170 мудрых мыслей Олдоса Хаксли

Олдос Хаксли — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 170 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Где полная удовлетворенность, там возбуждения уже нет.

   Где полная удовлетворенность, там возбуждения уже нет.

   — О дивный новый мир · книга
2. «

   ... грош цена приятелям, которые, чуть что, превращаются во врагов и гонителей.

   ... грош цена приятелям, которые, чуть что, превращаются во врагов и гонителей.

   — О дивный новый мир · книга
3. «

   Интеллектуал — это человек, который нашел кое-что интереснее секса.

   Интеллектуал — это человек, который нашел кое-что интереснее секса.
4. «

   Это было проблемой — оставаться сконцентированным. Не отвлекаться на воспоминания о былых грехах, на воображаемые наслаждения, на горькое послевкусие старых ошибок и унижений, на все страхи, ненависть и желания, которые обычно затмевают Свет.

   Это было проблемой — оставаться сконцентированным. Не отвлекаться на воспоминания о былых грехах, на воображаемые наслаждения, на горькое послевкусие старых ошибок и унижений, на все страхи, ненависть и желания, которые обычно затмевают Свет.

   — Двери восприятия · книга
5. «

   Все воспитание тела и мозга как раз и имеет целью привить людям любовь к их неизбежной социальной судьбе.

   Все воспитание тела и мозга как раз и имеет целью привить людям любовь к их неизбежной социальной судьбе.

   — О дивный новый мир · книга
6. «

   В умственной сфере и в рабочие часы мы взрослые. А в сфере чувства и желания — младенцы.

   В умственной сфере и в рабочие часы мы взрослые. А в сфере чувства и желания — младенцы.

   — О дивный новый мир · книга
7. «

   Жизнь сама по себе достаточно тяжела, чтобы еще больше осложнять ее ход размышлениями о ней.

   Жизнь сама по себе достаточно тяжела, чтобы еще больше осложнять ее ход размышлениями о ней.

   — Книжная лавка · книга
8. «

   Мне кажется, что в конечном счете единственное утешение — это женщины и вино. Только вот женщины по большей части так ужасающе скучны, а вино нынче такое дорогое.

   Мне кажется, что в конечном счете единственное утешение — это женщины и вино. Только вот женщины по большей части так ужасающе скучны, а вино нынче такое дорогое.

   — И зажили они счастливо · книга
9. «

   От разговоров о личных отношениях ему всегда становилось неловко. Они угрожали нарушить его одиночество — то одиночество, которое одна часть его сознания осуждала (потому что он чувствовал себя отрезанным от многого, что он хотел бы испытать); и все-таки только в этом одиночестве мог жить его дух, только там он чувствовал себя свободно… Обычно он воспринимал это внутреннее одиночество как нечто само собой разумеющееся, такое же естественное, как воздух, которым мы дышим. Но когда оно было под угрозой, он болезненно ощущал, как оно ему необходимо; он боролся за него, как задыхающийся борется за глоток воздуха. Но это была пассивная борьба, сводившаяся к отступлению и обороне.

   От разговоров о личных отношениях ему всегда становилось неловко. Они угрожали нарушить его одиночество — то одиночество, которое одна часть его сознания осуждала (потому что он чувствовал себя отрезанным от многого, что он хотел бы испытать); и все-таки только в этом одиночестве мог жить его дух, только там он чувствовал себя свободно… Обычно он воспринимал это внутреннее одиночество как нечто само собой разумеющееся, такое же естественное, как воздух, которым мы дышим. Но когда оно было под угрозой, он болезненно ощущал, как оно ему необходимо; он боролся за него, как задыхающийся борется за глоток воздуха. Но это была пассивная борьба, сводившаяся к отступлению и обороне.

   — Контрапункт · книга
10. «

    Но разврат так скучен, так абсолютно и безнадёжно уныл, что только исключительные люди, наделённые недоразвитым интеллектом и гипертрофированным аппетитом, способны активно наслаждаться им или активно верить в его греховность. В большинстве своём развратники развратничают не потому, что им это доставляет удовольствие, а потому, что им уже трудно без этого обойтись. Привычка превращает наслаждение в скучную повседневную потребность. Человеку, привыкшему к женщинам или водке, к курению или самобичеванию, так же трудно отказаться от своих пороков, как жить без хлеба и воды, даже если совершить грех доставляет ему не больше удовольствия, чем съесть корку хлеба или напиться воды из кухонного крана. Привычка одинаково убивает как чувство греха, так и наслаждение им. Поступки, казавшиеся вначале увлекательными, потому что они порочны, после некоторого количества повторений становятся морально безразличными. Они даже внушают некоторое отвращение, потому что большинство «порочных» поступков приводит к состоянию физиологической депрессии; но чувство греховности стирается, потому что эти поступки делаются слишком обыденными.

