Подборка: 19 цитат Павла Архиповича Загребельного

Ниже 19 цитат Павла Архиповича Загребельного — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Но можно ли бежать от красоты, увидев её хотя бы один раз?

   Но можно ли бежать от красоты, увидев её хотя бы один раз?

   — Диво · книга
2. «

   Вещи когда-нибудь уничтожат человека. Пока их мало — человек их любит, украшает, они служат человеку и не мешают, а, наоборот, помогают жить. Потом их станет чрезмерно много. Делать вещи не хватает времени. Украшать — и тем более. Искусство исчезает, оно отступает на второй план, в глубины прошлого, а вместе с тем с ним отступает и время, и человек остаётся одиноким на берегу океана вечности, и горы ненужных, бессмысленных вещей громоздятся вокруг него.

   Вещи когда-нибудь уничтожат человека. Пока их мало — человек их любит, украшает, они служат человеку и не мешают, а, наоборот, помогают жить. Потом их станет чрезмерно много. Делать вещи не хватает времени. Украшать — и тем более. Искусство исчезает, оно отступает на второй план, в глубины прошлого, а вместе с тем с ним отступает и время, и человек остаётся одиноким на берегу океана вечности, и горы ненужных, бессмысленных вещей громоздятся вокруг него.

   — Диво · книга
3. «

   Человек талантливый напоминает цветок, который поднимается очень высоко. Его хотят сорвать первым. А что же остальные цветы? А те наполняются завистью, для них достаточно собственной красоты, другой красоты они не хотят признавать.

   Человек талантливый напоминает цветок, который поднимается очень высоко. Его хотят сорвать первым. А что же остальные цветы? А те наполняются завистью, для них достаточно собственной красоты, другой красоты они не хотят признавать.

   — Диво · книга
4. «

   Каждый рождается с бесами и живёт с ними, а к богу идёт всю жизнь. Но дойдёт ли?

   Каждый рождается с бесами и живёт с ними, а к богу идёт всю жизнь. Но дойдёт ли?

   — Диво · книга
5. «

   Не спрашивай Меджнуна о любви: он очарован. Не надейся, что тайну откроет тебе Ферхад: это только сказка. Спрашивай меня о знаках любви — я расскажу тебе. Милая моя, станешь свечой, а твой милый — мотыльком.

   Не спрашивай Меджнуна о любви: он очарован. Не надейся, что тайну откроет тебе Ферхад: это только сказка. Спрашивай меня о знаках любви — я расскажу тебе. Милая моя, станешь свечой, а твой милый — мотыльком.

   — Роксолана · книга
6. «

   Он твёрдо знал, что всегда нужно вмешиваться самому, бросаться в самый водоворот, врываться в самый ад боя и состязания, ибо только там чувствуешь себя живучим и неподвластным смерти.

   Он твёрдо знал, что всегда нужно вмешиваться самому, бросаться в самый водоворот, врываться в самый ад боя и состязания, ибо только там чувствуешь себя живучим и неподвластным смерти.

   — Диво · книга
7. «

   Женщины могут прощать все, но только не рабство и унижение.

   Женщины могут прощать все, но только не рабство и унижение.

   — Роксолана · книга
8. «

   Наверное, время обладает способностью уплотняться в самые напряженные периоды твоей жизни, когда же наступает расслабление, тогда невидимая пружина, которая с умной жестокостью сжимала все — и время, и события, и всю жизнь, — тоже расслабляется, и уже ветры не дуют, не поторапливают события, унимаются даже дьяволы непокоя, наступает тишина, ленивая разнеженность, никчемность, чуть ли не угасание. А поэтому для настоящего человека спасение только в напряжении, в вечном неудовлетворении достигнутым и сделанным.

   Наверное, время обладает способностью уплотняться в самые напряженные периоды твоей жизни, когда же наступает расслабление, тогда невидимая пружина, которая с умной жестокостью сжимала все — и время, и события, и всю жизнь, — тоже расслабляется, и уже ветры не дуют, не поторапливают события, унимаются даже дьяволы непокоя, наступает тишина, ленивая разнеженность, никчемность, чуть ли не угасание. А поэтому для настоящего человека спасение только в напряжении, в вечном неудовлетворении достигнутым и сделанным.

   — Роксолана · книга
9. «

   Отправляясь в походы, Сулейман никогда не брал на себя командование войском, каждый раз назначал сераскером великого визиря. Это было довольно удобно, потому что все неудачи падали на сераскера, успехи принадлежали султану.

   Отправляясь в походы, Сулейман никогда не брал на себя командование войском, каждый раз назначал сераскером великого визиря. Это было довольно удобно, потому что все неудачи падали на сераскера, успехи принадлежали султану.

   — Султан Сулейман I Великолепный · книга
10. «

    Нет в мире опаснее дела, чем частая смена руководства.

    Нет в мире опаснее дела, чем частая смена руководства.

