21 мыслей Павла Архиповича Загребельного без воды

Ниже 21 цитата Павла Архиповича Загребельного — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   А может, темнота стала для нее богом? Женским богом, ибо женщина царит только в темноте, творя истинное чудо, побуждая в душе жестокого деспота доброту, нежность, ум, справедливость, простоту и восхищение.

   А может, темнота стала для нее богом? Женским богом, ибо женщина царит только в темноте, творя истинное чудо, побуждая в душе жестокого деспота доброту, нежность, ум, справедливость, простоту и восхищение.

   — Роксолана · книга
2. «

   Не спрашивай Меджнуна о любви: он очарован. Не надейся, что тайну откроет тебе Ферхад: это только сказка. Спрашивай меня о знаках любви — я расскажу тебе. Милая моя, станешь свечой, а твой милый — мотыльком.

   Не спрашивай Меджнуна о любви: он очарован. Не надейся, что тайну откроет тебе Ферхад: это только сказка. Спрашивай меня о знаках любви — я расскажу тебе. Милая моя, станешь свечой, а твой милый — мотыльком.

   — Роксолана · книга
3. «

   Такова участь всех, кто оказывается на перепутье: к ним сплываются наибольшие богатства, но следом за ними идут те, которые хотели бы богатства прибрать к своим рукам. Если хочешь подольше продержаться, то будь либо могучим, чтобы дать отпор, либо хитрым.

   Такова участь всех, кто оказывается на перепутье: к ним сплываются наибольшие богатства, но следом за ними идут те, которые хотели бы богатства прибрать к своим рукам. Если хочешь подольше продержаться, то будь либо могучим, чтобы дать отпор, либо хитрым.

   — Диво · книга
4. «

   Женщина — как Бог: она хотела бы властвовать над мужем безраздельно. А мужчина напоминает язычника: ему всегда мало бога одного, а женщин и подавно.

   Женщина — как Бог: она хотела бы властвовать над мужем безраздельно. А мужчина напоминает язычника: ему всегда мало бога одного, а женщин и подавно.

   — Ярослав Мудрый · книга
5. «

   Человек появляется один раз и исчезает, и это самое неповторимое и самое прекрасное из всего, что может быть.

   Человек появляется один раз и исчезает, и это самое неповторимое и самое прекрасное из всего, что может быть.

   — Тая Зыкина · книга
6. «

   Он твёрдо знал, что всегда нужно вмешиваться самому, бросаться в самый водоворот, врываться в самый ад боя и состязания, ибо только там чувствуешь себя живучим и неподвластным смерти.

   Он твёрдо знал, что всегда нужно вмешиваться самому, бросаться в самый водоворот, врываться в самый ад боя и состязания, ибо только там чувствуешь себя живучим и неподвластным смерти.

   — Диво · книга
7. «

   Любовь, молитва и война начинаются всегда прекрасно. А кончаются?

   Любовь, молитва и война начинаются всегда прекрасно. А кончаются?

   — Роксолана · книга
8. «

   Когда человек сам роет себе могилу, что остаётся? Подтолкнуть его туда, вот и всё!

   Когда человек сам роет себе могилу, что остаётся? Подтолкнуть его туда, вот и всё!

   — Роксолана · книга
9. «

   Лишний приятель, пусть пока и ребёнок, всегда лучше, чем ещё один враг, пусть самый ничтожный и бессильный.

   Лишний приятель, пусть пока и ребёнок, всегда лучше, чем ещё один враг, пусть самый ничтожный и бессильный.

   — Диво · книга
10. «

    Но можно ли бежать от красоты, увидев её хотя бы один раз?

    Но можно ли бежать от красоты, увидев её хотя бы один раз?

    — Диво · книга
11. «

    Среди людей науки должны существовать определённые нормы поведения, должна быть солидарность – между учёными она должна быть даже в ошибках, как между святыми и женщинами – в грехах.

    Среди людей науки должны существовать определённые нормы поведения, должна быть солидарность – между учёными она должна быть даже в ошибках, как между святыми и женщинами – в грехах.

    — Диво · книга
12. «

    Умного всегда легче предостеречь, а то и напугать, чем глупого.

    Умного всегда легче предостеречь, а то и напугать, чем глупого.

    — Роксолана · книга
13. «

    Женщины могут прощать все, но только не рабство и унижение.

    Женщины могут прощать все, но только не рабство и унижение.

    — Роксолана · книга
14. «

    Каждый старался создать что-то такое, чего ещё никто не творил и не видел, каждому хотелось хотя бы на короткое время очутиться в вольном мире красоты, вызванном собственным воображением, почувствовать себя безраздельным властелином, господином, свободным во всём, ибо подлинную свободу даёт только выполняемая тобою работа, которую способен выполнить один ты в целом свете.

