20 цитат-размышлений Оливера Сакса

Подборка из 20 цитат Оливера Сакса: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Никогда не жалуясь на одиночество, он выглядел ужасно одиноким, ни разу не посетовав на тоску, казалось, всегда тосковал.

   Никогда не жалуясь на одиночество, он выглядел ужасно одиноким, ни разу не посетовав на тоску, казалось, всегда тосковал.

   — Человек, который принял жену за шляпу и другие истории из врачебной практики · книга
2. «

   Какой парадокс, какая жестокость и ирония в том, что внутренняя жизнь и воображение человека могут так и не проснуться, если их не разбудит наркотик или болезнь!

   Какой парадокс, какая жестокость и ирония в том, что внутренняя жизнь и воображение человека могут так и не проснуться, если их не разбудит наркотик или болезнь!

   — Человек, который принял жену за шляпу и другие истории из врачебной практики · книга
3. «

   Мозг, безусловно, является машиной и компьютером..., однако составляющие нашу жизнь и бытие ментальные процессы обладают не только механической и абстрактной, но и личностной природой и, наряду с классификацией и категоризацией, включают в себя также суждения и чувства.

   Мозг, безусловно, является машиной и компьютером..., однако составляющие нашу жизнь и бытие ментальные процессы обладают не только механической и абстрактной, но и личностной природой и, наряду с классификацией и категоризацией, включают в себя также суждения и чувства.

   — Человек, который принял жену за шляпу и другие истории из врачебной практики · книга
4. «

   Пять органов чувств составляют основу мира, данного нам в ощущениях, и мы знаем и ценим каждый из них. Существуют, однако, и другие сенсорные механизмы – если угодно, шестые, тайные чувства, не менее важные для нормальной жизнедеятельности, но действующие автоматически, в обход сознания, и потому непонятые и непризнанные. Мы узнали о них лишь благодаря сравнительно недавним научным открытиям. Ещё в викторианскую эпоху ощущение относительного положения тела и конечностей, основанное на информации от рецепторов в суставах и сухожилиях, неточно определяли как «мускульное чувство»; современное понятие проприоцепции (суставно-мышечного чувства) сформировалось в самом конце девятнадцатого века. Что же касается сложных механизмов, посредством которых тело ориентирует себя в пространстве и поддерживает равновесие, то до них очередь дошла только в двадцатом веке, и они до сих пор таят в себе множество загадок. Мы стоим на пороге космической эры, и, возможно, лишь новая свобода жизни в невесомости и связанные с ней опасности позволят нам на практике оценить все достоинства и недостатки среднего уха, преддверия костного лабиринта и других незаметных рефлексов и рецепторов, управляющих пространственной ориентацией. Для здорового человека в нормальных земных условиях они просто не существуют.

   Пять органов чувств составляют основу мира, данного нам в ощущениях, и мы знаем и ценим каждый из них. Существуют, однако, и другие сенсорные механизмы – если угодно, шестые, тайные чувства, не менее важные для нормальной жизнедеятельности, но действующие автоматически, в обход сознания, и потому непонятые и непризнанные. Мы узнали о них лишь благодаря сравнительно недавним научным открытиям. Ещё в викторианскую эпоху ощущение относительного положения тела и конечностей, основанное на информации от рецепторов в суставах и сухожилиях, неточно определяли как «мускульное чувство»; современное понятие проприоцепции (суставно-мышечного чувства) сформировалось в самом конце девятнадцатого века. Что же касается сложных механизмов, посредством которых тело ориентирует себя в пространстве и поддерживает равновесие, то до них очередь дошла только в двадцатом веке, и они до сих пор таят в себе множество загадок. Мы стоим на пороге космической эры, и, возможно, лишь новая свобода жизни в невесомости и связанные с ней опасности позволят нам на практике оценить все достоинства и недостатки среднего уха, преддверия костного лабиринта и других незаметных рефлексов и рецепторов, управляющих пространственной ориентацией. Для здорового человека в нормальных земных условиях они просто не существуют.

   — Человек, который принял жену за шляпу и другие истории из врачебной практики · книга
5. «

   Здесь кроется занятный парадокс. Президент легко обвел вокруг пальца нас, нормальных людей, играя, среди прочего, на вечном человеческом соблазне поддаться обману. У нас почти не было шансов устоять. Столько коварен оказался союз фальшивых чувств и лживых слов, что лишь больные с серьезными повреждениями мозга смогли избежать западни и разглядеть правду.

   Здесь кроется занятный парадокс. Президент легко обвел вокруг пальца нас, нормальных людей, играя, среди прочего, на вечном человеческом соблазне поддаться обману. У нас почти не было шансов устоять. Столько коварен оказался союз фальшивых чувств и лживых слов, что лишь больные с серьезными повреждениями мозга смогли избежать западни и разглядеть правду.

