150 цитат Патрика Несса, ставших крылатыми

Подборка из 150 цитат Патрика Несса: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Не сдерживай свою злость, – сказала она. – И не давай никому ее сдерживать. Ни бабушке, ни папе, никому. И если тебе нужно ломать и крушить все вокруг – ради Бога, ломай и круши хорошенько и изо всех сил... И если однажды, ты обернешься назад и почувствуешь вину за то, что в тебе было столько злости, за то, что ты так сильно злился на меня, что даже говорить со мной не мог, вспомни, что это нормально.

   Не сдерживай свою злость, – сказала она. – И не давай никому ее сдерживать. Ни бабушке, ни папе, никому. И если тебе нужно ломать и крушить все вокруг – ради Бога, ломай и круши хорошенько и изо всех сил... И если однажды, ты обернешься назад и почувствуешь вину за то, что в тебе было столько злости, за то, что ты так сильно злился на меня, что даже говорить со мной не мог, вспомни, что это нормально.

   — Мама · книга
2. «

   Реальность ничуть не напоминала кошмар. Все было проще и яснее. Но так же тяжело.

   Реальность ничуть не напоминала кошмар. Все было проще и яснее. Но так же тяжело.

   — Голос монстра · книга
3. «

   — Но что бы ты делал без меня, Джордж? — Видимо, то же, что и с тобой. Только с меньшими проволочками.

   — Но что бы ты делал без меня, Джордж? — Видимо, то же, что и с тобой. Только с меньшими проволочками.

   — Джордж Дункан · книга
4. «

   В жизни не всегда все кончается так хорошо, как в сказке.

   В жизни не всегда все кончается так хорошо, как в сказке.

   — Голос монстра · книга
5. «

   Смертельно раненная птица и он — в замерзшем садике на заднем дворе, словно в границах единственной вселенной, которую он знает. В таких-то местах порой и ощущаешь вечность...

   Смертельно раненная птица и он — в замерзшем садике на заднем дворе, словно в границах единственной вселенной, которую он знает. В таких-то местах порой и ощущаешь вечность...

   — Жена журавля · книга
6. «

   Что должно прийти — то придет. Как бы мы ни хотели обратного.

   Что должно прийти — то придет. Как бы мы ни хотели обратного.

   — Голос монстра · книга
7. «

   Если у тебя есть сердце, она его разбивает, а если твое сердце уже разбито, она лечит.

   Если у тебя есть сердце, она его разбивает, а если твое сердце уже разбито, она лечит.

   — Тодд Хьюитт · книга
8. «

   Он взял ее за руку с нежностью, ранящей сильнее любых жестокостей какой бы то ни было драки: — Ты борешься с ненавистью к самой себе, все это замечают, и ты очень стараешься, переключая ее лишь на тех людей, у которых, как ты надеешься, достаточно сил с этим справиться. Это я понимаю. Я сам такой же. Это тяжело, но можно перенести, если твоя любовь ко мне сильней, чем ненависть. Но однажды баланс уже сместился в другую сторону, и я не думаю, что это можно исправить. Ни в тебе, ни во мне.

   Он взял ее за руку с нежностью, ранящей сильнее любых жестокостей какой бы то ни было драки: — Ты борешься с ненавистью к самой себе, все это замечают, и ты очень стараешься, переключая ее лишь на тех людей, у которых, как ты надеешься, достаточно сил с этим справиться. Это я понимаю. Я сам такой же. Это тяжело, но можно перенести, если твоя любовь ко мне сильней, чем ненависть. Но однажды баланс уже сместился в другую сторону, и я не думаю, что это можно исправить. Ни в тебе, ни во мне.

   — Генри · книга
9. «

   И глубоко внутри я умираю.

   И глубоко внутри я умираю.

   — Тодд Хьюитт · книга
10. «

    Порой излишняя несправедливость к кому-нибудь так увлекательна.

    Порой излишняя несправедливость к кому-нибудь так увлекательна.

    — Жена журавля · книга
11. «

    Разве можно придумать объект совершеннее, чем бумажная книга? Все эти кусочки бумаги — такие разные, гладкие или шершавые, под кончиками твоих пальцев. Край страницы, прижатый большим пальцем, когда так не терпится перейти к новой главе. То, как твоя закладка — причудливая, скромная, картонка, конфетный фантик — движется сквозь толщу повествования, отмечая, насколько ты преуспел, дальше и дальше всякий раз, когда закрываешь книгу.

    Разве можно придумать объект совершеннее, чем бумажная книга? Все эти кусочки бумаги — такие разные, гладкие или шершавые, под кончиками твоих пальцев. Край страницы, прижатый большим пальцем, когда так не терпится перейти к новой главе. То, как твоя закладка — причудливая, скромная, картонка, конфетный фантик — движется сквозь толщу повествования, отмечая, насколько ты преуспел, дальше и дальше всякий раз, когда закрываешь книгу.

    — Джордж Дункан · книга
12. «

    Война несёт лишь разрушение. Война не щадит никого — даже тех, кто выжил.

    Война несёт лишь разрушение. Война не щадит никого — даже тех, кто выжил.

    — Вопрос и ответ · книга
13. «

    Отдавать всего себя — это слишком. Кое-что — и то уже много.

    Отдавать всего себя — это слишком. Кое-что — и то уже много.

    — Жена журавля · книга
14. «

    Как невидимый человек может стать более одиноким — я не знаю. <...> Твои истории всегда казались мне бессмысленными.

    Как невидимый человек может стать более одиноким — я не знаю. <...> Твои истории всегда казались мне бессмысленными.

    — Конор · книга
15. «

    Его любовь к жене принимала странную форму: он пытался защитить ее от всего на свете, что в конечном счете скорее навредило ей, нежели помогло.

    Его любовь к жене принимала странную форму: он пытался защитить ее от всего на свете, что в конечном счете скорее навредило ей, нежели помогло.

    — Жена журавля · книга
16. «

    Невидимость — не самое худшее, что бывает в жизни.

    Невидимость — не самое худшее, что бывает в жизни.

    — Голос монстра · книга
17. «

    Война — это чудовище. Война — это дьявол. Она зарождается и растет, растет, растет... И нормальные люди тоже превращаются в чудовищ.

    Война — это чудовище. Война — это дьявол. Она зарождается и растет, растет, растет... И нормальные люди тоже превращаются в чудовищ.

    — Бенисон Мур · книга
18. «

    Некоторым людям нужно лгать самим себе больше, чем другим.

    Некоторым людям нужно лгать самим себе больше, чем другим.

    — Голос монстра · книга
19. «

    Люди — сложные существа. Как королева может одновременно быть доброй и злой? Как убийца может быть убийцей и спасителем?

    Люди — сложные существа. Как королева может одновременно быть доброй и злой? Как убийца может быть убийцей и спасителем?

    — Монстр · книга
20. «

    Принципы — это ведь просто мнение. Она считает так, ты можешь по-другому.

    Принципы — это ведь просто мнение. Она считает так, ты можешь по-другому.

    — Больше, чем это · книга