Паук

— Надоело! Поучают, поучают! — Поучаем, поучаем... — Поучайте лучше ваших паучат!

Олег с удивлением убедился, что корабль, хоть и резко замедлил ход, но не остановился. Ощущение было такое, будто якорь зацепился за что-то очень тяжёлое, но транспортабельное, раз оно позволяло судну двигаться. Кто-то перепугано закричал, указывая за корму, взглянув в том же направлении, Олег охнул: среди клубков пены, сносимых перекатом, взметнулись огромные, тёмные щупальца, из воды поднялась громадная туша, нелепо задергалась, пытаясь освободиться от якорной лапы, засевшей в теле. Паук от удивления выпустил рулевое весло, охнул: — Ни хрена себе повелитель уровня! С кем это мы законнектились?

Детям глупым, непослушным - Место лишь в чулане душном. По заслугам получают Те, кто ссорятся, кричат.

— Есть три и только три вещи, способные усмирить боль, какую испытываешь при мысли о смерти, — сказал Паук. — Это вино, женщины и песни. - Курица в карри тоже неплохо, — заметил Толстый Чарли, но никто его не слушал.

Я скотина другого сорта.

Человеческая алчность не знает границ, ее нельзя насытить.

— Ты наверняка уже понял, что в этом мире есть раса, которая ворует, убивает, распространяет болезни и расхищает все то, чем не может воспользоваться, — прозвучал голос Паука. — Да, — кивнул Фасоль Опасно-для-Жизни. — Догадаться несложно. Эта раса называется «человечество».

— Ты заявился в мою жизнь. Ты разозлил моего начальника и натравил на меня полицию. Ты целовал мою девушку. Ты испоганил мне жизнь. — Погоди, — прервал его Паук. — На мой взгляд, с последним ты и сам прекрасно справлялся.

Ай, глупы, как пробки, дети, Их затягивают в сети. Там и жизнь они кончают - Им не вырваться назад.

У нас тяжелое сердце. Печаль покрыла нас, как пыльца в сезон сенной лихорадки. Тьма — наш удел, а несчастье — единственный попутчик.

Жизнь — это рок-н-ролл, но я балдею от радио.

У этого ноги, а ему домой!