599 цитат Нила Геймана, которые стоит перечитать

Ниже 599 цитат Нила Геймана — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Горничных больше не встретишь. Они ушли туда, куда ушли авто с прозрачным верхом и динозавры.

   Горничных больше не встретишь. Они ушли туда, куда ушли авто с прозрачным верхом и динозавры.

   — Дым и зеркала · книга
2. «

   Они держались за руки, так крепко, словно одного лишь ощущения руки в руке было достаточно для того, чтобы все в мире встало на свои места.

   Они держались за руки, так крепко, словно одного лишь ощущения руки в руке было достаточно для того, чтобы все в мире встало на свои места.

   — Американские боги · книга
3. «

   Зло, как правило, не дремлет, и, соответственно, плохо понимает, почему вообще кто-то должен спать. Но Кроули поспать любил, и для него это было одной из мелких радостей жизни. Особенно после сытного обеда. Он проспал, к примеру, большую часть девятнадцатого столетия. И не потому, что так было надо, просто ему это нравилось. Хотя ему и пришлось подняться в 1832 году, чтобы сходить в туалет.

   Зло, как правило, не дремлет, и, соответственно, плохо понимает, почему вообще кто-то должен спать. Но Кроули поспать любил, и для него это было одной из мелких радостей жизни. Особенно после сытного обеда. Он проспал, к примеру, большую часть девятнадцатого столетия. И не потому, что так было надо, просто ему это нравилось. Хотя ему и пришлось подняться в 1832 году, чтобы сходить в туалет.

   — Терри Пратчетт · книга
4. «

   — ... Сразу вспоминаешь пацанов, что скидывали башмаки в момент, когда у них на шее затягивали петлю, — только потому, что кто-то когда-то сказал, что они сдохнут, не сняв ботинок. Типа, не в своей постели. — Это что, юмор такой? — спросил Тень. — А ты как думал. Юмор висельников. Самый лучший юмор на свете.

   — ... Сразу вспоминаешь пацанов, что скидывали башмаки в момент, когда у них на шее затягивали петлю, — только потому, что кто-то когда-то сказал, что они сдохнут, не сняв ботинок. Типа, не в своей постели. — Это что, юмор такой? — спросил Тень. — А ты как думал. Юмор висельников. Самый лучший юмор на свете.

   — Американские боги · книга
5. «

   Мир, может, и остался прежним, зато обои поменялись, верно?

   Мир, может, и остался прежним, зато обои поменялись, верно?

   — Сыновья Ананси · книга
6. «

   Время расплавилось, растянулось и изогнулось.

   Время расплавилось, растянулось и изогнулось.

   — Сыновья Ананси · книга
7. «

   Я ведь тебя уже один раз убил сегодня. Ну почему же люди никогда не учатся на своих ошибках?

   Я ведь тебя уже один раз убил сегодня. Ну почему же люди никогда не учатся на своих ошибках?

   — Никогде · книга
8. «

   ...на охоте, как и в жизни, главное — уметь ждать.

   ...на охоте, как и в жизни, главное — уметь ждать.

   — Охотница · книга
9. «

   Весь мой мир был солон на вкус, и мне казалось, я вечен, я буду жить, рассекая стремительно волны встречь ветра, и солнце будет светить мне в спину, а я полечу по волнам - никому за мной не угнаться, такой была моя жизнь.

   Весь мой мир был солон на вкус, и мне казалось, я вечен, я буду жить, рассекая стремительно волны встречь ветра, и солнце будет светить мне в спину, а я полечу по волнам - никому за мной не угнаться, такой была моя жизнь.

   — Дым и зеркала · книга
10. «

    Нет слепцов хуже, чем те, кто не желает слушать.

    Нет слепцов хуже, чем те, кто не желает слушать.

    — Американские боги · книга
11. «

    Ты, черт побери, черно-белая рукопись с картинками, шрифт тру тайп готика. Сколько не пытайся, тебе гипертекстом не стать.

    Ты, черт побери, черно-белая рукопись с картинками, шрифт тру тайп готика. Сколько не пытайся, тебе гипертекстом не стать.

    — Американские боги · книга
12. «

    Даже в лучшее время по лицу опекуна нельзя было ничего прочесть. Сейчас же оно превратилось в книгу, написанную на давно забытом языке немыслимым алфавитом.

    Даже в лучшее время по лицу опекуна нельзя было ничего прочесть. Сейчас же оно превратилось в книгу, написанную на давно забытом языке немыслимым алфавитом.

