735 цитат от Нила Геймана

Ниже 735 цитат Нила Геймана — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Тяготы неудач жестоки. Тяготы успеха могут оказаться и того хуже, потому что о них никто не предупреждает.

   Тяготы неудач жестоки. Тяготы успеха могут оказаться и того хуже, потому что о них никто не предупреждает.

   — Творите! · книга
2. «

   Демон Кроули получил благодарность за испанскую инквизицию. Он и правда жил тогда в Испании, проводя время главным образом в тавернах, и понятия не имел ни о какой инквизиции, пока не получил поздравления с удачно выполненной работой. Тогда он отправился выяснить, за что же его хвалят, и, вернувшись, пил целую неделю.

   Демон Кроули получил благодарность за испанскую инквизицию. Он и правда жил тогда в Испании, проводя время главным образом в тавернах, и понятия не имел ни о какой инквизиции, пока не получил поздравления с удачно выполненной работой. Тогда он отправился выяснить, за что же его хвалят, и, вернувшись, пил целую неделю.

   — Терри Пратчетт · книга
3. «

   Выбор есть всегда.

   Выбор есть всегда.

   — Дева и веретено · книга
4. «

   Меня занимал вопрос, в ту пору я частенько об этом думал, кто я и что за существо стоит по эту сторону зеркала. Если лицо, которое я видел там, было мною, а я знаю, что оно мною не было, потому что я — это я, что бы с моим лицом ни случилось, тогда что же такое я? И что за существо стоит и смотрит?

   Меня занимал вопрос, в ту пору я частенько об этом думал, кто я и что за существо стоит по эту сторону зеркала. Если лицо, которое я видел там, было мною, а я знаю, что оно мною не было, потому что я — это я, что бы с моим лицом ни случилось, тогда что же такое я? И что за существо стоит и смотрит?

   — Океан в конце дороги · книга
5. «

   — Слышал свежий анекдот про цэрэушников? В общем, так: что служит неопровержимым доказательством того, что к убийству Кеннеди ЦРУ не имело никакого отношения? — Не знаю, – сказал Камен. – Ну и что служит доказательством? — Что он действительно умер.

   — Слышал свежий анекдот про цэрэушников? В общем, так: что служит неопровержимым доказательством того, что к убийству Кеннеди ЦРУ не имело никакого отношения? — Не знаю, – сказал Камен. – Ну и что служит доказательством? — Что он действительно умер.

   — Американские боги · книга
6. «

   Опаздывал Кроули потому, что ему очень нравился двадцатый век. Он был лучше семнадцатого, гораздо лучше четырнадцатого. О Времени, говорил всегда Кроули, можно сказать кое-что приятное, например, оно дальше и дальше уносило его от четырнадцатого века, самого скучного столетия на Божьей, извините, пожалуйста, Земле. О двадцатом веке можно многое сказать, но он уж точно не скучен.

   Опаздывал Кроули потому, что ему очень нравился двадцатый век. Он был лучше семнадцатого, гораздо лучше четырнадцатого. О Времени, говорил всегда Кроули, можно сказать кое-что приятное, например, оно дальше и дальше уносило его от четырнадцатого века, самого скучного столетия на Божьей, извините, пожалуйста, Земле. О двадцатом веке можно многое сказать, но он уж точно не скучен.

   — Терри Пратчетт · книга
7. «

   А еще он сказал, что стоять и терпеть укусы пчел особой смелости не требуется. А вот возвратиться за очками, когда знаешь, что осы снова могут напасть, – это по-настоящему страшно. И нужно быть действительно смелым.

   А еще он сказал, что стоять и терпеть укусы пчел особой смелости не требуется. А вот возвратиться за очками, когда знаешь, что осы снова могут напасть, – это по-настоящему страшно. И нужно быть действительно смелым.

   — Коралина · книга
8. «

   Интересно, почему то, что снится нам ночью и кажется таким значительным, вдруг исчезает, стоит проснуться?

   Интересно, почему то, что снится нам ночью и кажется таким значительным, вдруг исчезает, стоит проснуться?

   — Коралина · книга
9. «

   Самый мудрый способ начать совместную жизнь с молодым человеком — это не ссориться с его матерью.

   Самый мудрый способ начать совместную жизнь с молодым человеком — это не ссориться с его матерью.

   — Американские боги · книга
10. «

    Воспоминания ждали меня, проступая сквозь контуры предметов, и звали к себе. Скажи вы, что мне снова семь, и на мгновение я бы почти поверил.

    Воспоминания ждали меня, проступая сквозь контуры предметов, и звали к себе. Скажи вы, что мне снова семь, и на мгновение я бы почти поверил.

    — Океан в конце дороги · книга
11. «

    – Не то, чтобы я не был с тобой согласен, – сказал ангел, шагая по траве. – Просто я не могу не подчиниться. Мне сие не дозволено, и ты знаешь об этом. – Мне тоже, – буркнул Кроули. Азирафель глянул на него искоса. – Неужели? – сказал он. – Ты же все-таки демон. – Угу. Но наши одобряют только неподчинение самого общего свойства. А в конкретных случаях они принимают самые жесткие меры. – То есть в случае неподчинения их конкретным приказам? – Вот-вот. Ты даже представить себе не можешь.

    – Не то, чтобы я не был с тобой согласен, – сказал ангел, шагая по траве. – Просто я не могу не подчиниться. Мне сие не дозволено, и ты знаешь об этом. – Мне тоже, – буркнул Кроули. Азирафель глянул на него искоса. – Неужели? – сказал он. – Ты же все-таки демон. – Угу. Но наши одобряют только неподчинение самого общего свойства. А в конкретных случаях они принимают самые жесткие меры. – То есть в случае неподчинения их конкретным приказам? – Вот-вот. Ты даже представить себе не можешь.

