219 цитат Олдоса Хаксли, которые цепляют

Олдос Хаксли — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 219 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Обычно счастье – это побочный эффект другой деятельности.

   Обычно счастье – это побочный эффект другой деятельности.
2. «

   Возможно, только гении могут считаться истинными людьми. Во всей истории человечества таких наберется лишь несколько тысяч. Остальные же... что мы такое? Животные, поддающиеся обучению. Если бы не истинные люди, мы сами не открыли би почти ничего.

   Возможно, только гении могут считаться истинными людьми. Во всей истории человечества таких наберется лишь несколько тысяч. Остальные же... что мы такое? Животные, поддающиеся обучению. Если бы не истинные люди, мы сами не открыли би почти ничего.

   — Юный Архимед · книга
3. «

   Стыд возникает вовсе не самопроизвольно. Нам его прививают. Можно заставить людей стыдиться чего угодно. Стыдиться жёлтых ботинок при чёрном сюртуке, неподобающего акцента, капли, висящей на носу. Решительно всего, в том числе тела и его функций. Но этот вид стыда не менее искусственен, чем все остальные. Его выдумали христиане, подобно тому как портные Сэвил-роуд выдумали, что стыдно носить жёлтые ботинки при чёрном сюртуке. В дохристианские времена этого стыда не существовало.

   Стыд возникает вовсе не самопроизвольно. Нам его прививают. Можно заставить людей стыдиться чего угодно. Стыдиться жёлтых ботинок при чёрном сюртуке, неподобающего акцента, капли, висящей на носу. Решительно всего, в том числе тела и его функций. Но этот вид стыда не менее искусственен, чем все остальные. Его выдумали христиане, подобно тому как портные Сэвил-роуд выдумали, что стыдно носить жёлтые ботинки при чёрном сюртуке. В дохристианские времена этого стыда не существовало.

   — Контрапункт · книга
4. «

   Однако лучше уж пойти плохим путём, чем заблудиться вовсе.

   Однако лучше уж пойти плохим путём, чем заблудиться вовсе.

   — Гений и богиня · книга
5. «

   — Но я вечно всё забываю, — говорила она. — Только то, что вам следовало бы помнить. С вами это случается каждый раз, это не может быть случайным. Вы всегда помните, что именно вы хотите забыть.

   — Но я вечно всё забываю, — говорила она. — Только то, что вам следовало бы помнить. С вами это случается каждый раз, это не может быть случайным. Вы всегда помните, что именно вы хотите забыть.

   — Контрапункт · книга
6. «

   Но целомудрие рождает страсть, рождает неврастению. А страсть с неврастенией порождают нестабильность. А нестабильность означает конец цивилизации. Прочная цивилизация немыслима без множества услаждающих пороков.

   Но целомудрие рождает страсть, рождает неврастению. А страсть с неврастенией порождают нестабильность. А нестабильность означает конец цивилизации. Прочная цивилизация немыслима без множества услаждающих пороков.

   — Мустафа Монд · книга
7. «

   И всё же, несмотря на более чем оправданный отказ говорить в ответ «да», непреложная истина состоит в том, что даже параноики способны сострадать, а поклонники сатаны – любить; и что единая природа всего проявляется и в цветущем кусте, и в человеческом лице; что существует свет, и этот свет – сочувствие.

   И всё же, несмотря на более чем оправданный отказ говорить в ответ «да», непреложная истина состоит в том, что даже параноики способны сострадать, а поклонники сатаны – любить; и что единая природа всего проявляется и в цветущем кусте, и в человеческом лице; что существует свет, и этот свет – сочувствие.

   — Остров · книга
8. «

   В современной рекламе нужно льстить публике — не в елейном, униженном, коммивояжерском стиле старых мастеров рекламы, ползавших на брюхе перед клиентами, которые стояли выше их на общественной лестнице. Этот стиль устарел. Теперь мы выше их, потому что у нас больше денег, чем у конторщиков и чиновников. Современная лесть должна быть мужественной, прямолинейной, искренней; она должна выражать восхищение равных — тем более лестное, что мы вовсе не равные им.

