Зигмунд Фрейд

Он далеко не глуп, Йозеф. Только вот не могу понять, что это – безумный ум или умное безумие?

— Борьба за власть, это по сути — борьба за женщину. А подчинение подданных властителям зиждется... — На страхе! — Отчасти... Но в не меньшей степени — на любви. В самом сексуальном смысле этого слова. Заставьте массы вас хотеть и они изменят для вас наклон земной оси.

И это вас заботит?! Грейс Корда находится в смертельной опасности, а ваши нейроны продолжают порхать, словно мотыльки, вокруг весьма тусклой лампочки.

— Идемте! — Но что мы будем делать? — Что вы делаете, когда у пациента начинаеся истерика во время сеанса? — Импровизирую!

Человеческая психика хранит в себе следы всех событий, всех желаний человека, которые он имел за свою жизнь. Однако на поверхности психики, в сознании, остаются далеко не все. Большая часть вытесняется в область подсознания. Там оказываются все желания и влечения, которые не прошли «цензуру» нашего «Я», т. е. оказались несовместимыми с этическими требованиями, которые человек осваивает в процессе своей социализации.

Завидую вашим отпечаткам пальцев, инспектор. Жаль, что нельзя завести картотеку отпечатков души...

— ...это живое доказательство психоанализа. — Психов анализа. — Что? — Так логичнее. И звучит понятнее.

— Боязнь смерти — это удел слабых, господин Фрейд. Помнится, вы упрекали меня в слабости? Так вот, я стал сильным — я не боюсь умереть. — Ваше равнодушие к смерти вполне естественно. Знаете, кто совершенно не боится умереть? — Кто же? — Тот, кто уже... мёртв.

Мир таков, какой он есть. Понять это и принять – вот путь к здоровой психике. Какая польза от нашей работы, если мы просто заменим одну иллюзию другой?

— Зигмунд Яковлевич, что со мной? — Ну, Вы знаете, в свете моей теории, телефон здесь, конечно, — это фаллический символ... Дорогой мой, Вам — ***ец.

В ряде случаев нам удаётся развить, захиревшие было зачатки гетеросексуального влечения, имеющиеся у каждого гомосексуала.

Фрейд в изумлении уставился на Брейера: «Правду? Что ты имеешь в виду, Йозеф? Ты не в отчаянии, у тебя всё есть. Тебе завидуют все венские врачи, вся Европа мечтает ходить в твоих пациентах. Множество талантливых студентов, например молодой перспективный доктор Фрейд, ловит каждое твоё слово. Твоё исследования несравненны, твоя жена – самая красивая, самая понимающая женщина во всей империи. Отчаяние? Йозеф, ты же достиг вершины жизни! Брейер накрыл руку Фрейда своей. «Вершина жизни. Ты всё правильно говоришь, Зиг. Вершина, финал покорения горы, занявшего всю жизнь! Но проблема всех вершин в том, что дальше – спуск. С этой вершины я вижу, как расстилаются подо мной все годы, которые мне осталось прожить. И мне не нравится то, что я вижу. Я вижу только старение, слабение, отцовство, заботу о внуках». «Но, Йозеф, – тревога в глазах Фрейда была почти осязаема, – как ты можешь говорить такие вещи? Я вижу успех, а не падение. Я вижу умеренность, славу – твоё имя прикасается к вечности в материалах двух огромных важности психологических открытий!» Брейер вздрогнул. Как он мог поставить на кон всю свою жизнь только для того, чтобы в конце концов понять, что главный приз его не устраивает. Нет, об этом говорить нельзя. Такие вещи нельзя рассказывать молодым.

Фрейд утверждал, что бессознательное управляет нами, но сам боялся забыть включить чайник.

Тот, кто смеется над правдой, платит всегда.

Фрейд предположил, что параноидальный бред является не первичным симптомом, а неудачными попытками сознания восстановить расползающийся в хаосе болезни мир.