483 коротких цитаты Оноре де Бальзака

Подборка из 483 цитаты Оноре де Бальзака: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Наши тираны из самолюбия требуют, чтобы их рабыни всегда были веселы.

   Наши тираны из самолюбия требуют, чтобы их рабыни всегда были веселы.

   — герцогиня де Карильяно · книга
2. «

   Она никому не отдавалась, чтобы сохранить всех своих поклонников. Покуда женщина не полюбила, она кокетничает.

   Она никому не отдавалась, чтобы сохранить всех своих поклонников. Покуда женщина не полюбила, она кокетничает.

   — Рафаэль де Валентен · книга
3. «

   Есть близкие, которых мы предаем земле, но есть особенно дорогие нам существа, которых мы погребаем в своём сердце и воспоминания о них сливаются с каждым его биением; мысли о них постоянны, как наше дыхание, они живут в нас...

   Есть близкие, которых мы предаем земле, но есть особенно дорогие нам существа, которых мы погребаем в своём сердце и воспоминания о них сливаются с каждым его биением; мысли о них постоянны, как наше дыхание, они живут в нас...

   — Лилия долины · книга
4. «

   Талантам можно позволять ухаживать, но выходить за них замуж — ошибка.

   Талантам можно позволять ухаживать, но выходить за них замуж — ошибка.

   — Дом кошки, играющей в мяч · книга
5. «

   Богатство без чести — это уродство.

   Богатство без чести — это уродство.
6. «

   Человек не бывает вполне несчастным, раз он суеверен. Суеверие часто не что иное, как надежда.

   Человек не бывает вполне несчастным, раз он суеверен. Суеверие часто не что иное, как надежда.

   — Рафаэль де Валентен · книга
7. «

   Я был готов отдать свою жизнь целиком, но не способен был разменивать ее на мелочи.

   Я был готов отдать свою жизнь целиком, но не способен был разменивать ее на мелочи.

   — Рафаэль де Валентен · книга
8. «

   Успех одного отважного человека всегда побуждает к рвению и мужеству целое поколение.

   Успех одного отважного человека всегда побуждает к рвению и мужеству целое поколение.
9. «

   Самые прекрасные виды обладают лишь той красотой, которою мы их наделяем.

   Самые прекрасные виды обладают лишь той красотой, которою мы их наделяем.

   — Драма на берегу моря · книга
10. «

    Женщина должна принадлежать тому мужчине, который избавит её от проблем.

    Женщина должна принадлежать тому мужчине, который избавит её от проблем.

    — Покинутая женщина · книга
11. «

    Желать сжигает нас, а мочь — разрушает, но знать даёт нашему слабому организму вечно пребывать в спокойном состоянии.

    Желать сжигает нас, а мочь — разрушает, но знать даёт нашему слабому организму вечно пребывать в спокойном состоянии.

    — Хозяин лавки древностей (антиквар) · книга
12. «

    В тридцать лет, на поэтической вершине своей жизни, женщины могут проследить весь путь её и видеть будущее так же хорошо, как прошлое. Женщины знают тогда цену любви и дорожат ею, боясь утратить её; в ту пору душу их ещё красит уходящая молодость, и любовь их делается всё сильнее от страха перед будущим.

    В тридцать лет, на поэтической вершине своей жизни, женщины могут проследить весь путь её и видеть будущее так же хорошо, как прошлое. Женщины знают тогда цену любви и дорожат ею, боясь утратить её; в ту пору душу их ещё красит уходящая молодость, и любовь их делается всё сильнее от страха перед будущим.

    — Тридцатилетняя женщина · книга
13. «

    Сердце человеческое нуждается в отдыхе, когда поднимается на вершины привязанности, но редко останавливается на крутом склоне враждебных чувств.

    Сердце человеческое нуждается в отдыхе, когда поднимается на вершины привязанности, но редко останавливается на крутом склоне враждебных чувств.

    — Отец Горио · книга
14. «

    Чтобы жить, я готов был рискнуть самой жизнью.

    Чтобы жить, я готов был рискнуть самой жизнью.

    — Рафаэль де Валентен · книга
15. «

    Если для меланхоликов как возбудитель требуется известная доза кокетства, то неврастетики или сангвиники, может быть, оставляют поле битвы, когда сопротивление слишком затягивается. Иными словами, элегии столь же свойственна лимфатичность, как дифирамбу – раздражительность.

    Если для меланхоликов как возбудитель требуется известная доза кокетства, то неврастетики или сангвиники, может быть, оставляют поле битвы, когда сопротивление слишком затягивается. Иными словами, элегии столь же свойственна лимфатичность, как дифирамбу – раздражительность.

    — Отец Горио · книга
16. «

    Любовь живет лишь доверием.

    Любовь живет лишь доверием.

    — Лилия долины · книга
17. «

    Апоплексия — это пистолетный выстрел без промаха.

    Апоплексия — это пистолетный выстрел без промаха.

    — Шагреневая кожа · книга
18. «

    Только с людьми равными себе следует вести знакомство. В чужой среде задыхаешься.

    Только с людьми равными себе следует вести знакомство. В чужой среде задыхаешься.

    — Утраченные иллюзии · книга
19. «

    Женщина — это то, чем ни одно живое существо не может быть по отношению к другому.

    Женщина — это то, чем ни одно живое существо не может быть по отношению к другому.
20. «

    Он увидел глаз, ясный, как у ребенка, живой глаз мертвой головы, свет дрожал в нем среди свежей влаги; и, окаймленный прекрасными черными ресницами, он светился подобно тем одиноким огонькам, что зимним вечером видит путник в пустынном поле. Сверкающий глаз, казалось, готов был броситься на Дон Хуана, он мыслил, обвинял, проклинал, угрожал, судил, говорил; он кричал, он впивался в Дои Хуана. Он был обуреваем всеми страстями человеческими. Он выражал то нежнейшую мольбу, то царственный гнев, то любовь девушки, умоляющей палачей о помиловании, — словом, это был глубокий взгляд, который бросает людям человек, поднимаясь на последнюю ступеньку эшафота. Столько светилось жизни в этом обломке жизни, что Дон Хуан в ужасе отступил; он прошелся по комнате, не смея взглянуть на глаз, видневшийся ему повсюду: на полу, на потолке и на стенных коврах. Всю комнату усеяли искры, полные огня, жизни, разума. Повсюду сверкали глаза и преследовали его, как затравленного зверя.

    Он увидел глаз, ясный, как у ребенка, живой глаз мертвой головы, свет дрожал в нем среди свежей влаги; и, окаймленный прекрасными черными ресницами, он светился подобно тем одиноким огонькам, что зимним вечером видит путник в пустынном поле. Сверкающий глаз, казалось, готов был броситься на Дон Хуана, он мыслил, обвинял, проклинал, угрожал, судил, говорил; он кричал, он впивался в Дои Хуана. Он был обуреваем всеми страстями человеческими. Он выражал то нежнейшую мольбу, то царственный гнев, то любовь девушки, умоляющей палачей о помиловании, — словом, это был глубокий взгляд, который бросает людям человек, поднимаясь на последнюю ступеньку эшафота. Столько светилось жизни в этом обломке жизни, что Дон Хуан в ужасе отступил; он прошелся по комнате, не смея взглянуть на глаз, видневшийся ему повсюду: на полу, на потолке и на стенных коврах. Всю комнату усеяли искры, полные огня, жизни, разума. Повсюду сверкали глаза и преследовали его, как затравленного зверя.

    — Эликсир долголетия · книга