358 цитат Оноре де Бальзака о смысле жизни

Подборка из 358 цитат Оноре де Бальзака: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Немедленное следствие конституции — опошление умов. Искусства, науки, памятники — все изъедено эгоизмом, этой современной проказой.

   Немедленное следствие конституции — опошление умов. Искусства, науки, памятники — все изъедено эгоизмом, этой современной проказой.

   — Шагреневая кожа · книга
2. «

   Мы не можем объяснять одною и той же физическою причиною сильные потрясения, в той или иной мере затрагивающие различных субъектов, и предписывать им одинаковый курс лечения. Люди не похожи друг на друга. У каждого из нас имеются органы, по-разному возбуждаемые, по разному питаемые, у которых может быть разное назначение и которые по-своему выполняют то, что им задано неведомым нам порядком вещей.

   Мы не можем объяснять одною и той же физическою причиною сильные потрясения, в той или иной мере затрагивающие различных субъектов, и предписывать им одинаковый курс лечения. Люди не похожи друг на друга. У каждого из нас имеются органы, по-разному возбуждаемые, по разному питаемые, у которых может быть разное назначение и которые по-своему выполняют то, что им задано неведомым нам порядком вещей.

   — Камеристус · книга
3. «

   В нравственной жизни, так же как и в физической, существует тот же процесс вдыхания и выдыхания; душа требует сочувствия другой души, этой пищи, этого воздуха, необходимого в нравственной жизни; она вдыхает в себя, как аромат, любовь подруги своей и возвращает эту любовь в прогрессии страсти. Сердце не может жить без этого прекрасного нравственного феномена; оно бы завяло и иссохло в страдании и одиночестве.

   В нравственной жизни, так же как и в физической, существует тот же процесс вдыхания и выдыхания; душа требует сочувствия другой души, этой пищи, этого воздуха, необходимого в нравственной жизни; она вдыхает в себя, как аромат, любовь подруги своей и возвращает эту любовь в прогрессии страсти. Сердце не может жить без этого прекрасного нравственного феномена; оно бы завяло и иссохло в страдании и одиночестве.

   — Евгения Гранде · книга
4. «

   Страшную, непрестанную борьбу ведёт посредственность с теми, кто её превосходит.

   Страшную, непрестанную борьбу ведёт посредственность с теми, кто её превосходит.
5. «

   Отец знает своих детей не хуже, чем Бог всех нас, он читает в глубине сердец и судит самые намерения.

   Отец знает своих детей не хуже, чем Бог всех нас, он читает в глубине сердец и судит самые намерения.

   — Горио · книга
6. «

   Лучше уж не терять своей свободы, любить тех, кто нравится, и умереть молодой.

   Лучше уж не терять своей свободы, любить тех, кто нравится, и умереть молодой.

   — Шагреневая кожа · книга
7. «

   Воля может и должна быть предметом гордости гораздо больше, нежели талант. Если талант — это развитие природных склонностей, то твердая воля — это ежеминутно одерживаемая победа над инстинктами, над влечениями, которые воля обуздывает и подавляет, над препятствиями и преградами, которые она осиливает, над всяческими трудностями, которые она героически преодолевает.

   Воля может и должна быть предметом гордости гораздо больше, нежели талант. Если талант — это развитие природных склонностей, то твердая воля — это ежеминутно одерживаемая победа над инстинктами, над влечениями, которые воля обуздывает и подавляет, над препятствиями и преградами, которые она осиливает, над всяческими трудностями, которые она героически преодолевает.
8. «

   — Слушайте, господа!...способ убить своего дядюшку, тсс! (Слушайте, слушайте!). Возьмите сначала дядюшку, толстого и жирного, по крайней мере семидесятилетнего, — это лучший сорт дядюшек. (Всеобщее оживление). Накормите его под каким-нибудь предлогом паштетом из гусиной печенки... — Ну, у меня дядя длинный, сухопарый, скупой и воздержанный. — О, такие дядюшки — чудовища, злоупотребляющие долголетием!

   — Слушайте, господа!...способ убить своего дядюшку, тсс! (Слушайте, слушайте!). Возьмите сначала дядюшку, толстого и жирного, по крайней мере семидесятилетнего, — это лучший сорт дядюшек. (Всеобщее оживление). Накормите его под каким-нибудь предлогом паштетом из гусиной печенки... — Ну, у меня дядя длинный, сухопарый, скупой и воздержанный. — О, такие дядюшки — чудовища, злоупотребляющие долголетием!