    Но разврат так скучен, так абсолютно и безнадёжно уныл, что только исключительные люди, наделённые недоразвитым интеллектом и гипертрофированным аппетитом, способны активно наслаждаться им или активно верить в его греховность. В большинстве своём развратники развратничают не потому, что им это доставляет удовольствие, а потому, что им уже трудно без этого обойтись. Привычка превращает наслаждение в скучную повседневную потребность. Человеку, привыкшему к женщинам или водке, к курению или самобичеванию, так же трудно отказаться от своих пороков, как жить без хлеба и воды, даже если совершить грех доставляет ему не больше удовольствия, чем съесть корку хлеба или напиться воды из кухонного крана. Привычка одинаково убивает как чувство греха, так и наслаждение им. Поступки, казавшиеся вначале увлекательными, потому что они порочны, после некоторого количества повторений становятся морально безразличными. Они даже внушают некоторое отвращение, потому что большинство «порочных» поступков приводит к состоянию физиологической депрессии; но чувство греховности стирается, потому что эти поступки делаются слишком обыденными.

    — Контрапункт · книга
11. «

    Смерть — это единственное, что нам не удалось окончательно опошлить.

    Смерть — это единственное, что нам не удалось окончательно опошлить.
12. «

    Размножение, размножение, — в экстазе бормотал Колмэн. — Какой это восторг и какой ужас — как подумаешь, что все они приходят к этому, даже самые неприступные девственницы; что все эти суки созданы для этого, несмотря на их фарфорово-голубые глазки.

    Размножение, размножение, — в экстазе бормотал Колмэн. — Какой это восторг и какой ужас — как подумаешь, что все они приходят к этому, даже самые неприступные девственницы; что все эти суки созданы для этого, несмотря на их фарфорово-голубые глазки.

    — Колмэн · книга
13. «

    Идеал есть всего лишь сильно увеличенная проекция какой-нибудь из сторон личности.

    Идеал есть всего лишь сильно увеличенная проекция какой-нибудь из сторон личности.

    — Через много лет · книга
14. «

    Ведь почему этот старикан был таким замечательным технологом чувств? Потому что писал о множестве вещей мучительных, бредовых, которые волновали его. А так и надо — быть до боли взволнованным, задетым за живое; иначе не изобретешь действительно хороших, всепроникающих фраз.

    Ведь почему этот старикан был таким замечательным технологом чувств? Потому что писал о множестве вещей мучительных, бредовых, которые волновали его. А так и надо — быть до боли взволнованным, задетым за живое; иначе не изобретешь действительно хороших, всепроникающих фраз.

    — Гельмгольц · книга
15. «

    А раз нельзя дать обоснованный ответ, то в вопросе нет никакого смысла.

    А раз нельзя дать обоснованный ответ, то в вопросе нет никакого смысла.

    — Гений и богиня · книга
16. «

    Только один процент учащихся, не больше, извлекает какую-нибудь пользу из научного или литературного образования.

    Только один процент учащихся, не больше, извлекает какую-нибудь пользу из научного или литературного образования.

    — Теодор Гамбрил Младший · книга
17. «

    Служить счастью, особенно счастью других, гораздо труднее, чем служить истине, если ты не сформирован так, чтобы служить слепо.

    Служить счастью, особенно счастью других, гораздо труднее, чем служить истине, если ты не сформирован так, чтобы служить слепо.

    — Мустафа Монд · книга
18. «

    Чтобы писать легко продающиеся книги, нужно иметь легко продающиеся мозги.

    Чтобы писать легко продающиеся книги, нужно иметь легко продающиеся мозги.
19. «

    Вся беда литературы в том, что в ней слишком много смысла. В реальности же жизни никакого смысла нет.

    Вся беда литературы в том, что в ней слишком много смысла. В реальности же жизни никакого смысла нет.

    — Джон Риверс · книга
20. «

    Нет ничего проще нуля.

    Нет ничего проще нуля.

    — Гений и богиня · книга