   — Человек, который принял жену за шляпу и другие истории из врачебной практики · книга
6. «

   Суждение является одной из самых важных наших способностей, как в философском (кантианском) смысле, так и в смысле эмпирическом и эволюционном. Животные и люди легко обходятся без «абстрактного режима восприятия», однако, утратив способность распознавания, обязательно погибнут. Суждение, похоже, является первейшей из высших функций сознания, однако в классической неврологии оно игнорируется или неверно интерпретируется.

   Суждение является одной из самых важных наших способностей, как в философском (кантианском) смысле, так и в смысле эмпирическом и эволюционном. Животные и люди легко обходятся без «абстрактного режима восприятия», однако, утратив способность распознавания, обязательно погибнут. Суждение, похоже, является первейшей из высших функций сознания, однако в классической неврологии оно игнорируется или неверно интерпретируется.

   — Человек, который принял жену за шляпу и другие истории из врачебной практики · книга
7. «

   Потеряв ногу или глаз, человек знает об этом; потеряв личность, знать об этом невозможно, поскольку некому осознать потерю.

   Потеряв ногу или глаз, человек знает об этом; потеряв личность, знать об этом невозможно, поскольку некому осознать потерю.

   — Человек, который принял жену за шляпу и другие истории из врачебной практики · книга
8. «

   Гете пишет, что «вначале было действие». Это, может, справедливо для ситуаций этического и экзистенциального выбора, но решительно не годится для проблем, затрагивающих истоки движения и восприятия. Однако и здесь обычно происходит нечто неожиданное: первый шаг, первое движение, первый взгляд, первый импульс – как гром средь ясного неба, из ниоткуда, из хаоса и бессмысленности. «Вначале был импульс». Не действие или рефлекс, а импульс – нечто более элементарное и в то же время более загадочное, нежели действие и рефлекс.

   Гете пишет, что «вначале было действие». Это, может, справедливо для ситуаций этического и экзистенциального выбора, но решительно не годится для проблем, затрагивающих истоки движения и восприятия. Однако и здесь обычно происходит нечто неожиданное: первый шаг, первое движение, первый взгляд, первый импульс – как гром средь ясного неба, из ниоткуда, из хаоса и бессмысленности. «Вначале был импульс». Не действие или рефлекс, а импульс – нечто более элементарное и в то же время более загадочное, нежели действие и рефлекс.

   — Человек, который принял жену за шляпу и другие истории из врачебной практики · книга
9. «

   Один человек в умственном отношении может быть гораздо «ниже» другого. Есть люди, которые не могут даже отпереть дверь ключом, не говоря уже о понимании законов Ньютона; есть и такие, кто вообще не в состоянии воспринимать мир концептуально. Но интеллектуальная неполноценность отнюдь не исключает наличия в человеке ярких способностей и даже талантов в отношении конкретного и символического.

   Один человек в умственном отношении может быть гораздо «ниже» другого. Есть люди, которые не могут даже отпереть дверь ключом, не говоря уже о понимании законов Ньютона; есть и такие, кто вообще не в состоянии воспринимать мир концептуально. Но интеллектуальная неполноценность отнюдь не исключает наличия в человеке ярких способностей и даже талантов в отношении конкретного и символического.

   — Человек, который принял жену за шляпу и другие истории из врачебной практики · книга
10. «

    Как бы глубок и безнадёжен ни был органический ущерб, искусство, причастие, дух могут возродить личность.

    Как бы глубок и безнадёжен ни был органический ущерб, искусство, причастие, дух могут возродить личность.

    — Человек, который принял жену за шляпу и другие истории из врачебной практики · книга
11. «

    Желая узнать человека, мы интересуемся его жизнью вплоть до мельчайших подробностей, ибо любой индивидуум представляет собой биографию, своеобразный рассказ. Каждый из нас совпадает с единственным в своём роде сюжетом, непрерывно разворачивающимся в нас и посредством нас. Он состоит из наших впечатлений, чувств, мыслей, действий и (далеко не в последнюю очередь) наших собственных слов и рассказов. С точки зрения биологии и физиологии мы не так уж сильно отличаемся друг от друга, но во времени — в непрерывном времени судьбы — каждый из нас уникален.

    Желая узнать человека, мы интересуемся его жизнью вплоть до мельчайших подробностей, ибо любой индивидуум представляет собой биографию, своеобразный рассказ. Каждый из нас совпадает с единственным в своём роде сюжетом, непрерывно разворачивающимся в нас и посредством нас. Он состоит из наших впечатлений, чувств, мыслей, действий и (далеко не в последнюю очередь) наших собственных слов и рассказов. С точки зрения биологии и физиологии мы не так уж сильно отличаемся друг от друга, но во времени — в непрерывном времени судьбы — каждый из нас уникален.