   В современной рекламе нужно льстить публике — не в елейном, униженном, коммивояжерском стиле старых мастеров рекламы, ползавших на брюхе перед клиентами, которые стояли выше их на общественной лестнице. Этот стиль устарел. Теперь мы выше их, потому что у нас больше денег, чем у конторщиков и чиновников. Современная лесть должна быть мужественной, прямолинейной, искренней; она должна выражать восхищение равных — тем более лестное, что мы вовсе не равные им.

   — Мистер Болдеро · книга
9. «

   Идеал есть всего лишь сильно увеличенная проекция какой-нибудь из сторон личности.

   Идеал есть всего лишь сильно увеличенная проекция какой-нибудь из сторон личности.

   — Через много лет · книга
10. «

    В жизнь входишь с готовыми представлениями обо всем. Имеешь какую-то философию и пытаешься подогнать под нее жизнь. Надо бы наоборот: сначала пожить, а потом подогнать свою философию под жизнь. Жизнь, события, явления ужасно сложны; идеи, даже самые сложные, обманчиво просты. В мире идей все ясно, в жизни — непонятно и запутанно. Удивительно ли, что чувствуешь себя одиноким и ужасно несчастным?

    В жизнь входишь с готовыми представлениями обо всем. Имеешь какую-то философию и пытаешься подогнать под нее жизнь. Надо бы наоборот: сначала пожить, а потом подогнать свою философию под жизнь. Жизнь, события, явления ужасно сложны; идеи, даже самые сложные, обманчиво просты. В мире идей все ясно, в жизни — непонятно и запутанно. Удивительно ли, что чувствуешь себя одиноким и ужасно несчастным?

    — Дэнис Стоун · книга
11. «

    Вся беда литературы в том, что в ней слишком много смысла. В реальности же жизни никакого смысла нет.

    Вся беда литературы в том, что в ней слишком много смысла. В реальности же жизни никакого смысла нет.

    — Джон Риверс · книга
12. «

    По сути дела, если мы не изберем путь децентрализации и прикладную науку не станем применять как средство для создания сообщества свободных личностей (а не как цель, для которой люди назначены служить лишь средством), то нам останутся только два варианта: либо некое число национальных, милитаризованных тоталитарных государств, имеющих своим корнем страх перед атомной бомбой, а следствием своим — гибель цивилизации (или, если военные действия будут ограничены, увековечение милитаризма), либо же одно наднациональное тоталитарное государство, порожденное социальным хаосом — результатом быстрого технического прогресса вообще и атомной революции в частности; и государство это под воздействием нужды в эффективности и стабильности разовьется в благоденствующую тиранию.

    По сути дела, если мы не изберем путь децентрализации и прикладную науку не станем применять как средство для создания сообщества свободных личностей (а не как цель, для которой люди назначены служить лишь средством), то нам останутся только два варианта: либо некое число национальных, милитаризованных тоталитарных государств, имеющих своим корнем страх перед атомной бомбой, а следствием своим — гибель цивилизации (или, если военные действия будут ограничены, увековечение милитаризма), либо же одно наднациональное тоталитарное государство, порожденное социальным хаосом — результатом быстрого технического прогресса вообще и атомной революции в частности; и государство это под воздействием нужды в эффективности и стабильности разовьется в благоденствующую тиранию.

    — О дивный новый мир · книга
13. «

    Обоснование сомнительными причинами того, во что веришь по другим сомнительным причинам — вот как надо определить философию.

    Обоснование сомнительными причинами того, во что веришь по другим сомнительным причинам — вот как надо определить философию.

