Патрик Несс: 47 высказываний о главном

Подборка из 47 цитат Патрика Несса: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Какие же люди всё-таки бестолковые и никчёмные. Стоит нам сделать хоть что-то хорошее — обязательно испортим. Только построили — уже сносим. Это не спэклы довели нас до ручки. Мы сами.

   Какие же люди всё-таки бестолковые и никчёмные. Стоит нам сделать хоть что-то хорошее — обязательно испортим. Только построили — уже сносим. Это не спэклы довели нас до ручки. Мы сами.

   — Тодд Хьюитт · книга
2. «

   — Что ты сделал, чтобы помочь невидимому человеку? Гулкий голос зазвучал у него в голове. — Я сделал его видимым, — объявило чудовище.

   — Что ты сделал, чтобы помочь невидимому человеку? Гулкий голос зазвучал у него в голове. — Я сделал его видимым, — объявило чудовище.

   — Монстр · книга
3. «

   Ей все время казалось, будто она родилась с каким-то едва ощутимым изъяном — где-то глубоко внутри, — изъяном, который слишком стыдно показывать кому-либо еще, и вокруг которого она всю жизнь выстраивала некий защитный панцирь, дабы никто ничего не заметил. И со временем панцирь стал ею самой — это было неизбежно, — только она никогда не признавала этого факта, хотя от такого признания ей, возможно, и стало бы легче. Ведь настоящую правду о себе — о том, что внутри у нее что-то немного не так, — знает только она одна, и никто никогда не должен этой правды увидеть. Ведь если не это — она настоящая, то что же тогда? Глубоко внутри она сломана, неисправна, и вся ее жизнь — бесконечная попытка сделать так, чтобы этого никто не заметил.

   Ей все время казалось, будто она родилась с каким-то едва ощутимым изъяном — где-то глубоко внутри, — изъяном, который слишком стыдно показывать кому-либо еще, и вокруг которого она всю жизнь выстраивала некий защитный панцирь, дабы никто ничего не заметил. И со временем панцирь стал ею самой — это было неизбежно, — только она никогда не признавала этого факта, хотя от такого признания ей, возможно, и стало бы легче. Ведь настоящую правду о себе — о том, что внутри у нее что-то немного не так, — знает только она одна, и никто никогда не должен этой правды увидеть. Ведь если не это — она настоящая, то что же тогда? Глубоко внутри она сломана, неисправна, и вся ее жизнь — бесконечная попытка сделать так, чтобы этого никто не заметил.

   — Жена журавля · книга
4. «

   Надежда может толкать вперед, может заставить тебя жить дальше, но все же она очень опасна, ведь, когда она не оправдывается, это больно и страшно... Все равно что брать мир на слабо, но разве мир когда-либо позволял выигрывать споры?

   Надежда может толкать вперед, может заставить тебя жить дальше, но все же она очень опасна, ведь, когда она не оправдывается, это больно и страшно... Все равно что брать мир на слабо, но разве мир когда-либо позволял выигрывать споры?

   — Тодд Хьюитт · книга
5. «

   — Это всего лишь дурацкие ягоды. У-у, как страшно! Ох, пожалуйста, пожалуйста, уберите от меня эти ягоды! Чудовище с любопытством взглянуло на мальчика. — Как странно, — пробормотало оно. — Твои слова говорят мне, что ты боишься ягод, а твои поступки говорят об обратном. — Ты стар, как сама земля, и ты никогда не слышал о сарказме?

   — Это всего лишь дурацкие ягоды. У-у, как страшно! Ох, пожалуйста, пожалуйста, уберите от меня эти ягоды! Чудовище с любопытством взглянуло на мальчика. — Как странно, — пробормотало оно. — Твои слова говорят мне, что ты боишься ягод, а твои поступки говорят об обратном. — Ты стар, как сама земля, и ты никогда не слышал о сарказме?

   — Монстр · книга
6. «

   Разве можно придумать объект совершеннее, чем бумажная книга? Все эти кусочки бумаги — такие разные, гладкие или шершавые, под кончиками твоих пальцев. Край страницы, прижатый большим пальцем, когда так не терпится перейти к новой главе. То, как твоя закладка — причудливая, скромная, картонка, конфетный фантик — движется сквозь толщу повествования, отмечая, насколько ты преуспел, дальше и дальше всякий раз, когда закрываешь книгу.

   Разве можно придумать объект совершеннее, чем бумажная книга? Все эти кусочки бумаги — такие разные, гладкие или шершавые, под кончиками твоих пальцев. Край страницы, прижатый большим пальцем, когда так не терпится перейти к новой главе. То, как твоя закладка — причудливая, скромная, картонка, конфетный фантик — движется сквозь толщу повествования, отмечая, насколько ты преуспел, дальше и дальше всякий раз, когда закрываешь книгу.

   — Джордж Дункан · книга
7. «

   Сделать выбор порой бывает невероятно трудно, но не невозможно. < ... > Говорить, что выбора у тебя не было, — значит снимать с себя всякую ответственность.

   Сделать выбор порой бывает невероятно трудно, но не невозможно. < ... > Говорить, что выбора у тебя не было, — значит снимать с себя всякую ответственность.

   — Брэдли Тенч · книга
8. «

   ... Она всегда была меньше меня. Но, когда я думаю о ней, Виола кажется мне размером с целый мир.

   ... Она всегда была меньше меня. Но, когда я думаю о ней, Виола кажется мне размером с целый мир.

   — Тодд Хьюитт · книга
9. «

   — Во время сражения мы живы, как никогда. — А после — как никогда мертвы.

