89 цитат Олдоса Хаксли для поста и дневника

Олдос Хаксли — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 89 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   В действительности фарс существует лишь для зрителей, для участников же — никогда.

   В действительности фарс существует лишь для зрителей, для участников же — никогда.

   — Гений и богиня · книга
2. «

   Когда человек окружен недоверием, то начинает сам не доверять.

   Когда человек окружен недоверием, то начинает сам не доверять.

   — О дивный новый мир · книга
3. «

   В страданиях человек всегда одинок — печальный факт для тех, кто страдает, но он делает возможным для всего остального человечества наслаждение жизнью.

   В страданиях человек всегда одинок — печальный факт для тех, кто страдает, но он делает возможным для всего остального человечества наслаждение жизнью.

   — мистер Скоуган · книга
4. «

   Смерть — это единственное, что нам не удалось окончательно опошлить.

   Смерть — это единственное, что нам не удалось окончательно опошлить.
5. «

   To, что умный человек делает из чувства долга, дурак делает для забавы.

   To, что умный человек делает из чувства долга, дурак делает для забавы.

   — мистер Портьюз · книга
6. «

   В умственной сфере и в рабочие часы мы взрослые. А в сфере чувства и желания — младенцы.

   В умственной сфере и в рабочие часы мы взрослые. А в сфере чувства и желания — младенцы.

   — О дивный новый мир · книга
7. «

   Один из путей познания Бога — его отрицание.

   Один из путей познания Бога — его отрицание.
8. «

   В ту пору любовь так переполняла меня, что я влюбился бы в крокодила, в осьминога.

   В ту пору любовь так переполняла меня, что я влюбился бы в крокодила, в осьминога.

   — Гений и богиня · книга
9. «

   Когда мы ощущаем себя единственными наследниками вселенной, когда «море течёт в наших жилах...а звёзды наши бриллианты», когда всё сущее воспринимается как бесконечное и святое, какие мотивы могут быть у нас для алчности и самоутверждения, для погони за властью или наскучившими формами наслаждения?

   Когда мы ощущаем себя единственными наследниками вселенной, когда «море течёт в наших жилах...а звёзды наши бриллианты», когда всё сущее воспринимается как бесконечное и святое, какие мотивы могут быть у нас для алчности и самоутверждения, для погони за властью или наскучившими формами наслаждения?

   — Двери восприятия · книга
10. «

    Большинство влюбленных, подумал Гамбрил, воображают, будто их возлюбленные обладают какой-то скрытой реальностью, которая не имеет ничего общего с тем, что они видят ежедневно. Они влюблены не в человека, а в продукт своего воображения. Иногда эта скрытая реальность действительно имеется; иногда она не отличается от видимости. Когда у них открываются глаза, это и в том и в другом случае бывает ударом.

    Большинство влюбленных, подумал Гамбрил, воображают, будто их возлюбленные обладают какой-то скрытой реальностью, которая не имеет ничего общего с тем, что они видят ежедневно. Они влюблены не в человека, а в продукт своего воображения. Иногда эта скрытая реальность действительно имеется; иногда она не отличается от видимости. Когда у них открываются глаза, это и в том и в другом случае бывает ударом.

    — Шутовской хоровод · книга
11. «

    Факты не перестают существовать оттого, что ими пренебрегают.

    Факты не перестают существовать оттого, что ими пренебрегают.
12. «

    Не желающие зла точно так же причиняют боль, как и желающие.

    Не желающие зла точно так же причиняют боль, как и желающие.

    — О дивный новый мир · книга
13. «

    Чем одаренней человек, тем способнее он разлагать окружающих.

    Чем одаренней человек, тем способнее он разлагать окружающих.

    — О дивный новый мир · книга
14. «

    Весьма возможно, сэр, — сказал старый джентльмен, — но против чего я восстаю, так это против превращения доброй пахотной земли в городские улицы, против того, что там, где раньше мирно паслись коровы, теперь вырастают дома, полные никому не нужных, отвратительных человеческих существ. Я протестую против того, что природа становится местом прогулок для горожан.

