Паскаль Киньяр: 31 фраза, которые разошлись на цитаты

Ниже 31 цитата Паскаля Киньяра — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   В любой страсти есть пугающий предел, за которым начинается пресыщение. Подойдя к этому пределу, внезапно осознаешь, что тебе не дано повысить градус того, что с тобой происходит, или хотя бы продлить мгновение, а значит, это конец. И плачешь заранее, ни с того ни с сего, украдкой, где-нибудь на углу улицы, впопыхах, в ужасе от того, что сам всё губишь, и в то же время надеешься с помощью слёз обмануть или отсрочить судьбу.

   В любой страсти есть пугающий предел, за которым начинается пресыщение. Подойдя к этому пределу, внезапно осознаешь, что тебе не дано повысить градус того, что с тобой происходит, или хотя бы продлить мгновение, а значит, это конец. И плачешь заранее, ни с того ни с сего, украдкой, где-нибудь на углу улицы, впопыхах, в ужасе от того, что сам всё губишь, и в то же время надеешься с помощью слёз обмануть или отсрочить судьбу.

   — Тайная жизнь · книга
2. «

   Кому познание не приносит радости, тому бесполезно учиться.

   Кому познание не приносит радости, тому бесполезно учиться.

   — Тайная жизнь · книга
3. «

   Когда люди вспоминают прошлое, можно сколько угодно говорить правду, — она всегда будет звучать как ложь.

   Когда люди вспоминают прошлое, можно сколько угодно говорить правду, — она всегда будет звучать как ложь.

   — Американская оккупация · книга
4. «

   Все утра мира уходят безвозвратно.

   Все утра мира уходят безвозвратно.

   — Все утра мира · книга
5. «

   Что это за детство, если память о нём тает быстрее, чем дымок сигареты LM над засохшей тиной берегов Луары?

   Что это за детство, если память о нём тает быстрее, чем дымок сигареты LM над засохшей тиной берегов Луары?

   — Американская оккупация · книга
6. «

   Жизнь на планете сведена к цепочке стереотипных образов, — почтовые открытки с кровавыми сценами стоят дороже других. Время складывается из одних смертей и мыслей о них. Образ реальности абсолютно не реален.

   Жизнь на планете сведена к цепочке стереотипных образов, — почтовые открытки с кровавыми сценами стоят дороже других. Время складывается из одних смертей и мыслей о них. Образ реальности абсолютно не реален.

   — Американская оккупация · книга
7. «

   С древних времен видимое боролось с невидимым. Беда заключалась в том, что победа невидимого не могла стать видимой. И только триумф видимого обречен на торжество, ибо ему придает блеск даже поражение.

   С древних времен видимое боролось с невидимым. Беда заключалась в том, что победа невидимого не могла стать видимой. И только триумф видимого обречен на торжество, ибо ему придает блеск даже поражение.

   — Американская оккупация · книга
8. «

   Катаклизмы, настигающие человечество, гораздо чаще таят в себе порядок, нежели хаос, нежели слепое преклонение, нежели бурное желание.

   Катаклизмы, настигающие человечество, гораздо чаще таят в себе порядок, нежели хаос, нежели слепое преклонение, нежели бурное желание.

   — Американская оккупация · книга
9. «

   Реальность во всей полноте определяется двумя главными свойствами: она непознаваема и она иллюзорна.

   Реальность во всей полноте определяется двумя главными свойствами: она непознаваема и она иллюзорна.

   — Американская оккупация · книга
10. «

    Аргумент — древнее слово, и оно означает ясный свет зари. Всё, что проясняется и проступает в этом бледном свете, который длится всего несколько мгновений. Аргумент не терпит возражений: невозможно в половодье повернуть реку вспять. Или задержать рассвет.

    Аргумент — древнее слово, и оно означает ясный свет зари. Всё, что проясняется и проступает в этом бледном свете, который длится всего несколько мгновений. Аргумент не терпит возражений: невозможно в половодье повернуть реку вспять. Или задержать рассвет.

    — Тайная жизнь · книга
11. «

    Всё есть ненависть к жизни, всё есть смирение и сон.

    Всё есть ненависть к жизни, всё есть смирение и сон.

    — Американская оккупация · книга
12. «

    Каждый следует за той волною мрака, в которой ему суждено погибнуть.

    Каждый следует за той волною мрака, в которой ему суждено погибнуть.

    — Терраса в Риме · книга
13. «

    Став одиноким, он бросился на поиски иного мира. Даже звезды в небесах — и те сбиваются в стаи.

    Став одиноким, он бросился на поиски иного мира. Даже звезды в небесах — и те сбиваются в стаи.

    — Американская оккупация · книга
14. «

    ...мир схватила за горло некая ужасная всесильная рука. Что она грозит задушить землю. Ее цель — абсолютное владычество, ее средство — неослабная хватка. Эта рука навязала людям свой закон. Его суть — деспотичное потворство, его голос — хруст долларовых бумажек. Торговцы вырядились военными и впервые в истории заполонили всю планету. Но это — последнее нашествие.

    ...мир схватила за горло некая ужасная всесильная рука. Что она грозит задушить землю. Ее цель — абсолютное владычество, ее средство — неослабная хватка. Эта рука навязала людям свой закон. Его суть — деспотичное потворство, его голос — хруст долларовых бумажек. Торговцы вырядились военными и впервые в истории заполонили всю планету. Но это — последнее нашествие.

    — Риделл · книга
15. «

    Слова быстрее утрачивают смысл, чем губы, с которых они сошли, испускают последний вздох.

    Слова быстрее утрачивают смысл, чем губы, с которых они сошли, испускают последний вздох.

    — Американская оккупация · книга
16. «

    Играть при всех, творить, подставляться под удар, идти на возможную смерть — это всё одно и то же. Впрочем, именно поэтому столько людей, блистающих талантами, делают выбор в пользу убийства. Их называют критиками. Что есть критик? Некто, очень боявшийся умереть. В больших европейских и североамериканских городах те, кто способен умереть и воскреснуть, постоянно сталкиваются с теми, кто не способен воскреснуть и поэтому убивает. Это называется культурная жизнь.

    Играть при всех, творить, подставляться под удар, идти на возможную смерть — это всё одно и то же. Впрочем, именно поэтому столько людей, блистающих талантами, делают выбор в пользу убийства. Их называют критиками. Что есть критик? Некто, очень боявшийся умереть. В больших европейских и североамериканских городах те, кто способен умереть и воскреснуть, постоянно сталкиваются с теми, кто не способен воскреснуть и поэтому убивает. Это называется культурная жизнь.

    — Тайная жизнь · книга
17. «

    Даже лжец никогда не лжет до конца.

    Даже лжец никогда не лжет до конца.

    — Терраса в Риме · книга
18. «

    Женщины, живущие в этом мире, часто хранят в себе дурное воспоминание.

    Женщины, живущие в этом мире, часто хранят в себе дурное воспоминание.

    — Терраса в Риме · книга
19. «

    Гнев возбуждает и кружит голову не меньше, чем сладострастие.

    Гнев возбуждает и кружит голову не меньше, чем сладострастие.

    — Терраса в Риме · книга
20. «

    Души людские стали жалким набором из ярких оберток, конвертов с пластинками, комиксов, кинокадров и рекламных проспектов.

    Души людские стали жалким набором из ярких оберток, конвертов с пластинками, комиксов, кинокадров и рекламных проспектов.

    — Американская оккупация · книга