Оноре де Бальзак — 482 цитаты с глубоким смыслом

Подборка из 482 цитаты Оноре де Бальзака: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Чем дольше он жил, тем больше во всем сомневался. Изучая людей, он видел, что часто храбрость — не что иное, как безрассудство, благоразумие — трусость, великодушие — хитрость, справедливость — преступление, доброта — простоватость, честность — предусмотрительность; люди действительно честные, храбрые, справедливые, великодушные, рассудительные и храбрые, словно по воле какого-то рока, нисколько не пользовались уважением.

   Чем дольше он жил, тем больше во всем сомневался. Изучая людей, он видел, что часто храбрость — не что иное, как безрассудство, благоразумие — трусость, великодушие — хитрость, справедливость — преступление, доброта — простоватость, честность — предусмотрительность; люди действительно честные, храбрые, справедливые, великодушные, рассудительные и храбрые, словно по воле какого-то рока, нисколько не пользовались уважением.

   — Блеск и нищета куртизанок · книга
2. «

   Женщина, которая оживает под взглядом любимого, быть может, даёт более яркое доказательство своей любви, чем та, что умирает, сраженная сомнением, или вянет, как цветок, лишённый жизненных соков.

   Женщина, которая оживает под взглядом любимого, быть может, даёт более яркое доказательство своей любви, чем та, что умирает, сраженная сомнением, или вянет, как цветок, лишённый жизненных соков.

   — Лилия долины · книга
3. «

   Нередко смерть отца застает молодых людей среди праздника жизни, на лоне безумной оргии.

   Нередко смерть отца застает молодых людей среди праздника жизни, на лоне безумной оргии.

   — Эликсир долголетия · книга
4. «

   Я был жертвою чрезмерного честолюбия, я полагал, что рожден для великих дел, — и прозябал в ничтожестве. Я ощущал потребность в людях — и не имел друзей. Я должен был пробить себе дорогу в свете — и томился в одиночестве, скорее из чувства стыда, нежели страха.

   Я был жертвою чрезмерного честолюбия, я полагал, что рожден для великих дел, — и прозябал в ничтожестве. Я ощущал потребность в людях — и не имел друзей. Я должен был пробить себе дорогу в свете — и томился в одиночестве, скорее из чувства стыда, нежели страха.

   — Рафаэль де Валентен · книга
5. «

   Неспособность сделать из своей жены любовницу доказывает лишь несостоятельность мужа. Надо уметь обрести в одной женщине всех женщин.

   Неспособность сделать из своей жены любовницу доказывает лишь несостоятельность мужа. Надо уметь обрести в одной женщине всех женщин.

   — Кузина Бетта · книга
6. «

   Самое прекрасное свойство великих принципов морали — то, что, с какой стороны ни погляди, они и верны, и выгодны.

   Самое прекрасное свойство великих принципов морали — то, что, с какой стороны ни погляди, они и верны, и выгодны.

   — Мать Луизы · книга
7. «

   Моисей, Сулла, Людовик Четырнадцатый, Ришелье, Робеспьер и Наполеон, быть может, все они — один и тот же человек, вновь и вновь появляющийся среди различных цивилизаций, как комета на небе.

   Моисей, Сулла, Людовик Четырнадцатый, Ришелье, Робеспьер и Наполеон, быть может, все они — один и тот же человек, вновь и вновь появляющийся среди различных цивилизаций, как комета на небе.

   — Некий балланшист · книга
8. «

   Его подтачивал один из тех недугов, для которых медицина не нашла еще имени, они не имеют постоянного очага и гнездятся в нервной системе, являющейся, по-видимому, самым уязвимым местом нашего организма; эту болезнь можно бы назвать «сплином несчастия». Как бы серьезен ни был этот невидимый, но тем не менее реально существующий недуг, при счастливом стечении обстоятельств излечиться от него возможно. Но достаточно какого-нибудь непредвиденного препятствия, какой-нибудь новой неожиданности, чтобы сломить ослабевшие пружины, породить нерешительность в действиях, необъяснимые, непоследовательные поступки, нередко наблюдаемые физиологами у людей, раздавленных горем, — и самый могучий организм окажется потрясенным до основания.

   Его подтачивал один из тех недугов, для которых медицина не нашла еще имени, они не имеют постоянного очага и гнездятся в нервной системе, являющейся, по-видимому, самым уязвимым местом нашего организма; эту болезнь можно бы назвать «сплином несчастия». Как бы серьезен ни был этот невидимый, но тем не менее реально существующий недуг, при счастливом стечении обстоятельств излечиться от него возможно. Но достаточно какого-нибудь непредвиденного препятствия, какой-нибудь новой неожиданности, чтобы сломить ослабевшие пружины, породить нерешительность в действиях, необъяснимые, непоследовательные поступки, нередко наблюдаемые физиологами у людей, раздавленных горем, — и самый могучий организм окажется потрясенным до основания.

