41 цитата Петра Георгиевича Щедровицкого

Петр Георгиевич Щедровицкий — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 41 цитата: коротко, точно, без воды.

1. «

   Человек может действовать (трудиться и бороться), руководствуясь даже ошибкой и заблуждением. Он в силах некоторое время удерживать ее в «природе» (как минимум, в реальности своего мышления, мотивации), но именно в таком удержании ошибки обнаруживается, что ложное не абсолютно ничтожно. Рассогласование с реальностью само вполне реально, а потому участвует в судьбе человека (например, в качестве идеала, замысла, проекта). Всякое заблуждение предполагает свой уникальный путь исправления и некое позитивное содержание. Труд и борьба направлены на «исправление» ошибки, то есть к утверждению истины, чем они обеспечивают качественные сдвиги в истории.

   Человек может действовать (трудиться и бороться), руководствуясь даже ошибкой и заблуждением. Он в силах некоторое время удерживать ее в «природе» (как минимум, в реальности своего мышления, мотивации), но именно в таком удержании ошибки обнаруживается, что ложное не абсолютно ничтожно. Рассогласование с реальностью само вполне реально, а потому участвует в судьбе человека (например, в качестве идеала, замысла, проекта). Всякое заблуждение предполагает свой уникальный путь исправления и некое позитивное содержание. Труд и борьба направлены на «исправление» ошибки, то есть к утверждению истины, чем они обеспечивают качественные сдвиги в истории.
2. «

   Вслед за Гегелем Кожев считал национальное государство подлинным носителем права, но с тем отличием, что в будущем (в грядущей Империи) такое государство обречено на исчезновение. Национальное государство (равно как его предшественники, начиная с самых архаичных древних царств) соединяет в себе политические и правовые функции. Политическое Кожев — под непосредственным влиянием К. Шмитта — определял как отношение «друга — врага». Пока с другим соотносятся как с врагом, существуют политические отношения, для которых нет «третьего», нет ни законодателя, ни судьи. В борьбе не на жизнь, а на смерть не может быть правового вмешательства. Правовые отношения возможны только между «друзьями», и национальное государство в этом смысле есть сообщество «друзей»; конфликты между ними могут решаться юридическими процедурами. Суверенные государства неизбежно враждебны друг к другу, и мирный договор между ними может быть в любой момент расторгнут.

   Вслед за Гегелем Кожев считал национальное государство подлинным носителем права, но с тем отличием, что в будущем (в грядущей Империи) такое государство обречено на исчезновение. Национальное государство (равно как его предшественники, начиная с самых архаичных древних царств) соединяет в себе политические и правовые функции. Политическое Кожев — под непосредственным влиянием К. Шмитта — определял как отношение «друга — врага». Пока с другим соотносятся как с врагом, существуют политические отношения, для которых нет «третьего», нет ни законодателя, ни судьи. В борьбе не на жизнь, а на смерть не может быть правового вмешательства. Правовые отношения возможны только между «друзьями», и национальное государство в этом смысле есть сообщество «друзей»; конфликты между ними могут решаться юридическими процедурами. Суверенные государства неизбежно враждебны друг к другу, и мирный договор между ними может быть в любой момент расторгнут.
3. «

   В философии и методологии знание о незнании называется «проблемой». Поэтому три ключевых технологических момента любого управления — проблематизация, выявление «зоны незнания»; выделение проблем и их фиксация; переход к проектированию. Любой проект — оборотная сторона проблемы.

   В философии и методологии знание о незнании называется «проблемой». Поэтому три ключевых технологических момента любого управления — проблематизация, выявление «зоны незнания»; выделение проблем и их фиксация; переход к проектированию. Любой проект — оборотная сторона проблемы.
4. «

   Лаппо-Данилевский рассматривает типологическое обобщение прежде всего как эвристический прием исследовательской работы. Менгер, напротив, как я пытался показать, трактует тип онтологически, как идеальное выражение причинно-следственных связей, определяющих сущность и меру явлений. Каковы гарантии «истинности» точных законов? Забегая вперёд, можно сказать, что Менгер неоднократно формулирует тот набор условий, при котором, точные законы политической экономии могут претендовать на истинность. Как сами формулировки, так и их число и порядок изложения в разных работах основоположника австрийской школы и даже в разных разделах двух основных работ отличается друг от друга. Иногда даже складывается впечатление, что Менгер самим своим рассуждением как бы нащупывает сами эти «условия» и рамки истинности выдвигаемых точных законов хозяйственной деятельности. Другими словами, идеальный тип, который описывает Менгер и который он кладет в основу точной науки о народном хозяйстве, схватывает и схематизирует, как скажет Макс Вебер спустя почти 30 лет после выхода в свет «Оснований политической экономии» , устройство «целерационального действия».

