308 сильных цитат Оноре де Бальзака

Подборка из 308 цитат Оноре де Бальзака: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Нередко смерть отца застает молодых людей среди праздника жизни, на лоне безумной оргии.

   Нередко смерть отца застает молодых людей среди праздника жизни, на лоне безумной оргии.

   — Эликсир долголетия · книга
2. «

   Только простофили могут воображать, что они приносят пользу ближним, занимаясь установлением принципов политики, чтобы управлять событиями, которых никогда нельзя предвидеть.

   Только простофили могут воображать, что они приносят пользу ближним, занимаясь установлением принципов политики, чтобы управлять событиями, которых никогда нельзя предвидеть.

   — Гобсек · книга
3. «

   Я любил ее, любил как мужчина, как возлюбленный, как художник, — меж тем, чтобы овладеть ею, нужно было не любить ее.

   Я любил ее, любил как мужчина, как возлюбленный, как художник, — меж тем, чтобы овладеть ею, нужно было не любить ее.

   — Рафаэль де Валентен · книга
4. «

   — Преступление… — Вот слово, высокое, как виселица, и глубокое, как Сена, — заметил Рафаэль.

   — Преступление… — Вот слово, высокое, как виселица, и глубокое, как Сена, — заметил Рафаэль.

   — Рафаэль · книга
5. «

   Когда жизнь проходит в движении и в действии, её недолго рассказать, но когда она заключается в высоких переживаниях души, её не передать в нескольких словах.

   Когда жизнь проходит в движении и в действии, её недолго рассказать, но когда она заключается в высоких переживаниях души, её не передать в нескольких словах.

   — Лилия долины · книга
6. «

   Когда целишь во что-нибудь на небе, надо метить в Бога.

   Когда целишь во что-нибудь на небе, надо метить в Бога.

   — Отец Горио · книга
7. «

   Любовь — наивный ручеек, что струится по камешкам, меж трав и цветов, но вот ручей становится речкой, рекой, меняет свою природу и вид от каждого нового притока, затем впадает в неизмеримый океан, который умам несовершенным кажется лишь однообразием, а великие души погружает в бесконечное созерцание.

   Любовь — наивный ручеек, что струится по камешкам, меж трав и цветов, но вот ручей становится речкой, рекой, меняет свою природу и вид от каждого нового притока, затем впадает в неизмеримый океан, который умам несовершенным кажется лишь однообразием, а великие души погружает в бесконечное созерцание.

   — Рафаэль де Валентен · книга
8. «

   Зависть развязывает языки, тогда как восхищение их сковывает.

   Зависть развязывает языки, тогда как восхищение их сковывает.

   — Утраченные иллюзии · книга
9. «

   Несчастья, которые предчувствуют, почти всегда случаются.

   Несчастья, которые предчувствуют, почти всегда случаются.

   — Евгения Гранде · книга
10. «

    Может быть, верующие в Бога способны тайно творить добро.

    Может быть, верующие в Бога способны тайно творить добро.

    — Отец Горио · книга
11. «

    Кто задолжал, тот разве может принадлежать себе?

    Кто задолжал, тот разве может принадлежать себе?

    — Шагреневая кожа · книга
12. «

    Одна ночь любви — это на одну прочитанную книгу меньше.

    Одна ночь любви — это на одну прочитанную книгу меньше.
13. «

    Любовницы и царственное положение – вот атрибуты власти.

    Любовницы и царственное положение – вот атрибуты власти.

    — Эжен де Растиньяк · книга
14. «

    Мари манила, как надежда, она убегала, как воспоминание.

    Мари манила, как надежда, она убегала, как воспоминание.

    — Шуаны, или Бретань в 1799 году · книга
15. «

    Из девяти ночей, которые молодые люди намереваются посвятить труду, семь отдаются сну.

    Из девяти ночей, которые молодые люди намереваются посвятить труду, семь отдаются сну.

    — Отец Горио · книга
16. «

    Женственный любовник восточной лени, чувственный, влюбленный в свои мечты, я не знал отдыха и не разрешал себе отведать наслаждений парижской жизни. Лакомка — я принудил себя к умеренности; любитель бродить пешком и плавать в лодке по морю, мечтавший побывать в разных странах, до сих пор с удовольствием, как ребенок, бросавший камешки в воду, — теперь я, не разгибая спины, сидел за письменным столом; словоохотливый — я молча слушал публичные лекции в библиотеке и музее; я спал на одиноком и жалком ложе, точно монах-бенедиктинец, а между тем женщина была моей мечтою — мечтою заветной и вечно ускользавшей от меня! Одним словом, жизнь моя была жестоким противоречием, беспрерывной ложью. Вот и судите после этого о людях!

    Женственный любовник восточной лени, чувственный, влюбленный в свои мечты, я не знал отдыха и не разрешал себе отведать наслаждений парижской жизни. Лакомка — я принудил себя к умеренности; любитель бродить пешком и плавать в лодке по морю, мечтавший побывать в разных странах, до сих пор с удовольствием, как ребенок, бросавший камешки в воду, — теперь я, не разгибая спины, сидел за письменным столом; словоохотливый — я молча слушал публичные лекции в библиотеке и музее; я спал на одиноком и жалком ложе, точно монах-бенедиктинец, а между тем женщина была моей мечтою — мечтою заветной и вечно ускользавшей от меня! Одним словом, жизнь моя была жестоким противоречием, беспрерывной ложью. Вот и судите после этого о людях!

    — Рафаэль де Валентен · книга
17. «

    Знаете, есть две бедности. Одна бестрашно ходит по улицам в лохмотьях и повторяет, сама того не зная, историю Диогена, скудно питаясь и ограничиваясь в жизни лишь самым необходимым; быть может, она счастливее, чем богатство, или по крайней мере хоть не знает забот и оберегает целый мир там, где люди могущественные не в силах обрести ничего. И есть бедность, прикрытая роскошью, бедность испанская, которая таит нищету под титулом; гордая, в перьях, в белом жилете, в желтых перчатках, эта бедность разъезжает в карете и теряет целое состояние за неимением одного сантима. Первая — это бедность простого народа, вторая — бедность мошенников, королей и людей даровитых.

    Знаете, есть две бедности. Одна бестрашно ходит по улицам в лохмотьях и повторяет, сама того не зная, историю Диогена, скудно питаясь и ограничиваясь в жизни лишь самым необходимым; быть может, она счастливее, чем богатство, или по крайней мере хоть не знает забот и оберегает целый мир там, где люди могущественные не в силах обрести ничего. И есть бедность, прикрытая роскошью, бедность испанская, которая таит нищету под титулом; гордая, в перьях, в белом жилете, в желтых перчатках, эта бедность разъезжает в карете и теряет целое состояние за неимением одного сантима. Первая — это бедность простого народа, вторая — бедность мошенников, королей и людей даровитых.

    — Рафаэль де Валентен · книга
18. «

    Совершенная красота почти всегда отмечена либо холодностью, либо глупостью.

    Совершенная красота почти всегда отмечена либо холодностью, либо глупостью.

    — Блеск и нищета куртизанок · книга
19. «

    Счастье делает женщин поэтичными так же, как наряд их красит.

    Счастье делает женщин поэтичными так же, как наряд их красит.

    — Отец Горио · книга
20. «

    Куда ухожу — не знаю, но ухожу отсюда.

    Куда ухожу — не знаю, но ухожу отсюда.

    — Дервиль · книга