438 фраз Оноре де Бальзака, которые запоминаются

Подборка из 438 цитат Оноре де Бальзака: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Истинная страсть подобна прекрасному цветку, который особенно пленяет взор, когда он вырос на бесплодной почве.

   Истинная страсть подобна прекрасному цветку, который особенно пленяет взор, когда он вырос на бесплодной почве.

   — Лилия долины · книга
2. «

   Да, позднее мы любим в женщине женщину, тогда как в первом предмете нашей страсти мы любим всё: её дети дороги нам, как наши собственные, её дом становится нашим домом, её тревоги — нашими тревогами, её горе трогает нас больше, чем наше несчастье; нам нравятся её платье и её мебель; нас больше огорчает гибель её урожая, чем весть о собственных убытках...

   Да, позднее мы любим в женщине женщину, тогда как в первом предмете нашей страсти мы любим всё: её дети дороги нам, как наши собственные, её дом становится нашим домом, её тревоги — нашими тревогами, её горе трогает нас больше, чем наше несчастье; нам нравятся её платье и её мебель; нас больше огорчает гибель её урожая, чем весть о собственных убытках...

   — Феликс де Ванденес · книга
3. «

   Философские теории, религии, моральные понятия, различные под разными широтами, пали под косою, столь же длинною, как коса Времени. Подхваченные своего рода бурей, эти умы, точно волны, бьющиеся об утесы, готовы были поколебать все законы, между которыми плавают цивилизации, — и таким образом, сами того не зная, выполняли волю бога, оставившего в природе место добру и злу и хранящего в тайне смысл их непрестанной борьбы.

   Философские теории, религии, моральные понятия, различные под разными широтами, пали под косою, столь же длинною, как коса Времени. Подхваченные своего рода бурей, эти умы, точно волны, бьющиеся об утесы, готовы были поколебать все законы, между которыми плавают цивилизации, — и таким образом, сами того не зная, выполняли волю бога, оставившего в природе место добру и злу и хранящего в тайне смысл их непрестанной борьбы.

   — Шагреневая кожа · книга
4. «

   Вы прекрасный молодой человек, деликатный, гордый, как лев, и нежный, как девушка. Вы были бы прекрасной добычей для дьявола.

   Вы прекрасный молодой человек, деликатный, гордый, как лев, и нежный, как девушка. Вы были бы прекрасной добычей для дьявола.

   — Вотрен · книга
5. «

   Дорогая мама, подумай, нет ли у тебя третьего соска, который напитал бы меня.

   Дорогая мама, подумай, нет ли у тебя третьего соска, который напитал бы меня.

   — Эжен де Растиньяк · книга
6. «

   Но кто может похвастать тем, что его когда-либо поняли? Все мы умираем непонятыми. Так утверждают женщины и писатели.

   Но кто может похвастать тем, что его когда-либо поняли? Все мы умираем непонятыми. Так утверждают женщины и писатели.

   — Феррагус, предводитель деворантов · книга
7. «

   Случай — такой забавник!

   Случай — такой забавник!

   — Шагреневая кожа · книга
8. «

   Я любил ее, любил как мужчина, как возлюбленный, как художник, — меж тем, чтобы овладеть ею, нужно было не любить ее.

   Я любил ее, любил как мужчина, как возлюбленный, как художник, — меж тем, чтобы овладеть ею, нужно было не любить ее.

   — Рафаэль де Валентен · книга
9. «

   Будь вы бродягой-путешественником, будь вы домоседом и не расставайтесь весь век со своим камельком да со своей супругой, всё равно приходит возраст, когда вся жизнь — только привычка к излюбленной среде. И тогда счастье состоит в упражнении своих способностей применительно к житейской действительности. А кроме этих двух правил, все остальные — фальшь. У меня вот принципы менялись сообразно обстоятельствам, приходилось менять их в зависимости от географических широт. То, что в Европе вызывает восторг, в Азии карается. То, что в Париже считают пороком, за Азорскими островами признается необходимостью. Нет на земле ничего порочного, есть только условности, и в каждом климате они различны.

