17 лучших фраз Павла Архиповича Загребельного

Ниже 17 цитат Павла Архиповича Загребельного — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Когда человек сам роет себе могилу, что остаётся? Подтолкнуть его туда, вот и всё!

   Когда человек сам роет себе могилу, что остаётся? Подтолкнуть его туда, вот и всё!

   — Роксолана · книга
2. «

   Отправляясь в походы, Сулейман никогда не брал на себя командование войском, каждый раз назначал сераскером великого визиря. Это было довольно удобно, потому что все неудачи падали на сераскера, успехи принадлежали султану.

   Отправляясь в походы, Сулейман никогда не брал на себя командование войском, каждый раз назначал сераскером великого визиря. Это было довольно удобно, потому что все неудачи падали на сераскера, успехи принадлежали султану.

   — Султан Сулейман I Великолепный · книга
3. «

   Но можно ли бежать от красоты, увидев её хотя бы один раз?

   Но можно ли бежать от красоты, увидев её хотя бы один раз?

   — Диво · книга
4. «

   Он твёрдо знал, что всегда нужно вмешиваться самому, бросаться в самый водоворот, врываться в самый ад боя и состязания, ибо только там чувствуешь себя живучим и неподвластным смерти.

   Он твёрдо знал, что всегда нужно вмешиваться самому, бросаться в самый водоворот, врываться в самый ад боя и состязания, ибо только там чувствуешь себя живучим и неподвластным смерти.

   — Диво · книга
5. «

   Человек появляется один раз и исчезает, и это самое неповторимое и самое прекрасное из всего, что может быть.

   Человек появляется один раз и исчезает, и это самое неповторимое и самое прекрасное из всего, что может быть.

   — Тая Зыкина · книга
6. «

   Каждый старался создать что-то такое, чего ещё никто не творил и не видел, каждому хотелось хотя бы на короткое время очутиться в вольном мире красоты, вызванном собственным воображением, почувствовать себя безраздельным властелином, господином, свободным во всём, ибо подлинную свободу даёт только выполняемая тобою работа, которую способен выполнить один ты в целом свете.

   Каждый старался создать что-то такое, чего ещё никто не творил и не видел, каждому хотелось хотя бы на короткое время очутиться в вольном мире красоты, вызванном собственным воображением, почувствовать себя безраздельным властелином, господином, свободным во всём, ибо подлинную свободу даёт только выполняемая тобою работа, которую способен выполнить один ты в целом свете.

   — Диво · книга
7. «

   Ведь когда человек не загребает богатство, для обретения которого ему достаточно протянуть руку, он неизбежно становится загадочным, смущает и раздражает простые умы. А между тем есть вещь значительнее богатства — власть. Кто владеет богатством, тот владеет еще не всем. Только власть может дать полное удовлетворение всем человеческим страстям.

   Ведь когда человек не загребает богатство, для обретения которого ему достаточно протянуть руку, он неизбежно становится загадочным, смущает и раздражает простые умы. А между тем есть вещь значительнее богатства — власть. Кто владеет богатством, тот владеет еще не всем. Только власть может дать полное удовлетворение всем человеческим страстям.

   — Роксолана · книга
8. «

   Любовь, мудрость и птицы не знают отчизны. Они перелетны и вездесущи, как тоска и отчаянье.

   Любовь, мудрость и птицы не знают отчизны. Они перелетны и вездесущи, как тоска и отчаянье.

   — Роксолана · книга
9. «

   Среди людей науки должны существовать определённые нормы поведения, должна быть солидарность – между учёными она должна быть даже в ошибках, как между святыми и женщинами – в грехах.

   Среди людей науки должны существовать определённые нормы поведения, должна быть солидарность – между учёными она должна быть даже в ошибках, как между святыми и женщинами – в грехах.

   — Диво · книга
10. «

    Лишний приятель, пусть пока и ребёнок, всегда лучше, чем ещё один враг, пусть самый ничтожный и бессильный.

    Лишний приятель, пусть пока и ребёнок, всегда лучше, чем ещё один враг, пусть самый ничтожный и бессильный.

    — Диво · книга
11. «

    Наверное, некоторые души нуждаются в жесточайших ударах судьбы, чтобы выказать свое величие.

    Наверное, некоторые души нуждаются в жесточайших ударах судьбы, чтобы выказать свое величие.

    — Роксолана · книга
12. «

    Художники всегда остаются самими собой. Одни всю жизнь рисуют паруса, — видимо, для того, чтобы напомнить о неудержимости ветра, который несёт нас куда-то дальше и дальше; другие, словно для опровержения присказки о прошлогоднем снеге, все рисуют и рисуют снег; те изображают коней, а другие – женщин.

    Художники всегда остаются самими собой. Одни всю жизнь рисуют паруса, — видимо, для того, чтобы напомнить о неудержимости ветра, который несёт нас куда-то дальше и дальше; другие, словно для опровержения присказки о прошлогоднем снеге, все рисуют и рисуют снег; те изображают коней, а другие – женщин.

    — Диво · книга
13. «

    Такова участь всех, кто оказывается на перепутье: к ним сплываются наибольшие богатства, но следом за ними идут те, которые хотели бы богатства прибрать к своим рукам. Если хочешь подольше продержаться, то будь либо могучим, чтобы дать отпор, либо хитрым.

    Такова участь всех, кто оказывается на перепутье: к ним сплываются наибольшие богатства, но следом за ними идут те, которые хотели бы богатства прибрать к своим рукам. Если хочешь подольше продержаться, то будь либо могучим, чтобы дать отпор, либо хитрым.

    — Диво · книга
14. «

    А может, темнота стала для нее богом? Женским богом, ибо женщина царит только в темноте, творя истинное чудо, побуждая в душе жестокого деспота доброту, нежность, ум, справедливость, простоту и восхищение.

    А может, темнота стала для нее богом? Женским богом, ибо женщина царит только в темноте, творя истинное чудо, побуждая в душе жестокого деспота доброту, нежность, ум, справедливость, простоту и восхищение.

    — Роксолана · книга
15. «

    Женщина без кокетства — цветок без запаха.

    Женщина без кокетства — цветок без запаха.

    — Роксолана · книга
16. «

    Не спрашивай Меджнуна о любви: он очарован. Не надейся, что тайну откроет тебе Ферхад: это только сказка. Спрашивай меня о знаках любви — я расскажу тебе. Милая моя, станешь свечой, а твой милый — мотыльком.

    Не спрашивай Меджнуна о любви: он очарован. Не надейся, что тайну откроет тебе Ферхад: это только сказка. Спрашивай меня о знаках любви — я расскажу тебе. Милая моя, станешь свечой, а твой милый — мотыльком.

    — Роксолана · книга
17. «

    Женщина — как Бог: она хотела бы властвовать над мужем безраздельно. А мужчина напоминает язычника: ему всегда мало бога одного, а женщин и подавно.

    Женщина — как Бог: она хотела бы властвовать над мужем безраздельно. А мужчина напоминает язычника: ему всегда мало бога одного, а женщин и подавно.

    — Ярослав Мудрый · книга