   — Шагреневая кожа · книга
9. «

   Ужасную картину увидели бы мы, если б могли заглянуть в души наследников, обступающих смертное ложе. Сколько тут козней, расчетов, злостных ухищрений – и всё из-за денег!

   Ужасную картину увидели бы мы, если б могли заглянуть в души наследников, обступающих смертное ложе. Сколько тут козней, расчетов, злостных ухищрений – и всё из-за денег!

   — Дервиль · книга
10. «

    Гнуснейшая привычка карликовых умов — приписывать свое духовное убожество другим.

    Гнуснейшая привычка карликовых умов — приписывать свое духовное убожество другим.

    — Отец Горио · книга
11. «

    Если человечность, общение меж людьми считать своего рода религией, то Гобсека можно было назвать атеистом.

    Если человечность, общение меж людьми считать своего рода религией, то Гобсека можно было назвать атеистом.

    — Дервиль · книга
12. «

    — Преступление… — Вот слово, высокое, как виселица, и глубокое, как Сена, — заметил Рафаэль.

    — Преступление… — Вот слово, высокое, как виселица, и глубокое, как Сена, — заметил Рафаэль.

    — Рафаэль · книга
13. «

    Любовь слышится в голосе раньше, чем угадывается во взгляде.

    Любовь слышится в голосе раньше, чем угадывается во взгляде.
14. «

    Любовь – религия, и культ ее обходится дороже всякого другого религиозного культа; она мимолетна и, как уличный мальчишка, отмечает свой путь опустошениями. Роскошь чувства – это поэзия чердаков; без богатства чувств что сталось бы там с любовью?

    Любовь – религия, и культ ее обходится дороже всякого другого религиозного культа; она мимолетна и, как уличный мальчишка, отмечает свой путь опустошениями. Роскошь чувства – это поэзия чердаков; без богатства чувств что сталось бы там с любовью?

    — Отец Горио · книга
15. «

    Только при безграничном раболепстве или безграничной свободе можно передать взглядом всю силу души, сделать его столь же понятным, как речь, выразить в нем целую поэму или драму.

    Только при безграничном раболепстве или безграничной свободе можно передать взглядом всю силу души, сделать его столь же понятным, как речь, выразить в нем целую поэму или драму.

    — Мнимая любовница · книга
16. «

    Женщины в силе какого-то особого склада ума, обычно видят в человеке талантливом только его недостатки, а в дураке — только его достоинства; к достоинствам дурака они питают большую симпатию, ибо те льстят их собственным недостаткам, тогда как счастье, которое им может дать человек одаренный, стоящий выше их, не возмещает им его несовершенства. Все они смотрят на своих любовников как на средство для удовлетворения собственного тщеславия. Самих себя — вот кого они любят в нас!

    Женщины в силе какого-то особого склада ума, обычно видят в человеке талантливом только его недостатки, а в дураке — только его достоинства; к достоинствам дурака они питают большую симпатию, ибо те льстят их собственным недостаткам, тогда как счастье, которое им может дать человек одаренный, стоящий выше их, не возмещает им его несовершенства. Все они смотрят на своих любовников как на средство для удовлетворения собственного тщеславия. Самих себя — вот кого они любят в нас!

    — Шагреневая кожа · книга
17. «

    До тридцати лет некоторым людям ещё можно верить; но после тридцати верить нельзя уже никому.

    До тридцати лет некоторым людям ещё можно верить; но после тридцати верить нельзя уже никому.
18. «

    Траур в сердце, а не в одежде.

    Траур в сердце, а не в одежде.

    — Евгения Гранде · книга
19. «

    Для того, кто волей-неволей примерялся ко всем общественным меркам, всяческие ваши нравственные правила и убеждения – пустые слова.

    Для того, кто волей-неволей примерялся ко всем общественным меркам, всяческие ваши нравственные правила и убеждения – пустые слова.

    — Гобсек · книга
20. «

    Пожелав приблизиться к природе, он, вероятно, и не подумал о том, сколь откровенны естественные чувства.

    Пожелав приблизиться к природе, он, вероятно, и не подумал о том, сколь откровенны естественные чувства.

    — Шагреневая кожа · книга