    Весьма возможно, сэр, — сказал старый джентльмен, — но против чего я восстаю, так это против превращения доброй пахотной земли в городские улицы, против того, что там, где раньше мирно паслись коровы, теперь вырастают дома, полные никому не нужных, отвратительных человеческих существ. Я протестую против того, что природа становится местом прогулок для горожан.

    — Шутовской хоровод · книга
15. «

    В трагедии мы участвуем, комедию только смотрим.

    В трагедии мы участвуем, комедию только смотрим.
16. «

    При правильном их применении слова способны быть всепроникающими, как рентгеновские лучи. Прочтешь — и ты уже пронизан и пронзен.

    При правильном их применении слова способны быть всепроникающими, как рентгеновские лучи. Прочтешь — и ты уже пронизан и пронзен.

    — Гельмгольц · книга
17. «

    Так хорошо иногда перестать говорить, перестать думать и для разнообразия просто быть.

    Так хорошо иногда перестать говорить, перестать думать и для разнообразия просто быть.

    — После фейерверка · книга
18. «

    Если бы можно было организовать жизнь по принципу железной дороги! Параллельные пути — вот в чём секрет. На протяжении нескольких миль два поезда идут с одинаковой скоростью. Можно чудесно переговариваться из окна в окно; можно обменять омлет из своего вагона-ресторана на волован из чужого. А когда сказано всё, что хотелось сказать, можно поддать пару, помахать рукой, послать воздушный поцелуй и умчаться дальше по гладким, полированным рельсам. Но вместо этого получается совсем другое: происходят крушения из-за неправильно переведённых стрелок, поезда налетают один на другой; или на станциях, мимо которых проезжаешь, в поезд садятся посторонние люди, которые оказываются очень надоедливыми и не дают себя высадить.

    Если бы можно было организовать жизнь по принципу железной дороги! Параллельные пути — вот в чём секрет. На протяжении нескольких миль два поезда идут с одинаковой скоростью. Можно чудесно переговариваться из окна в окно; можно обменять омлет из своего вагона-ресторана на волован из чужого. А когда сказано всё, что хотелось сказать, можно поддать пару, помахать рукой, послать воздушный поцелуй и умчаться дальше по гладким, полированным рельсам. Но вместо этого получается совсем другое: происходят крушения из-за неправильно переведённых стрелок, поезда налетают один на другой; или на станциях, мимо которых проезжаешь, в поезд садятся посторонние люди, которые оказываются очень надоедливыми и не дают себя высадить.

    — Шутовской хоровод · книга
19. «

    Ведь, как всем известно, если хочешь быть счастлив и добродетелен, не обобщай, а держись узких частностей; общие идеи являются неизбежным интеллектуальным злом. Не философы, а собиратели марок и выпиливатели рамочек составляют становой хребет общества.

    Ведь, как всем известно, если хочешь быть счастлив и добродетелен, не обобщай, а держись узких частностей; общие идеи являются неизбежным интеллектуальным злом. Не философы, а собиратели марок и выпиливатели рамочек составляют становой хребет общества.

    — О дивный новый мир · книга
20. «

    «Никогда больше, никогда больше»: было время, когда ей достаточно было один или два раза произнести вполголоса эти два слова, чтобы разрыдаться. «Никогда больше, никогда больше». Она тихонько повторила эти слова. Но слезы не выступали на глазах. Скорбь не убивает, любовь не убивает; но время убивает все, убивает желание, убивает грусть, убивает под конец и душу, что испытывала их; иссушает и расслабляет тело, пока оно еще живо, разъедает его, как щелок, а под конец убивает и его. «Никогда больше, никогда больше». Вместо того чтобы плакать, она рассмеялась, рассмеялась вслух.

    «Никогда больше, никогда больше»: было время, когда ей достаточно было один или два раза произнести вполголоса эти два слова, чтобы разрыдаться. «Никогда больше, никогда больше». Она тихонько повторила эти слова. Но слезы не выступали на глазах. Скорбь не убивает, любовь не убивает; но время убивает все, убивает желание, убивает грусть, убивает под конец и душу, что испытывала их; иссушает и расслабляет тело, пока оно еще живо, разъедает его, как щелок, а под конец убивает и его. «Никогда больше, никогда больше». Вместо того чтобы плакать, она рассмеялась, рассмеялась вслух.

    — Шутовской хоровод · книга