Что говорил Патрик Несс: 115 цитат

Подборка из 115 цитат Патрика Несса: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Боль исчезает, а вместе с ней исчезаю я сам.

   Боль исчезает, а вместе с ней исчезаю я сам.

   — Тодд Хьюитт · книга
2. «

   Словно в кошмаре, то же лихорадочное затмение и ускользающий окружающий мир, но в этот раз он все держал под контролем, в этот раз он сам был кошмаром…

   Словно в кошмаре, то же лихорадочное затмение и ускользающий окружающий мир, но в этот раз он все держал под контролем, в этот раз он сам был кошмаром…

   — Голос монстра · книга
3. «

   Дни тянутся один за другим. Каждый день — хуже предыдущего.

   Дни тянутся один за другим. Каждый день — хуже предыдущего.

   — Тодд Хьюитт · книга
4. «

   Обаятельный хулиган-отличник — все равно хулиган...

   Обаятельный хулиган-отличник — все равно хулиган...

   — Голос монстра · книга
5. «

   < ... > Он рыдает, уткнувшись лбом в бетонную дорожку. По ощущениям похоже, будто снова тонешь: так же печет в груди, так же борешься с какой-то неодолимой силой, которая тянет тебя в пучину, и бороться с ней бесполезно, ее ничем не остановить, она поглощает тебя, и ты исчезаешь.

   < ... > Он рыдает, уткнувшись лбом в бетонную дорожку. По ощущениям похоже, будто снова тонешь: так же печет в груди, так же борешься с какой-то неодолимой силой, которая тянет тебя в пучину, и бороться с ней бесполезно, ее ничем не остановить, она поглощает тебя, и ты исчезаешь.

   — Больше, чем это · книга
6. «

   Аманда откинулась назад — без обеда, без кофе, без сил, — и вновь на глаза наворачивались слезы, слезы ярости, оттого что весь мир, похоже, разваливался на части, причем безо всякой на то причины, хотя ничего на свете не изменилось, кроме разве какой-то мелочи, которую она даже не смогла бы назвать, но которая отняла у нее то, что она считала собственной жизнью, и зашвырнула все это на высоченную гору, чтобы ей пришлось карабкаться туда — и в итоге обнаружить, что впереди лишь очередная гора, еще выше, и так с ней будет всегда, пока она жива на этом гребаном белом свете, и если это действительно так, то какой вообще в этом смысл — да и есть ли он, черт бы его побрал?

   Аманда откинулась назад — без обеда, без кофе, без сил, — и вновь на глаза наворачивались слезы, слезы ярости, оттого что весь мир, похоже, разваливался на части, причем безо всякой на то причины, хотя ничего на свете не изменилось, кроме разве какой-то мелочи, которую она даже не смогла бы назвать, но которая отняла у нее то, что она считала собственной жизнью, и зашвырнула все это на высоченную гору, чтобы ей пришлось карабкаться туда — и в итоге обнаружить, что впереди лишь очередная гора, еще выше, и так с ней будет всегда, пока она жива на этом гребаном белом свете, и если это действительно так, то какой вообще в этом смысл — да и есть ли он, черт бы его побрал?

   — Жена журавля · книга
7. «

   Оправдания людей, совершивших убийство, всегда слушают с изрядной долей недоверия.

   Оправдания людей, совершивших убийство, всегда слушают с изрядной долей недоверия.

   — Монстр · книга
8. «

   Намерения ничего не значат. Лишь поступки имеют значение.

   Намерения ничего не значат. Лишь поступки имеют значение.

   — Дэвид Прентисс · книга
9. «

   Вера в лекарство, вера в будущее, которое наступит. Это был человек, живший верой, но принесший ее в жертву как раз тогда, когда она была нужна больше всего. Его вера была не свободна от эгоизма и страха.

   Вера в лекарство, вера в будущее, которое наступит. Это был человек, живший верой, но принесший ее в жертву как раз тогда, когда она была нужна больше всего. Его вера была не свободна от эгоизма и страха.

   — Голос монстра · книга
10. «

    Мы все падаем, но главное — суметь подняться.

    Мы все падаем, но главное — суметь подняться.

    — Тодд Хьюитт · книга
11. «

    — Эти фотки... Там... Это ведь не секс— секс я, наверное, могла бы понять, но там... — Что? — Там любовь.

    — Эти фотки... Там... Это ведь не секс— секс я, наверное, могла бы понять, но там... — Что? — Там любовь.

    — Больше, чем это · книга
12. «

    Ответ прост: не имеет значения, что ты думаешь, — продолжало чудовище. — В мыслях ты противоречишь себе сотни раз за день. С одной стороны, ты хотел дать ей уйти, а с другой, ты в отчаянии призвал меня её спасти. Ты верил успокоительной лжи, зная болезненную правду, которая делала эту ложь необходимой. И ты сам наказал себя за веру и в то, и в другое.

