222 лучших фразы Олдоса Хаксли

Олдос Хаксли — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 222 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   Безвестность — я боюсь ее потерять. Подлинное расцветает только в темноте. Как и сельдерей.

   Безвестность — я боюсь ее потерять. Подлинное расцветает только в темноте. Как и сельдерей.
2. «

   Власть и богатство возрастают в прямой зависимости от того, насколько человек удалён от непосредственных источников, приносящих богатство и власть. Если для генерала риск составляет один шанс из ста, то для солдата — все сто шансов, тогда как на гинею, заработанную солдатом, приходится сто генеральских.

   Власть и богатство возрастают в прямой зависимости от того, насколько человек удалён от непосредственных источников, приносящих богатство и власть. Если для генерала риск составляет один шанс из ста, то для солдата — все сто шансов, тогда как на гинею, заработанную солдатом, приходится сто генеральских.

   — Через много лет · книга
3. «

   Затяжное самогрызенье, по согласному мнению всех моралистов, является занятием самым нежелательным. Поступив скверно, раскайся, загладь, насколько можешь, вину и нацель себя на то, чтобы в следующий раз поступить лучше. Ни в коем случае не предавайся нескончаемой скорби над своим грехом. Барахтанье в дерьме – не лучший способ очищения.

   Затяжное самогрызенье, по согласному мнению всех моралистов, является занятием самым нежелательным. Поступив скверно, раскайся, загладь, насколько можешь, вину и нацель себя на то, чтобы в следующий раз поступить лучше. Ни в коем случае не предавайся нескончаемой скорби над своим грехом. Барахтанье в дерьме – не лучший способ очищения.

   — О дивный новый мир · книга
4. «

   Мораль — это всегда продукт террора; ее цепи и смирительные рубашки придумали люди, которые ограничивают свободу других, потому что сами в себя не верят.

   Мораль — это всегда продукт террора; ее цепи и смирительные рубашки придумали люди, которые ограничивают свободу других, потому что сами в себя не верят.
5. «

   ... грош цена приятелям, которые, чуть что, превращаются во врагов и гонителей.

   ... грош цена приятелям, которые, чуть что, превращаются во врагов и гонителей.

   — О дивный новый мир · книга
6. «

   Поскольку человек – это воплощенный разум, поскольку для него неизбежны физическое разрушение и смерть, поскольку он чувствует боль и наслаждение, в поступках руководствуется личными симпатиями и антипатиями, разрывается между жаждой самоутверждения и стремлением выйти за рамки своего «я» – он везде и всюду, в любую эпоху сталкивается с вечными проблемами, противостоит вечным искушениям и имеет дозволение (непосредственно от Порядка Вещей) – либо пасть, либо достичь просветления. Контекст меняется – сущность и содержание остаются.

   Поскольку человек – это воплощенный разум, поскольку для него неизбежны физическое разрушение и смерть, поскольку он чувствует боль и наслаждение, в поступках руководствуется личными симпатиями и антипатиями, разрывается между жаждой самоутверждения и стремлением выйти за рамки своего «я» – он везде и всюду, в любую эпоху сталкивается с вечными проблемами, противостоит вечным искушениям и имеет дозволение (непосредственно от Порядка Вещей) – либо пасть, либо достичь просветления. Контекст меняется – сущность и содержание остаются.

   — Луденские бесы · книга
7. «

   Мне, например, хотя я ни в малейшей степени не разбираюсь в живописи, всегда особенно нравится кубизм. Мне нравится смотреть на картины, из которых начисто изгнана природа, которые являются исключительно продуктом человеческого ума. От этих картин я получаю такое же удовольствие, какое приносят красивое логическое доказательство, изящное решение математической задачи или достижение инженерной мысли. Природа — или что-то, что напоминает о ней, — меня угнетает. Она слишком необъятна, слишком сложна и, самое главное, совершенно бессмысленна и непостижима. Я чувствую себя легко, когда имею дело с произведениями человеческого ума: если я только захочу по-настоящему, то смогу понять все, что сотворено руками или умом человека.

   Мне, например, хотя я ни в малейшей степени не разбираюсь в живописи, всегда особенно нравится кубизм. Мне нравится смотреть на картины, из которых начисто изгнана природа, которые являются исключительно продуктом человеческого ума. От этих картин я получаю такое же удовольствие, какое приносят красивое логическое доказательство, изящное решение математической задачи или достижение инженерной мысли. Природа — или что-то, что напоминает о ней, — меня угнетает. Она слишком необъятна, слишком сложна и, самое главное, совершенно бессмысленна и непостижима. Я чувствую себя легко, когда имею дело с произведениями человеческого ума: если я только захочу по-настоящему, то смогу понять все, что сотворено руками или умом человека.

   — мистер Скоуган · книга
8. «

   Секрет гениальности в том, чтобы сохранить дух детства на всю жизнь, и никогда не терять энтузиазм.

   Секрет гениальности в том, чтобы сохранить дух детства на всю жизнь, и никогда не терять энтузиазм.
9. «

   Презирающих тебя сам встречай презрением.

   Презирающих тебя сам встречай презрением.

   — Бернард · книга
10. «

    Во Вселенной есть только один уголок, который ты можешь уверенно взять в кандидаты на улучшение, — это ты сам.