    Каждый старался создать что-то такое, чего ещё никто не творил и не видел, каждому хотелось хотя бы на короткое время очутиться в вольном мире красоты, вызванном собственным воображением, почувствовать себя безраздельным властелином, господином, свободным во всём, ибо подлинную свободу даёт только выполняемая тобою работа, которую способен выполнить один ты в целом свете.

    — Диво · книга
15. «

    Трех вещей жаждет прежде всего человек. Первое: жить. Всегда, хоть на день или на час больше другого, но жить, жить! Второе: быть счастливым. Счастье можно найти даже в страдании, если это страдание от любви или ненависти, можно быть счастливым и умирая, но когда умираешь борясь, превозмогая, побеждая. Любовь может стать величайшим счастьем, но как же много нужно еще для этого, ибо не одной только любовью жив человек. Поэтому неизбежно выплывает третья предпосылка человеческого существования: знания. Даже ребенок не хочет жить в незнании. Жить, чтобы искать истину, и в этом счастье.

    Трех вещей жаждет прежде всего человек. Первое: жить. Всегда, хоть на день или на час больше другого, но жить, жить! Второе: быть счастливым. Счастье можно найти даже в страдании, если это страдание от любви или ненависти, можно быть счастливым и умирая, но когда умираешь борясь, превозмогая, побеждая. Любовь может стать величайшим счастьем, но как же много нужно еще для этого, ибо не одной только любовью жив человек. Поэтому неизбежно выплывает третья предпосылка человеческого существования: знания. Даже ребенок не хочет жить в незнании. Жить, чтобы искать истину, и в этом счастье.

    — Роксолана · книга
16. «

    Наверное, время обладает способностью уплотняться в самые напряженные периоды твоей жизни, когда же наступает расслабление, тогда невидимая пружина, которая с умной жестокостью сжимала все — и время, и события, и всю жизнь, — тоже расслабляется, и уже ветры не дуют, не поторапливают события, унимаются даже дьяволы непокоя, наступает тишина, ленивая разнеженность, никчемность, чуть ли не угасание. А поэтому для настоящего человека спасение только в напряжении, в вечном неудовлетворении достигнутым и сделанным.

    Наверное, время обладает способностью уплотняться в самые напряженные периоды твоей жизни, когда же наступает расслабление, тогда невидимая пружина, которая с умной жестокостью сжимала все — и время, и события, и всю жизнь, — тоже расслабляется, и уже ветры не дуют, не поторапливают события, унимаются даже дьяволы непокоя, наступает тишина, ленивая разнеженность, никчемность, чуть ли не угасание. А поэтому для настоящего человека спасение только в напряжении, в вечном неудовлетворении достигнутым и сделанным.

    — Роксолана · книга
17. «

    Отправляясь в походы, Сулейман никогда не брал на себя командование войском, каждый раз назначал сераскером великого визиря. Это было довольно удобно, потому что все неудачи падали на сераскера, успехи принадлежали султану.

    Отправляясь в походы, Сулейман никогда не брал на себя командование войском, каждый раз назначал сераскером великого визиря. Это было довольно удобно, потому что все неудачи падали на сераскера, успехи принадлежали султану.

    — Султан Сулейман I Великолепный · книга
18. «

    Человек, став на ноги и возвысившись над миром животных, сразу как бы раздвоился на часть верхнюю, где дух и мысль, и нижнюю, которую телесность тянет к земле, толкает к низменному, к первобытной грязи. Верхней служат мудрецы и боги, нижней — подхалимы. Они из человеческих отбросов самые древние. Покончить с ними невозможно. Единственный способ — снова встать на четвереньки?

    Человек, став на ноги и возвысившись над миром животных, сразу как бы раздвоился на часть верхнюю, где дух и мысль, и нижнюю, которую телесность тянет к земле, толкает к низменному, к первобытной грязи. Верхней служат мудрецы и боги, нижней — подхалимы. Они из человеческих отбросов самые древние. Покончить с ними невозможно. Единственный способ — снова встать на четвереньки?

    — Роксолана · книга
19. «

    Может, когда уже нет не только собственной сорочки на теле, но и надежд, то тогда ты беззаботнейший человек на свете.

    Может, когда уже нет не только собственной сорочки на теле, но и надежд, то тогда ты беззаботнейший человек на свете.

    — Роксолана · книга
20. «

    Как ни тяжело бывает иной раз среди людей, но нужно с ними жить, потому что без них никак нельзя.

    Как ни тяжело бывает иной раз среди людей, но нужно с ними жить, потому что без них никак нельзя.

    — Диво · книга