    Ответ прост: не имеет значения, что ты думаешь, — продолжало чудовище. — В мыслях ты противоречишь себе сотни раз за день. С одной стороны, ты хотел дать ей уйти, а с другой, ты в отчаянии призвал меня её спасти. Ты верил успокоительной лжи, зная болезненную правду, которая делала эту ложь необходимой. И ты сам наказал себя за веру и в то, и в другое.

    — Голос монстра · книга
13. «

    Страна получает такого правителя, какого заслуживает его народ. Невинные девушки гибнут во имя высокой цели, сами того не подозревая. Ведьмы иногда заслуживают спасения. В жизни подобное случается сплошь и рядом. Ты очень удивишься, если посмотришь по сторонам повнимательнее.

    Страна получает такого правителя, какого заслуживает его народ. Невинные девушки гибнут во имя высокой цели, сами того не подозревая. Ведьмы иногда заслуживают спасения. В жизни подобное случается сплошь и рядом. Ты очень удивишься, если посмотришь по сторонам повнимательнее.

    — Монстр · книга
14. «

    Она не плакала, когда он ушел, не злилась и не тосковала. Просто смотрела, как на телеэкране празднично одетые люди проживают свои праздничные жизни. И лишь когда пришла пора выключить всю эту дребедень и пойти к черту спать, — вот тогда она и расплакалась.

    Она не плакала, когда он ушел, не злилась и не тосковала. Просто смотрела, как на телеэкране празднично одетые люди проживают свои праздничные жизни. И лишь когда пришла пора выключить всю эту дребедень и пойти к черту спать, — вот тогда она и расплакалась.

    — Жена журавля · книга
15. «

    Теперь, когда он крепко держал ее, он наконец мог позволить ей уйти...

    Теперь, когда он крепко держал ее, он наконец мог позволить ей уйти...

    — Голос монстра · книга
16. «

    Я весь дрожу, кровь стучит в голове < ... > и от злости, и от ненависти ко всем этим людям и к этому городу.

    Я весь дрожу, кровь стучит в голове < ... > и от злости, и от ненависти ко всем этим людям и к этому городу.

    — Тодд Хьюитт · книга
17. «

    Поначалу, все нормально, не фонтан, но терпимо, вот и терпишь. Потом становится хуже, но тоже привыкаешь. А потому в одно прекрасное утро просыпаешься и не можешь понять, как ты дошел до жизни такой.

    Поначалу, все нормально, не фонтан, но терпимо, вот и терпишь. Потом становится хуже, но тоже привыкаешь. А потому в одно прекрасное утро просыпаешься и не можешь понять, как ты дошел до жизни такой.

    — Реджина · книга
18. «

    Разве можно придумать объект совершеннее, чем бумажная книга? Все эти кусочки бумаги — такие разные, гладкие или шершавые, под кончиками твоих пальцев. Край страницы, прижатый большим пальцем, когда так не терпится перейти к новой главе. То, как твоя закладка — причудливая, скромная, картонка, конфетный фантик — движется сквозь толщу повествования, отмечая, насколько ты преуспел, дальше и дальше всякий раз, когда закрываешь книгу.

    Разве можно придумать объект совершеннее, чем бумажная книга? Все эти кусочки бумаги — такие разные, гладкие или шершавые, под кончиками твоих пальцев. Край страницы, прижатый большим пальцем, когда так не терпится перейти к новой главе. То, как твоя закладка — причудливая, скромная, картонка, конфетный фантик — движется сквозь толщу повествования, отмечая, насколько ты преуспел, дальше и дальше всякий раз, когда закрываешь книгу.

    — Джордж Дункан · книга
19. «

    Больше всего на свете жалею о том, что я не умер и не упал на самое дно черной ямы, в никуда, где никто не стал бы меня ругать за глупость и никчемность, где я мог бы просто исчезнуть и больше ни о чем не волноваться.

    Больше всего на свете жалею о том, что я не умер и не упал на самое дно черной ямы, в никуда, где никто не стал бы меня ругать за глупость и никчемность, где я мог бы просто исчезнуть и больше ни о чем не волноваться.

    — Тодд Хьюитт · книга
20. «

    Надежда может толкать вперед, может заставить тебя жить дальше, но все же она очень опасна, ведь, когда она не оправдывается, это больно и страшно... Все равно что брать мир на слабо, но разве мир когда-либо позволял выигрывать споры?

    Надежда может толкать вперед, может заставить тебя жить дальше, но все же она очень опасна, ведь, когда она не оправдывается, это больно и страшно... Все равно что брать мир на слабо, но разве мир когда-либо позволял выигрывать споры?

    — Тодд Хьюитт · книга