    Во Вселенной есть только один уголок, который ты можешь уверенно взять в кандидаты на улучшение, — это ты сам.
11. «

    Возможно, истинная действительность всегда слишком неблагодарна, чтобы ее запечатлевать, слишком бессмысленна или слишком бессмысленна или слишком страшна, чтобы её не олитературивать. И тем не менее это раздражает, если хочешь узнать правду: оскорбительно, когда тебя дурят этакой слащавой картинкой.

    Возможно, истинная действительность всегда слишком неблагодарна, чтобы ее запечатлевать, слишком бессмысленна или слишком бессмысленна или слишком страшна, чтобы её не олитературивать. И тем не менее это раздражает, если хочешь узнать правду: оскорбительно, когда тебя дурят этакой слащавой картинкой.

    — Гений и богиня · книга
12. «

    Разве может человек всерьез верить в свою индивидуальность?... Между мною нынешним и мною прежним громадное различие.

    Разве может человек всерьез верить в свою индивидуальность?... Между мною нынешним и мною прежним громадное различие.

    — Гений и богиня · книга
13. «

    Не стоит становиться взрослым, не прочитав всех детских книг.

    Не стоит становиться взрослым, не прочитав всех детских книг.
14. «

    Большинство людей обладают совершенно уникальной способностью всё принимать на веру.

    Большинство людей обладают совершенно уникальной способностью всё принимать на веру.
15. «

    — Оптимальный состав народонаселения, — говорил Мустафа, — смоделирован нами с айсберга, у которого восемь девятых массы под водой, одна девятая над водой. — А счастливы ли те, что под водой? — Счастливее тех, что над водой.

    — Оптимальный состав народонаселения, — говорил Мустафа, — смоделирован нами с айсберга, у которого восемь девятых массы под водой, одна девятая над водой. — А счастливы ли те, что под водой? — Счастливее тех, что над водой.

    — Мустафа Монд · книга
16. «

    Можно только в шутку говорить о том, что слишком ужасно для разговора всерьез.

    Можно только в шутку говорить о том, что слишком ужасно для разговора всерьез.

    — Остров · книга
17. «

    Кто живет дольше? Человек, который два года принимает героин и умирает, или человек, который на ростбифе, воде и картофеле дотягивает до 95 лет? Один проживает свои 24 месяца в вечности. А все годы поедателя говядины проведены внутри временных рамок.

    Кто живет дольше? Человек, который два года принимает героин и умирает, или человек, который на ростбифе, воде и картофеле дотягивает до 95 лет? Один проживает свои 24 месяца в вечности. А все годы поедателя говядины проведены внутри временных рамок.
18. «

    С ее стороны было очень разумно, что она по большей части молчала. В молчании заключено столько же потенциальной мудрости и остроумия, сколько гениальных статуй — в неотесанной глыбе мрамора. Молчаливый не свидетельствует против себя.

    С ее стороны было очень разумно, что она по большей части молчала. В молчании заключено столько же потенциальной мудрости и остроумия, сколько гениальных статуй — в неотесанной глыбе мрамора. Молчаливый не свидетельствует против себя.

    — Контрапункт · книга
19. «

    Нельзя помочь умирающему, нельзя, даже присутствуя при этом. Конечно, люди могут стоять рядом с больным или умирающим, но они находятся в другом мире. Умирающий совершенно одинок. Одинок в своих страданиях и смерти, как был он одинок в любви даже при максимальном взаимном удовольствии.

    Нельзя помочь умирающему, нельзя, даже присутствуя при этом. Конечно, люди могут стоять рядом с больным или умирающим, но они находятся в другом мире. Умирающий совершенно одинок. Одинок в своих страданиях и смерти, как был он одинок в любви даже при максимальном взаимном удовольствии.

    — Остров · книга
20. «

    А в духовном смысле родной дом был так же мерзок и грязен, как в физическом. Прихологически это была мусорная яма, кроличья нора, жарко нагретая взаимным трением стиснутых в ней жизней, смердящая душевными переживаниями. Какая душная психологическая близость, какие опасные, дикие, смрадные взаимоотношения между членами семейной группы! Как помешанная, тряслась мать над своими детьми (своими! родными!) — ни дать ни взять как кошка над котятами, но кошка, умеющая повторять без устали: «Моя детка, моя крохотка». «О моя детка, как он проголодался, прильнул к груди, о эти ручонки, эта невыразимо сладостная мука! А вот и уснула моя крохотка, уснула моя детка, и на губах белеет пузырик молока. Спит мой родной...». — Да, — покивал головой Мустафа Монд, — вас недаром дрожь берёт.

    А в духовном смысле родной дом был так же мерзок и грязен, как в физическом. Прихологически это была мусорная яма, кроличья нора, жарко нагретая взаимным трением стиснутых в ней жизней, смердящая душевными переживаниями. Какая душная психологическая близость, какие опасные, дикие, смрадные взаимоотношения между членами семейной группы! Как помешанная, тряслась мать над своими детьми (своими! родными!) — ни дать ни взять как кошка над котятами, но кошка, умеющая повторять без устали: «Моя детка, моя крохотка». «О моя детка, как он проголодался, прильнул к груди, о эти ручонки, эта невыразимо сладостная мука! А вот и уснула моя крохотка, уснула моя детка, и на губах белеет пузырик молока. Спит мой родной...». — Да, — покивал головой Мустафа Монд, — вас недаром дрожь берёт.

    — О дивный новый мир · книга