    — История с кладбищем · книга
13. «

    – Знаешь, Каролина, – сказала мисс Спинк, неправильно произнося имя девочки, – и я, и мисс Форсибл в свое время были знаменитыми актрисами. Нас знали далеко за пределами Англии, милочка. Не давай Хэмишу фруктовое пирожное, а то у него разболится живот, и он всю ночь будет мучиться. – Меня зовут Коралина, а не Каролина. Коралина.

    – Знаешь, Каролина, – сказала мисс Спинк, неправильно произнося имя девочки, – и я, и мисс Форсибл в свое время были знаменитыми актрисами. Нас знали далеко за пределами Англии, милочка. Не давай Хэмишу фруктовое пирожное, а то у него разболится живот, и он всю ночь будет мучиться. – Меня зовут Коралина, а не Каролина. Коралина.

    — Коралина · книга
14. «

    Он [Паук] так развлекался в обличье Толстого Чарли, что даже спрашивал себя, и как раньше до такого не додумался. А ведь это гораздо веселее, чем бочка мартышек*.

    Он [Паук] так развлекался в обличье Толстого Чарли, что даже спрашивал себя, и как раньше до такого не додумался. А ведь это гораздо веселее, чем бочка мартышек*.

    — Сыновья Ананси · книга
15. «

    – Ну да, – ответил Азирафель, – это-то и хорошо. У тех, кто начинает с самого низа, больше возможностей. – Идиотизм, – сказал Кроули. – Нет, – сказал Азирафель. – Непостижимость. Азирафель. Безусловно, Враг. Но он был врагом уже шесть тысяч лет и уже стал в какой-то степени другом.

    – Ну да, – ответил Азирафель, – это-то и хорошо. У тех, кто начинает с самого низа, больше возможностей. – Идиотизм, – сказал Кроули. – Нет, – сказал Азирафель. – Непостижимость. Азирафель. Безусловно, Враг. Но он был врагом уже шесть тысяч лет и уже стал в какой-то степени другом.

    — Терри Пратчетт · книга
16. «

    ... может показаться, что государство едино, – но иллюзию единой страны создают только доллары, шоу «Сегодня вечером» и «Макдоналдсы».

    ... может показаться, что государство едино, – но иллюзию единой страны создают только доллары, шоу «Сегодня вечером» и «Макдоналдсы».

    — Американские боги · книга
17. «

    ... Волосы у нее - Золотая пшеница, Глаза — серая туча, крутые бедра, Она усмехнется — криво и иронично...

    ... Волосы у нее - Золотая пшеница, Глаза — серая туча, крутые бедра, Она усмехнется — криво и иронично...

    — Дым и зеркала · книга
18. «

    В тот вечер он поцеловал ее на прощанье; от нее пахло клубничным дайкири, и с тех пор ему больше никого не хотелось целовать — только ее.

    В тот вечер он поцеловал ее на прощанье; от нее пахло клубничным дайкири, и с тех пор ему больше никого не хотелось целовать — только ее.

    — Американские боги · книга
19. «

    – Пойми же ты, – произнёс Кроули голосом, исполненным фаталистической мрачности. – Это противоборство не так-то легко остановить. Неужели ты думаешь, что все войны начинались только потому, что пристрелили какого-нибудь герцога, или один идиот отхватил ухо другому, или кто-то неверно выбрал местечко для размещения ракет. Ничего подобного. Всё это лишь… ну, в общем, это лишь повод, который не имеет ровным счётом никакого значения. На самом деле войны порождает ненависть, существующая между двумя сторонами, когда сила этой ненависти постепенно нарастает и, наконец, что-то переполняет чашу терпения. Любая мелочь.

    – Пойми же ты, – произнёс Кроули голосом, исполненным фаталистической мрачности. – Это противоборство не так-то легко остановить. Неужели ты думаешь, что все войны начинались только потому, что пристрелили какого-нибудь герцога, или один идиот отхватил ухо другому, или кто-то неверно выбрал местечко для размещения ракет. Ничего подобного. Всё это лишь… ну, в общем, это лишь повод, который не имеет ровным счётом никакого значения. На самом деле войны порождает ненависть, существующая между двумя сторонами, когда сила этой ненависти постепенно нарастает и, наконец, что-то переполняет чашу терпения. Любая мелочь.

    — Терри Пратчетт · книга
20. «

    — Вы в порядке? — Нет, разрази меня гром. Я старый. Доживете до моих лет, сами будете не в порядке.

    — Вы в порядке? — Нет, разрази меня гром. Я старый. Доживете до моих лет, сами будете не в порядке.

    — Дым и зеркала · книга