85 лучших фраз Патрика Несса

Подборка из 85 цитат Патрика Несса: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Как это ни удивительно, во всем мире время шло своим чередом. Во всем мире, который не ждал, что будет дальше.

   Как это ни удивительно, во всем мире время шло своим чередом. Во всем мире, который не ждал, что будет дальше.

   — Голос монстра · книга
2. «

   Нельзя засыпать с обидой в сердце.

   Нельзя засыпать с обидой в сердце.

   — Хильди · книга
3. «

   Вера — это только часть исцеления.

   Вера — это только часть исцеления.

   — Голос монстра · книга
4. «

   Если из меня не бьет бесконечный фонтан мыслей и чувств, это еще не значит, что у меня их нет!

   Если из меня не бьет бесконечный фонтан мыслей и чувств, это еще не значит, что у меня их нет!

   — Виола · книга
5. «

   Вот этого я никогда не пойму. Неспособность людей видеть себя отчетливо. Видеть то, чем они являются на самом деле, а вовсе не то, на что они боятся походить или, наоборот, походить мечтают. Почему вам никогда не хватает того, кто вы есть?

   Вот этого я никогда не пойму. Неспособность людей видеть себя отчетливо. Видеть то, чем они являются на самом деле, а вовсе не то, на что они боятся походить или, наоборот, походить мечтают. Почему вам никогда не хватает того, кто вы есть?

   — Кумико · книга
6. «

   И глубоко внутри я умираю.

   И глубоко внутри я умираю.

   — Тодд Хьюитт · книга
7. «

   Разве можно придумать объект совершеннее, чем бумажная книга? Все эти кусочки бумаги — такие разные, гладкие или шершавые, под кончиками твоих пальцев. Край страницы, прижатый большим пальцем, когда так не терпится перейти к новой главе. То, как твоя закладка — причудливая, скромная, картонка, конфетный фантик — движется сквозь толщу повествования, отмечая, насколько ты преуспел, дальше и дальше всякий раз, когда закрываешь книгу.

   Разве можно придумать объект совершеннее, чем бумажная книга? Все эти кусочки бумаги — такие разные, гладкие или шершавые, под кончиками твоих пальцев. Край страницы, прижатый большим пальцем, когда так не терпится перейти к новой главе. То, как твоя закладка — причудливая, скромная, картонка, конфетный фантик — движется сквозь толщу повествования, отмечая, насколько ты преуспел, дальше и дальше всякий раз, когда закрываешь книгу.

   — Джордж Дункан · книга
8. «

   Там, где нет места для тяжести или боли, мягкость не имеет смысла.

   Там, где нет места для тяжести или боли, мягкость не имеет смысла.

   — Кумико · книга
9. «

   Будь у меня сейчас нож, я бы убил себя.

   Будь у меня сейчас нож, я бы убил себя.

   — Тодд Хьюитт · книга
10. «

    — Ручной труд дает душе покой, — рассеянно отозвался отец. Сет слышал это уже много-много раз. < ... > Однако, покой в душе, похоже, приносил не столько ручной труд, сколько антидепрессанты, на которых отец сидел.

    — Ручной труд дает душе покой, — рассеянно отозвался отец. Сет слышал это уже много-много раз. < ... > Однако, покой в душе, похоже, приносил не столько ручной труд, сколько антидепрессанты, на которых отец сидел.

    — Больше, чем это · книга
11. «

    Дай человеку возможность тупеть и ожесточиться, он ее не упустит.

    Дай человеку возможность тупеть и ожесточиться, он ее не упустит.

    — Реджина · книга
12. «

    Отдавать всего себя — это слишком. Кое-что — и то уже много.

    Отдавать всего себя — это слишком. Кое-что — и то уже много.

    — Жена журавля · книга
13. «

    Внутри меня открывается странная пустота... Ибо не только утрата любимых, но и утрата ненавистных оставляет в душе дыру.

    Внутри меня открывается странная пустота... Ибо не только утрата любимых, но и утрата ненавистных оставляет в душе дыру.

    — Возвращенец · книга
14. «

    Люди — сложные существа. Как королева может одновременно быть доброй и злой? Как убийца может быть убийцей и спасителем?

    Люди — сложные существа. Как королева может одновременно быть доброй и злой? Как убийца может быть убийцей и спасителем?

    — Монстр · книга
15. «

    Не все истории заканчиваются хорошо.

    Не все истории заканчиваются хорошо.

    — Голос монстра · книга
16. «

    Вряд ли ваша жизнь настолько коротка, что вы не хотите ничего рассказать.

    Вряд ли ваша жизнь настолько коротка, что вы не хотите ничего рассказать.

    — Голос монстра · книга
17. «

    Этот мир превратил меня из гордого и сильного человека неизвестно во что. Ты как-то сказал, что война превращает людей в чудовищ. Так вот: знание делает то же самое. Когда ты слишком хорошо знаешь своего ближнего, знаешь его слабости, жалкие мечты и чаяния, управлять им становится до смешного легко.

    Этот мир превратил меня из гордого и сильного человека неизвестно во что. Ты как-то сказал, что война превращает людей в чудовищ. Так вот: знание делает то же самое. Когда ты слишком хорошо знаешь своего ближнего, знаешь его слабости, жалкие мечты и чаяния, управлять им становится до смешного легко.

    — Дэвид Прентисс · книга
18. «

    Обаятельный хулиган-отличник — все равно хулиган...

    Обаятельный хулиган-отличник — все равно хулиган...

    — Голос монстра · книга
19. «

    — Ты думаешь, это легко? — огромные брови чудовища поползли вверх. — Ты готов был умереть, только бы не сказать ее.

    — Ты думаешь, это легко? — огромные брови чудовища поползли вверх. — Ты готов был умереть, только бы не сказать ее.

    — Монстр · книга
20. «

    Аманда откинулась назад — без обеда, без кофе, без сил, — и вновь на глаза наворачивались слезы, слезы ярости, оттого что весь мир, похоже, разваливался на части, причем безо всякой на то причины, хотя ничего на свете не изменилось, кроме разве какой-то мелочи, которую она даже не смогла бы назвать, но которая отняла у нее то, что она считала собственной жизнью, и зашвырнула все это на высоченную гору, чтобы ей пришлось карабкаться туда — и в итоге обнаружить, что впереди лишь очередная гора, еще выше, и так с ней будет всегда, пока она жива на этом гребаном белом свете, и если это действительно так, то какой вообще в этом смысл — да и есть ли он, черт бы его побрал?

    Аманда откинулась назад — без обеда, без кофе, без сил, — и вновь на глаза наворачивались слезы, слезы ярости, оттого что весь мир, похоже, разваливался на части, причем безо всякой на то причины, хотя ничего на свете не изменилось, кроме разве какой-то мелочи, которую она даже не смогла бы назвать, но которая отняла у нее то, что она считала собственной жизнью, и зашвырнула все это на высоченную гору, чтобы ей пришлось карабкаться туда — и в итоге обнаружить, что впереди лишь очередная гора, еще выше, и так с ней будет всегда, пока она жива на этом гребаном белом свете, и если это действительно так, то какой вообще в этом смысл — да и есть ли он, черт бы его побрал?

    — Жена журавля · книга