    — О дивный новый мир · книга
14. «

    Бегство в книги и университеты похоже на бегство в кабаки. Люди хотят забыть о том, как трудно жить по-человечески в уродливом современном мире, они хотят забыть о том, какие они бездарные творцы жизни. Одни топят свою боль в алкоголе, другие (и их гораздо больше) — в книгах и художественном дилетантизме; одни ищут забвения в блуде, танцах, кино, радио, другие — в докладах и в занятиях наукой ради науки. Книги и доклады имеют то преимущество перед пьянством и блудом, что после них не испытываешь головной боли, ни того неприятного post coitum triste, которым сопровождается разврат.

    Бегство в книги и университеты похоже на бегство в кабаки. Люди хотят забыть о том, как трудно жить по-человечески в уродливом современном мире, они хотят забыть о том, какие они бездарные творцы жизни. Одни топят свою боль в алкоголе, другие (и их гораздо больше) — в книгах и художественном дилетантизме; одни ищут забвения в блуде, танцах, кино, радио, другие — в докладах и в занятиях наукой ради науки. Книги и доклады имеют то преимущество перед пьянством и блудом, что после них не испытываешь головной боли, ни того неприятного post coitum triste, которым сопровождается разврат.

    — Контрапункт · книга
15. «

    Успех кружил Бернарду голову, как шипучий пьянящий напиток и (подобно всякому хорошему опьяняющему средству) полностью примирил его с порядком вещей, прежде таким несправедливым. Теперь этот мир был хорош, поскольку признал Бернардову значимость.

    Успех кружил Бернарду голову, как шипучий пьянящий напиток и (подобно всякому хорошему опьяняющему средству) полностью примирил его с порядком вещей, прежде таким несправедливым. Теперь этот мир был хорош, поскольку признал Бернардову значимость.

    — О дивный новый мир · книга
16. «

    Если ты не такой, как другие, то обречен на одиночество. Относиться к тебе будут подло.

    Если ты не такой, как другие, то обречен на одиночество. Относиться к тебе будут подло.

    — О дивный новый мир · книга
17. «

    Все мы – умалишённые грешники на едином вселенском корабле, и корабль этот вот-вот утонет.

    Все мы – умалишённые грешники на едином вселенском корабле, и корабль этот вот-вот утонет.

    — Остров · книга
18. «

    Когда мы ощущаем себя единственными наследниками вселенной, когда «море течёт в наших жилах...а звёзды наши бриллианты», когда всё сущее воспринимается как бесконечное и святое, какие мотивы могут быть у нас для алчности и самоутверждения, для погони за властью или наскучившими формами наслаждения?

    Когда мы ощущаем себя единственными наследниками вселенной, когда «море течёт в наших жилах...а звёзды наши бриллианты», когда всё сущее воспринимается как бесконечное и святое, какие мотивы могут быть у нас для алчности и самоутверждения, для погони за властью или наскучившими формами наслаждения?

    — Двери восприятия · книга
19. «

    Задача Любви – уничтожить, разрушить, отменить – а затем создать заново, построить, воскресить. Это неописуемо страшно и неописуемо сладко; чем страшнее, тем желаннее, тем привлекательнее. Вот какой Любви мы должны отдаться. Я не буду счастлив, пока не увижу, как Любовь сия одержит над вами верх, поглотит вас, истребит полностью.

    Задача Любви – уничтожить, разрушить, отменить – а затем создать заново, построить, воскресить. Это неописуемо страшно и неописуемо сладко; чем страшнее, тем желаннее, тем привлекательнее. Вот какой Любви мы должны отдаться. Я не буду счастлив, пока не увижу, как Любовь сия одержит над вами верх, поглотит вас, истребит полностью.

    — Луденские бесы · книга
20. «

    — Оптимальный состав народонаселения, — говорил Мустафа, — смоделирован нами с айсберга, у которого восемь девятых массы под водой, одна девятая над водой. — А счастливы ли те, что под водой? — Счастливее тех, что над водой.

    — Оптимальный состав народонаселения, — говорил Мустафа, — смоделирован нами с айсберга, у которого восемь девятых массы под водой, одна девятая над водой. — А счастливы ли те, что под водой? — Счастливее тех, что над водой.

    — Мустафа Монд · книга