    — Роксолана · книга
11. «

    Человек появляется один раз и исчезает, и это самое неповторимое и самое прекрасное из всего, что может быть.

    Человек появляется один раз и исчезает, и это самое неповторимое и самое прекрасное из всего, что может быть.

    — Тая Зыкина · книга
12. «

    Человек, облеченный властью, отличается от обыкновенного человека так же, как вооруженный от безоружного.

    Человек, облеченный властью, отличается от обыкновенного человека так же, как вооруженный от безоружного.

    — Роксолана · книга
13. «

    Лишний приятель, пусть пока и ребёнок, всегда лучше, чем ещё один враг, пусть самый ничтожный и бессильный.

    Лишний приятель, пусть пока и ребёнок, всегда лучше, чем ещё один враг, пусть самый ничтожный и бессильный.

    — Диво · книга
14. «

    Не интересовался, как зовут преступника и кто он. Ибо преступник из-за своего преступления становится животным, а животное не имеет ни имени, ни положения.

    Не интересовался, как зовут преступника и кто он. Ибо преступник из-за своего преступления становится животным, а животное не имеет ни имени, ни положения.

    — Роксолана · книга
15. «

    Ведь когда человек не загребает богатство, для обретения которого ему достаточно протянуть руку, он неизбежно становится загадочным, смущает и раздражает простые умы. А между тем есть вещь значительнее богатства — власть. Кто владеет богатством, тот владеет еще не всем. Только власть может дать полное удовлетворение всем человеческим страстям.

    Ведь когда человек не загребает богатство, для обретения которого ему достаточно протянуть руку, он неизбежно становится загадочным, смущает и раздражает простые умы. А между тем есть вещь значительнее богатства — власть. Кто владеет богатством, тот владеет еще не всем. Только власть может дать полное удовлетворение всем человеческим страстям.

    — Роксолана · книга
16. «

    Женщина — как Бог: она хотела бы властвовать над мужем безраздельно. А мужчина напоминает язычника: ему всегда мало бога одного, а женщин и подавно.

    Женщина — как Бог: она хотела бы властвовать над мужем безраздельно. А мужчина напоминает язычника: ему всегда мало бога одного, а женщин и подавно.

    — Ярослав Мудрый · книга
17. «

    Художники всегда остаются самими собой. Одни всю жизнь рисуют паруса, — видимо, для того, чтобы напомнить о неудержимости ветра, который несёт нас куда-то дальше и дальше; другие, словно для опровержения присказки о прошлогоднем снеге, все рисуют и рисуют снег; те изображают коней, а другие – женщин.

    Художники всегда остаются самими собой. Одни всю жизнь рисуют паруса, — видимо, для того, чтобы напомнить о неудержимости ветра, который несёт нас куда-то дальше и дальше; другие, словно для опровержения присказки о прошлогоднем снеге, все рисуют и рисуют снег; те изображают коней, а другие – женщин.

    — Диво · книга
18. «

    Каждый старался создать что-то такое, чего ещё никто не творил и не видел, каждому хотелось хотя бы на короткое время очутиться в вольном мире красоты, вызванном собственным воображением, почувствовать себя безраздельным властелином, господином, свободным во всём, ибо подлинную свободу даёт только выполняемая тобою работа, которую способен выполнить один ты в целом свете.

    Каждый старался создать что-то такое, чего ещё никто не творил и не видел, каждому хотелось хотя бы на короткое время очутиться в вольном мире красоты, вызванном собственным воображением, почувствовать себя безраздельным властелином, господином, свободным во всём, ибо подлинную свободу даёт только выполняемая тобою работа, которую способен выполнить один ты в целом свете.

    — Диво · книга
19. «

    Трех вещей жаждет прежде всего человек. Первое: жить. Всегда, хоть на день или на час больше другого, но жить, жить! Второе: быть счастливым. Счастье можно найти даже в страдании, если это страдание от любви или ненависти, можно быть счастливым и умирая, но когда умираешь борясь, превозмогая, побеждая. Любовь может стать величайшим счастьем, но как же много нужно еще для этого, ибо не одной только любовью жив человек. Поэтому неизбежно выплывает третья предпосылка человеческого существования: знания. Даже ребенок не хочет жить в незнании. Жить, чтобы искать истину, и в этом счастье.

    Трех вещей жаждет прежде всего человек. Первое: жить. Всегда, хоть на день или на час больше другого, но жить, жить! Второе: быть счастливым. Счастье можно найти даже в страдании, если это страдание от любви или ненависти, можно быть счастливым и умирая, но когда умираешь борясь, превозмогая, побеждая. Любовь может стать величайшим счастьем, но как же много нужно еще для этого, ибо не одной только любовью жив человек. Поэтому неизбежно выплывает третья предпосылка человеческого существования: знания. Даже ребенок не хочет жить в незнании. Жить, чтобы искать истину, и в этом счастье.

    — Роксолана · книга