350 цитат Оноре де Бальзака — коротко и по делу

Подборка из 350 цитат Оноре де Бальзака: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Я владею миром, не утомляя себя, а мир не имеет надо мной ни малейшей власти.

   Я владею миром, не утомляя себя, а мир не имеет надо мной ни малейшей власти.

   — Гобсек · книга
2. «

   Но разве палачи не роняли порою слез на белокурые девичьи головы, которые они должны были отсечь по сигналу, данному Революцией?

   Но разве палачи не роняли порою слез на белокурые девичьи головы, которые они должны были отсечь по сигналу, данному Революцией?

   — Шагреневая кожа · книга
3. «

   Законы светского общества таковы, что об этих сплетнях знали все, кроме заинтересованных лиц.

   Законы светского общества таковы, что об этих сплетнях знали все, кроме заинтересованных лиц.

   — Брачный контракт · книга
4. «

   Ничто так не связывает нас, как наши пороки.

   Ничто так не связывает нас, как наши пороки.

   — Шагреневая кожа · книга
5. «

   У вас есть величие и благородство, так испытайте же на себе бремя этих достоинств — оно подчас тяготит.

   У вас есть величие и благородство, так испытайте же на себе бремя этих достоинств — оно подчас тяготит.

   — Беатриса · книга
6. «

   По вечерам поэзия игорных домов пошловата, но ей обеспечен успех, так же как и кровавой драме.

   По вечерам поэзия игорных домов пошловата, но ей обеспечен успех, так же как и кровавой драме.

   — Шагреневая кожа · книга
7. «

   Кто отправляется в погоню за счастьем, не должен обременять себя багажом!

   Кто отправляется в погоню за счастьем, не должен обременять себя багажом!

   — Рафаэль де Валентен · книга
8. «

   Любовь соединяет в себе все добрые качества человека.

   Любовь соединяет в себе все добрые качества человека.

   — Утраченные иллюзии · книга
9. «

   Ревность у мужчины складывается из эгоизма, доведенного до чертиков, из самолюбия, захваченного врасплох, и раздраженного тщеславия.

   Ревность у мужчины складывается из эгоизма, доведенного до чертиков, из самолюбия, захваченного врасплох, и раздраженного тщеславия.
10. «

    Свет щедр на суровость к несчастным, осмелившимся портить ему праздничное настроение и мешать наслаждаться. Кто болеет телом или духом, кто беден и беспомощен, тот пария.

    Свет щедр на суровость к несчастным, осмелившимся портить ему праздничное настроение и мешать наслаждаться. Кто болеет телом или духом, кто беден и беспомощен, тот пария.

    — Шагреневая кожа · книга
11. «

    Словом, убить в себе чувства и дожить до старости или же умереть юным, приняв муку страстей, — вот наша участь.

    Словом, убить в себе чувства и дожить до старости или же умереть юным, приняв муку страстей, — вот наша участь.

    — Шагреневая кожа · книга
12. «

    Женщины видят все или не видят ничего, смотря по настроению: для них единственный источник познания — любовь.

    Женщины видят все или не видят ничего, смотря по настроению: для них единственный источник познания — любовь.

    — Мнимая любовница · книга
13. «

    Самые большие беды, которые могут нас постигнуть, легче перенести, чем одну только мысль о страдании того, кого мы любим.

    Самые большие беды, которые могут нас постигнуть, легче перенести, чем одну только мысль о страдании того, кого мы любим.

    — Покинутая женщина · книга
14. «

    — Слушайте, господа!...способ убить своего дядюшку, тсс! (Слушайте, слушайте!). Возьмите сначала дядюшку, толстого и жирного, по крайней мере семидесятилетнего, — это лучший сорт дядюшек. (Всеобщее оживление). Накормите его под каким-нибудь предлогом паштетом из гусиной печенки... — Ну, у меня дядя длинный, сухопарый, скупой и воздержанный. — О, такие дядюшки — чудовища, злоупотребляющие долголетием!

    — Слушайте, господа!...способ убить своего дядюшку, тсс! (Слушайте, слушайте!). Возьмите сначала дядюшку, толстого и жирного, по крайней мере семидесятилетнего, — это лучший сорт дядюшек. (Всеобщее оживление). Накормите его под каким-нибудь предлогом паштетом из гусиной печенки... — Ну, у меня дядя длинный, сухопарый, скупой и воздержанный. — О, такие дядюшки — чудовища, злоупотребляющие долголетием!

    — Шагреневая кожа · книга
15. «

    Два таких проницательных ума как она и я не могут долго обманываться. Поединок между двумя опытными дуэлянтами длится всего несколько минут.

    Два таких проницательных ума как она и я не могут долго обманываться. Поединок между двумя опытными дуэлянтами длится всего несколько минут.

    — Беатриса · книга
16. «

    Послушай меня: откровенные ревнивцы похожи на политиков, открывающих свои карты. Признавать себя ревнивой, не таить своей ревности — разве это не игра в открытую? Но ведь так мы теряем возможность узнать карты партнера. Что бы ни случилось, мы должны уметь страдать молча.

    Послушай меня: откровенные ревнивцы похожи на политиков, открывающих свои карты. Признавать себя ревнивой, не таить своей ревности — разве это не игра в открытую? Но ведь так мы теряем возможность узнать карты партнера. Что бы ни случилось, мы должны уметь страдать молча.

    — Мать Луизы · книга
17. «

    Дорогая мама, подумай, нет ли у тебя третьего соска, который напитал бы меня.

    Дорогая мама, подумай, нет ли у тебя третьего соска, который напитал бы меня.

    — Эжен де Растиньяк · книга
18. «

    Молодые женщины могут по наклонной плоскости скатиться в пропасть. Достаточно иной раз кадрили на балу, романса, спетого за фортепьяно, загородной прогулки, чтобы за ними последовало непоправимое несчастье. К нему стремятся сами, поддавшись опрометчивому легкомыслию юности! А лишь только женщина перейдет известные границы, она неизменно попадает в руки трёх фурий, имя которых — позор, раскаяние, нищета, и тогда...

    Молодые женщины могут по наклонной плоскости скатиться в пропасть. Достаточно иной раз кадрили на балу, романса, спетого за фортепьяно, загородной прогулки, чтобы за ними последовало непоправимое несчастье. К нему стремятся сами, поддавшись опрометчивому легкомыслию юности! А лишь только женщина перейдет известные границы, она неизменно попадает в руки трёх фурий, имя которых — позор, раскаяние, нищета, и тогда...

    — Дервиль · книга
19. «

    Существует порода пернатых, распространенная в границах между первым градусом бюджетной широты, где оклад составляет тысячу двести франков в год, — своего рода административная Гренландия, — и третьим градусом, где начинаются оклады потеплее, от трех до шести тысяч франков, — умеренный пояс, где наградные привились и процветают, несмотря на трудность их выращивания.

    Существует порода пернатых, распространенная в границах между первым градусом бюджетной широты, где оклад составляет тысячу двести франков в год, — своего рода административная Гренландия, — и третьим градусом, где начинаются оклады потеплее, от трех до шести тысяч франков, — умеренный пояс, где наградные привились и процветают, несмотря на трудность их выращивания.

    — Отец Горио · книга
20. «

    Еще в детстве я решил стать великим человеком, и, ударяя себя по лбу, я говорил, как Андре Шенье: «Здесь кое-что есть!»

    Еще в детстве я решил стать великим человеком, и, ударяя себя по лбу, я говорил, как Андре Шенье: «Здесь кое-что есть!»

    — Рафаэль де Валентен · книга