   Будь вы бродягой-путешественником, будь вы домоседом и не расставайтесь весь век со своим камельком да со своей супругой, всё равно приходит возраст, когда вся жизнь — только привычка к излюбленной среде. И тогда счастье состоит в упражнении своих способностей применительно к житейской действительности. А кроме этих двух правил, все остальные — фальшь. У меня вот принципы менялись сообразно обстоятельствам, приходилось менять их в зависимости от географических широт. То, что в Европе вызывает восторг, в Азии карается. То, что в Париже считают пороком, за Азорскими островами признается необходимостью. Нет на земле ничего порочного, есть только условности, и в каждом климате они различны.

   — Гобсек · книга
10. «

    Два таких проницательных ума как она и я не могут долго обманываться. Поединок между двумя опытными дуэлянтами длится всего несколько минут.

    Два таких проницательных ума как она и я не могут долго обманываться. Поединок между двумя опытными дуэлянтами длится всего несколько минут.

    — Беатриса · книга
11. «

    Создание или Создатель — вот чем отличаются одни мужчины от других.

    Создание или Создатель — вот чем отличаются одни мужчины от других.

    — Мари Верней · книга
12. «

    Эти женщины так привыкли постоянно, при любых обстоятельствах восседать на троне, что для большинства из них всемогущество простирается даже на их наслаждения.

    Эти женщины так привыкли постоянно, при любых обстоятельствах восседать на троне, что для большинства из них всемогущество простирается даже на их наслаждения.

    — Феликс де Ванденес · книга
13. «

    Ведь вся жизнь человеческая — сделка.

    Ведь вся жизнь человеческая — сделка.

    — Гобсек · книга
14. «

    В детстве счастье было мне неведомо, в юности — недоступно.

    В детстве счастье было мне неведомо, в юности — недоступно.

    — Феликс де Ванденес · книга
15. «

    Мы собственные свои судьи, палачи на службе у справедливости, которая царит на земле и которая выше суда людского и ниже суда божьего.

    Мы собственные свои судьи, палачи на службе у справедливости, которая царит на земле и которая выше суда людского и ниже суда божьего.

    — Рафаель · книга
16. «

    Он вдруг подумал, что обладание могуществом, как бы ни было оно безгранично, не научает пользоваться им. Власть оставляет нас такими же, каковы мы по своей природе, и возвеличивает лишь великих.

    Он вдруг подумал, что обладание могуществом, как бы ни было оно безгранично, не научает пользоваться им. Власть оставляет нас такими же, каковы мы по своей природе, и возвеличивает лишь великих.

    — Шагреневая кожа · книга
17. «

    Французская шутка — это кружево, которое женщины искусно вплетают в любовные утехи и выдуманные ими для разнообразия ссоры; это украшение ума, легкое и изящное, как женский наряд. Но английская шутка — это кислота, которая разъедает все, чего не коснется, и оставляет от людей одни лишь гладкие и словно очищенные скелеты.

    Французская шутка — это кружево, которое женщины искусно вплетают в любовные утехи и выдуманные ими для разнообразия ссоры; это украшение ума, легкое и изящное, как женский наряд. Но английская шутка — это кислота, которая разъедает все, чего не коснется, и оставляет от людей одни лишь гладкие и словно очищенные скелеты.

    — Лилия долины · книга
18. «

    Дуэль — детская забава, дурость. Когда один из двух живых людей должен сгинуть, только дурак отдаст себя на волю случая.

    Дуэль — детская забава, дурость. Когда один из двух живых людей должен сгинуть, только дурак отдаст себя на волю случая.

    — Вотрен · книга
19. «

    Счастье поглощает наши силы, несчастье уничтожает наши добродетели.

    Счастье поглощает наши силы, несчастье уничтожает наши добродетели.

    — Шагреневая кожа · книга
20. «

    Вот как мы ошибаемся, поклоняясь кому-нибудь. Выдающийся человек глумится над теми, кто его восхваляет, а иногда восхваляет тех, над кем глумится в глубине души.

    Вот как мы ошибаемся, поклоняясь кому-нибудь. Выдающийся человек глумится над теми, кто его восхваляет, а иногда восхваляет тех, над кем глумится в глубине души.

    — Блеск и нищета куртизанок · книга