    — Терри Пратчетт · книга
12. «

    Он осторожно взял девушку на руки и подивился, какая она легкая. – Я отнесу ее к себе, Джесс. Нельзя же ее здесь оставить. Передай мистеру Стоктону мои извинения. Скажи, что случилось нечто непредвиденное. Уверен, он поймет. – Ричард Оливер Мэхью, если ты сейчас же не опустишь эту девицу на землю, я разрываю нашу помолвку! – ледяным тоном объявила Джессика. – Серьезно тебя предупреждаю! Чувствуя, как его рубашка становится мокрой и теплой от крови, Ричард вдруг понял, что иногда просто нет выбора. И ушел.

    Он осторожно взял девушку на руки и подивился, какая она легкая. – Я отнесу ее к себе, Джесс. Нельзя же ее здесь оставить. Передай мистеру Стоктону мои извинения. Скажи, что случилось нечто непредвиденное. Уверен, он поймет. – Ричард Оливер Мэхью, если ты сейчас же не опустишь эту девицу на землю, я разрываю нашу помолвку! – ледяным тоном объявила Джессика. – Серьезно тебя предупреждаю! Чувствуя, как его рубашка становится мокрой и теплой от крови, Ричард вдруг понял, что иногда просто нет выбора. И ушел.

    — Ричард Мэхью · книга
13. «

    В смысле, про огонь и войну вы правы, а вот эта штука, Вознесение — ну, вы представьте себе всех их на Небесах — повсюду их столпившиеся отряды, так далеко, как может проследовать ваше сознание, и ещё дальше, компания за компанией; все это, ну то, что я пытаюсь сказать, у кого будет время выбирать людей и их в небо поднимать, чтобы смеялись над другими людьми, помирающими от лучевой болезни на опаленной и горящей земле под ними? И добавлю, вы считаете это морально хорошим времяпрепровождением.

    В смысле, про огонь и войну вы правы, а вот эта штука, Вознесение — ну, вы представьте себе всех их на Небесах — повсюду их столпившиеся отряды, так далеко, как может проследовать ваше сознание, и ещё дальше, компания за компанией; все это, ну то, что я пытаюсь сказать, у кого будет время выбирать людей и их в небо поднимать, чтобы смеялись над другими людьми, помирающими от лучевой болезни на опаленной и горящей земле под ними? И добавлю, вы считаете это морально хорошим времяпрепровождением.

    — Терри Пратчетт · книга
14. «

    Есть те, которые есть такие, какие есть. А есть те, которые не такие, какими кажутся. И есть ещё те, которые только кажутся такими, какими кажутся.

    Есть те, которые есть такие, какие есть. А есть те, которые не такие, какими кажутся. И есть ещё те, которые только кажутся такими, какими кажутся.

    — Хрупкие вещи · книга
15. «

    Но я совершенно не хочу быть лордом чего бы то ни было! И вообще не хочу владеть ничем, кроме… кроме сердца моей леди.

    Но я совершенно не хочу быть лордом чего бы то ни было! И вообще не хочу владеть ничем, кроме… кроме сердца моей леди.

    — Тристран · книга
16. «

    – Сколько же тебе лет? – спросила девушка, и Ричард порадовался, что она задала этот вопрос: сам бы он никогда не осмелился. – Столько же, сколько моему языку, и чуть меньше, чем моим зубам, – ответила Охотница.

    – Сколько же тебе лет? – спросила девушка, и Ричард порадовался, что она задала этот вопрос: сам бы он никогда не осмелился. – Столько же, сколько моему языку, и чуть меньше, чем моим зубам, – ответила Охотница.

    — Дверь · книга
17. «

    Я достаточно разбирался во взрослых, чтобы понимать — если я всё-таки расскажу, мне вряд ли поверят. Мне и так не особо верили, даже когда я говорил правду. С чего бы им верить, когда на правду совсем не похоже?

    Я достаточно разбирался во взрослых, чтобы понимать — если я всё-таки расскажу, мне вряд ли поверят. Мне и так не особо верили, даже когда я говорил правду. С чего бы им верить, когда на правду совсем не похоже?

    — Океан в конце дороги · книга
18. «

    — У котов нет имён, – ответил он. — Правда? – удивилась Коралина. — Правда, – подтвердил кот. – Имена носите вы, люди. Это потому, что вы не знаете, кто вы такие. А мы вот знаем, и нам имена ни к чему.

    — У котов нет имён, – ответил он. — Правда? – удивилась Коралина. — Правда, – подтвердил кот. – Имена носите вы, люди. Это потому, что вы не знаете, кто вы такие. А мы вот знаем, и нам имена ни к чему.

    — Коралина · книга
19. «

    В темноте говорить правду гораздо легче.

    В темноте говорить правду гораздо легче.

    — Сыновья Ананси · книга
20. «

    Память – великая обманщица. Возможно, есть отдельные люди, у которых память как записывающее устройство, хранящее малейшие подробности их повседневной жизни, но я к ним не принадлежу. Моя память – лоскутное одеяло происшествий, наспех сшитых в лоскутный ковер обрывочных событий. Одни фрагменты я помню в точности, другие же выпали, исчезли без следа.

    Память – великая обманщица. Возможно, есть отдельные люди, у которых память как записывающее устройство, хранящее малейшие подробности их повседневной жизни, но я к ним не принадлежу. Моя память – лоскутное одеяло происшествий, наспех сшитых в лоскутный ковер обрывочных событий. Одни фрагменты я помню в точности, другие же выпали, исчезли без следа.

    — Дым и зеркала · книга