   — Во время сражения мы живы, как никогда. — А после — как никогда мертвы.

   — Тодд Хьюитт · книга
10. «

    Если из меня не бьет бесконечный фонтан мыслей и чувств, это еще не значит, что у меня их нет!

    Если из меня не бьет бесконечный фонтан мыслей и чувств, это еще не значит, что у меня их нет!

    — Виола · книга
11. «

    — Он кажется счастливым. — Он всегда кажется счастливым. Но не факт, что оно так и есть.

    — Он кажется счастливым. — Он всегда кажется счастливым. Но не факт, что оно так и есть.

    — Жена журавля · книга
12. «

    Поначалу, все нормально, не фонтан, но терпимо, вот и терпишь. Потом становится хуже, но тоже привыкаешь. А потому в одно прекрасное утро просыпаешься и не можешь понять, как ты дошел до жизни такой.

    Поначалу, все нормально, не фонтан, но терпимо, вот и терпишь. Потом становится хуже, но тоже привыкаешь. А потому в одно прекрасное утро просыпаешься и не можешь понять, как ты дошел до жизни такой.

    — Реджина · книга
13. «

    Аманда откинулась назад — без обеда, без кофе, без сил, — и вновь на глаза наворачивались слезы, слезы ярости, оттого что весь мир, похоже, разваливался на части, причем безо всякой на то причины, хотя ничего на свете не изменилось, кроме разве какой-то мелочи, которую она даже не смогла бы назвать, но которая отняла у нее то, что она считала собственной жизнью, и зашвырнула все это на высоченную гору, чтобы ей пришлось карабкаться туда — и в итоге обнаружить, что впереди лишь очередная гора, еще выше, и так с ней будет всегда, пока она жива на этом гребаном белом свете, и если это действительно так, то какой вообще в этом смысл — да и есть ли он, черт бы его побрал?

    Аманда откинулась назад — без обеда, без кофе, без сил, — и вновь на глаза наворачивались слезы, слезы ярости, оттого что весь мир, похоже, разваливался на части, причем безо всякой на то причины, хотя ничего на свете не изменилось, кроме разве какой-то мелочи, которую она даже не смогла бы назвать, но которая отняла у нее то, что она считала собственной жизнью, и зашвырнула все это на высоченную гору, чтобы ей пришлось карабкаться туда — и в итоге обнаружить, что впереди лишь очередная гора, еще выше, и так с ней будет всегда, пока она жива на этом гребаном белом свете, и если это действительно так, то какой вообще в этом смысл — да и есть ли он, черт бы его побрал?

    — Жена журавля · книга
14. «

    Намерения ничего не значат. Лишь поступки имеют значение.

    Намерения ничего не значат. Лишь поступки имеют значение.

    — Дэвид Прентисс · книга
15. «

    — Эти фотки... Там... Это ведь не секс— секс я, наверное, могла бы понять, но там... — Что? — Там любовь.

    — Эти фотки... Там... Это ведь не секс— секс я, наверное, могла бы понять, но там... — Что? — Там любовь.

    — Больше, чем это · книга
16. «

    Этот мир превратил меня из гордого и сильного человека неизвестно во что. Ты как-то сказал, что война превращает людей в чудовищ. Так вот: знание делает то же самое. Когда ты слишком хорошо знаешь своего ближнего, знаешь его слабости, жалкие мечты и чаяния, управлять им становится до смешного легко.

    Этот мир превратил меня из гордого и сильного человека неизвестно во что. Ты как-то сказал, что война превращает людей в чудовищ. Так вот: знание делает то же самое. Когда ты слишком хорошо знаешь своего ближнего, знаешь его слабости, жалкие мечты и чаяния, управлять им становится до смешного легко.

    — Дэвид Прентисс · книга
17. «

    Люди порой уходят, даже если идти больше некуда.

    Люди порой уходят, даже если идти больше некуда.

    — Поступь хаоса · книга
18. «

    Не сдерживай свою злость, – сказала она. – И не давай никому ее сдерживать. Ни бабушке, ни папе, никому. И если тебе нужно ломать и крушить все вокруг – ради Бога, ломай и круши хорошенько и изо всех сил... И если однажды, ты обернешься назад и почувствуешь вину за то, что в тебе было столько злости, за то, что ты так сильно злился на меня, что даже говорить со мной не мог, вспомни, что это нормально.

    Не сдерживай свою злость, – сказала она. – И не давай никому ее сдерживать. Ни бабушке, ни папе, никому. И если тебе нужно ломать и крушить все вокруг – ради Бога, ломай и круши хорошенько и изо всех сил... И если однажды, ты обернешься назад и почувствуешь вину за то, что в тебе было столько злости, за то, что ты так сильно злился на меня, что даже говорить со мной не мог, вспомни, что это нормально.

    — Мама · книга
19. «

    Я знаю, понимаешь? Я знаю все, что ты хочешь мне сказать – так что и вслух произносить не обязательно.

    Я знаю, понимаешь? Я знаю все, что ты хочешь мне сказать – так что и вслух произносить не обязательно.

    — Мама · книга
20. «

    <...> на лице ее отразилось то потрясение, какое появлялось каждый раз, когда ее неожиданно ударяла жизнь. Что, собственно, происходило всегда, как только она выходила из дому.

    <...> на лице ее отразилось то потрясение, какое появлялось каждый раз, когда ее неожиданно ударяла жизнь. Что, собственно, происходило всегда, как только она выходила из дому.

    — Жена журавля · книга