   — Полковник Шабер · книга
9. «

   У всякого раба есть своя гордость: он хочет повиноваться лишь величайшему владыке.

   У всякого раба есть своя гордость: он хочет повиноваться лишь величайшему владыке.

   — Лилия долины · книга
10. «

    Все есть движение. Мысль есть движение. Природа основана на движении. Смерть есть движение, цели коего нам мало известны. Если бог вечен, — поверьте, и он постоянно в движении.

    Все есть движение. Мысль есть движение. Природа основана на движении. Смерть есть движение, цели коего нам мало известны. Если бог вечен, — поверьте, и он постоянно в движении.

    — Планшет · книга
11. «

    Чтобы судить о человеке, надо по крайней мере проникнуть в тайники его мыслей, страданий, волнений. Проявлять интерес только к внешним событиям его жизни — это все равно, что составлять хронологические таблицы, писать историю на потребу и во вкусе глупцов.

    Чтобы судить о человеке, надо по крайней мере проникнуть в тайники его мыслей, страданий, волнений. Проявлять интерес только к внешним событиям его жизни — это все равно, что составлять хронологические таблицы, писать историю на потребу и во вкусе глупцов.

    — Рафаэль де Валентен · книга
12. «

    Журнализм, видишь ли, стал религией современного общества, и тут достигнут прогресс.

    Журнализм, видишь ли, стал религией современного общества, и тут достигнут прогресс.

    — Спутник Рафаэля · книга
13. «

    Любовь — наивный ручеек, что струится по камешкам, меж трав и цветов, но вот ручей становится речкой, рекой, меняет свою природу и вид от каждого нового притока, затем впадает в неизмеримый океан, который умам несовершенным кажется лишь однообразием, а великие души погружает в бесконечное созерцание.

    Любовь — наивный ручеек, что струится по камешкам, меж трав и цветов, но вот ручей становится речкой, рекой, меняет свою природу и вид от каждого нового притока, затем впадает в неизмеримый океан, который умам несовершенным кажется лишь однообразием, а великие души погружает в бесконечное созерцание.

    — Рафаэль де Валентен · книга
14. «

    Голоса совести можно не слушать, но как помешать ей говорить?

    Голоса совести можно не слушать, но как помешать ей говорить?

    — Лилия долины · книга
15. «

    Ум — это рычаг, которым можно приподнять земной шар.

    Ум — это рычаг, которым можно приподнять земной шар.

    — Утраченные иллюзии · книга
16. «

    Свобода рождает анархию, анархия приводит к деспотизму, а деспотизм возвращает к свободе. Миллионы существ погибли, так и не добившись торжества ни одной из этих систем.

    Свобода рождает анархию, анархия приводит к деспотизму, а деспотизм возвращает к свободе. Миллионы существ погибли, так и не добившись торжества ни одной из этих систем.

    — Шагреневая кожа · книга
17. «

    Всякое самоубийство — это возвышенная поэма меланхолии.

    Всякое самоубийство — это возвышенная поэма меланхолии.

    — Шагреневая кожа · книга
18. «

    Кто созерцал величие природы, тот и сам стремится к совершенству и гармонии. Наш внутренний мир должен уподобляться этому образцу. В чистой атмосфере все чисто.

    Кто созерцал величие природы, тот и сам стремится к совершенству и гармонии. Наш внутренний мир должен уподобляться этому образцу. В чистой атмосфере все чисто.

    — Лилия долины · книга
19. «

    Женщины в силе какого-то особого склада ума, обычно видят в человеке талантливом только его недостатки, а в дураке — только его достоинства; к достоинствам дурака они питают большую симпатию, ибо те льстят их собственным недостаткам, тогда как счастье, которое им может дать человек одаренный, стоящий выше их, не возмещает им его несовершенства. Все они смотрят на своих любовников как на средство для удовлетворения собственного тщеславия. Самих себя — вот кого они любят в нас!

    Женщины в силе какого-то особого склада ума, обычно видят в человеке талантливом только его недостатки, а в дураке — только его достоинства; к достоинствам дурака они питают большую симпатию, ибо те льстят их собственным недостаткам, тогда как счастье, которое им может дать человек одаренный, стоящий выше их, не возмещает им его несовершенства. Все они смотрят на своих любовников как на средство для удовлетворения собственного тщеславия. Самих себя — вот кого они любят в нас!

    — Шагреневая кожа · книга
20. «

    Наша совесть — судья непогрешимый, пока мы не убили её.

    Наша совесть — судья непогрешимый, пока мы не убили её.