    — Человек, который принял жену за шляпу и другие истории из врачебной практики · книга
12. «

    Оказалось, что он чуял всех своих знакомых: — В клинике я обнюхивал всё по-собачьи, и стоило мне потянуть носом воздух, как я не глядя узнавал два десятка пациентов, находившихся в помещении. У каждого — своя обонятельная физиономия, свое составленное из запахов лицо, гораздо более живое, волнующее, дурманящее, чем обычные видимые лица. Ему удавалось как собаке, учуять даже эмоции — страх, удовлетворение, сексуальное возбуждение. Всякая улица, всякий магазин обладали своим ароматам — по запахам он мог вслепую безошибочно ориентироваться в Нью-Йорке.

    Оказалось, что он чуял всех своих знакомых: — В клинике я обнюхивал всё по-собачьи, и стоило мне потянуть носом воздух, как я не глядя узнавал два десятка пациентов, находившихся в помещении. У каждого — своя обонятельная физиономия, свое составленное из запахов лицо, гораздо более живое, волнующее, дурманящее, чем обычные видимые лица. Ему удавалось как собаке, учуять даже эмоции — страх, удовлетворение, сексуальное возбуждение. Всякая улица, всякий магазин обладали своим ароматам — по запахам он мог вслепую безошибочно ориентироваться в Нью-Йорке.

    — Человек, который принял жену за шляпу и другие истории из врачебной практики · книга
13. «

    Животные тоже страдают различными расстройствами, но только у человека болезнь может превратиться в способ бытия.

    Животные тоже страдают различными расстройствами, но только у человека болезнь может превратиться в способ бытия.

    — Человек, который принял жену за шляпу и другие истории из врачебной практики · книга
14. «

    Сложной структуре ментальных актов должен соответствовать не менее сложный физиологический базис.

    Сложной структуре ментальных актов должен соответствовать не менее сложный физиологический базис.

    — Человек, который принял жену за шляпу и другие истории из врачебной практики · книга
15. «

    Все неприятности начинаются, когда люди забывают о том, что они – люди.

    Все неприятности начинаются, когда люди забывают о том, что они – люди.

    — Нога как точка опоры · книга
16. «

    Аутисты в силу самой природы своего заболевания с трудом поддаются внешним влияниям. Они обречены на изоляцию и, следовательно, на оригинальность. Их способ видения мира, если удается его разглядеть, обычно оказывается врожденным и идет изнутри. Общаясь с ними, я неизменно прихожу к мысли, что они представляют собой некую отдельную расу — странный и оригинальный подвид человечества, каждый представитель которого полностью замкнут на себя.

    Аутисты в силу самой природы своего заболевания с трудом поддаются внешним влияниям. Они обречены на изоляцию и, следовательно, на оригинальность. Их способ видения мира, если удается его разглядеть, обычно оказывается врожденным и идет изнутри. Общаясь с ними, я неизменно прихожу к мысли, что они представляют собой некую отдельную расу — странный и оригинальный подвид человечества, каждый представитель которого полностью замкнут на себя.

    — Человек, который принял жену за шляпу и другие истории из врачебной практики · книга
17. «

    Природа была прекрасна, но нема, а девушка нуждалась в слове, ей хотелось, чтобы мир говорил.

    Природа была прекрасна, но нема, а девушка нуждалась в слове, ей хотелось, чтобы мир говорил.

    — Человек, который принял жену за шляпу и другие истории из врачебной практики · книга
18. «

    Фрейд предположил, что параноидальный бред является не первичным симптомом, а неудачными попытками сознания восстановить расползающийся в хаосе болезни мир.

    Фрейд предположил, что параноидальный бред является не первичным симптомом, а неудачными попытками сознания восстановить расползающийся в хаосе болезни мир.

    — Зигмунд Фрейд · книга
19. «

    Когда люди умирают, их невозможно заменить. Они оставляют пустоту, которую нельзя заполнить, потому что такова судьба каждого человека – судьба, записанная в наших генах и нейронах, – быть неповторимой личностью, найти свою собственную дорогу, прожить свою неповторимую жизнь и умереть своей неповторимой смертью.

    Когда люди умирают, их невозможно заменить. Они оставляют пустоту, которую нельзя заполнить, потому что такова судьба каждого человека – судьба, записанная в наших генах и нейронах, – быть неповторимой личностью, найти свою собственную дорогу, прожить свою неповторимую жизнь и умереть своей неповторимой смертью.
20. «

    Чтобы оставаться собой мы должны собой обладать: владеть историей своей жизни, помнить свою внутреннюю драму, своё повествование. Для сохранения личности человеку необходима непрерывность внутренней жизни.

    Чтобы оставаться собой мы должны собой обладать: владеть историей своей жизни, помнить свою внутреннюю драму, своё повествование. Для сохранения личности человеку необходима непрерывность внутренней жизни.

    — Человек, который принял жену за шляпу и другие истории из врачебной практики · книга