   Лаппо-Данилевский рассматривает типологическое обобщение прежде всего как эвристический прием исследовательской работы. Менгер, напротив, как я пытался показать, трактует тип онтологически, как идеальное выражение причинно-следственных связей, определяющих сущность и меру явлений. Каковы гарантии «истинности» точных законов? Забегая вперёд, можно сказать, что Менгер неоднократно формулирует тот набор условий, при котором, точные законы политической экономии могут претендовать на истинность. Как сами формулировки, так и их число и порядок изложения в разных работах основоположника австрийской школы и даже в разных разделах двух основных работ отличается друг от друга. Иногда даже складывается впечатление, что Менгер самим своим рассуждением как бы нащупывает сами эти «условия» и рамки истинности выдвигаемых точных законов хозяйственной деятельности. Другими словами, идеальный тип, который описывает Менгер и который он кладет в основу точной науки о народном хозяйстве, схватывает и схематизирует, как скажет Макс Вебер спустя почти 30 лет после выхода в свет «Оснований политической экономии» , устройство «целерационального действия».
5. «

   Образовательная политика не может быть оторвана от региональной политики и промышленной политики и разворачиваться отдельно от них. Инвестиции в систему подготовки не могут быть отделены от трансформации системы «здравостроительства», экологической и культурной политики. При этом главным приоритетом политики развития является формирование институтов поддержки циклов жизни знаний.

   Образовательная политика не может быть оторвана от региональной политики и промышленной политики и разворачиваться отдельно от них. Инвестиции в систему подготовки не могут быть отделены от трансформации системы «здравостроительства», экологической и культурной политики. При этом главным приоритетом политики развития является формирование институтов поддержки циклов жизни знаний.
6. «

   Таким образом, если Желание посягает на не-Я «природное», то Я тоже будет «природным». И это природное Я, целиком зависимое от природного предмета, может раскрыться себе и другим только как Самоощущение. Ему никогда не достичь Самосознания. Для того чтобы возникло Самосознание, нужен не-природный предмет Желания, что-то, что превосходило бы налично-данное. Итак, только такое Желание, предмет которого — другое Желание, взятое как таковое, сотворяет посредством отрицающего и ассимилирующего действия, приносящего удовлетворение, некое Я, по существу иное, нежели «Я» животное.

   Таким образом, если Желание посягает на не-Я «природное», то Я тоже будет «природным». И это природное Я, целиком зависимое от природного предмета, может раскрыться себе и другим только как Самоощущение. Ему никогда не достичь Самосознания. Для того чтобы возникло Самосознание, нужен не-природный предмет Желания, что-то, что превосходило бы налично-данное. Итак, только такое Желание, предмет которого — другое Желание, взятое как таковое, сотворяет посредством отрицающего и ассимилирующего действия, приносящего удовлетворение, некое Я, по существу иное, нежели «Я» животное.
7. «

   В своей статье «Тирания и мудрость» (1950) А. Кожев различает два типа тирании: тиранию, идеал которой дан только в форме утопии и которая осуществляется исключительно во благо одного социального класса, и тиранию, идеал которой дан в форме действующей, ведущей к социальным преобразованиям идеи и которая осуществляется ввиду универсального (национального, имперского, гуманистического) горизонта. Оказывается ли сегодня, спустя много веков после завершения Ксенофонтом трактата «Гиерон», принципиально возможной «популярная и просвещенная» тирания уже не в качестве лишь утопического проекта? Такой вопрос ставит перед нами Кожев.

   В своей статье «Тирания и мудрость» (1950) А. Кожев различает два типа тирании: тиранию, идеал которой дан только в форме утопии и которая осуществляется исключительно во благо одного социального класса, и тиранию, идеал которой дан в форме действующей, ведущей к социальным преобразованиям идеи и которая осуществляется ввиду универсального (национального, имперского, гуманистического) горизонта. Оказывается ли сегодня, спустя много веков после завершения Ксенофонтом трактата «Гиерон», принципиально возможной «популярная и просвещенная» тирания уже не в качестве лишь утопического проекта? Такой вопрос ставит перед нами Кожев.
8. «

   Наш основной тезис состоит в том, что у психологического профессионального сообщества в новом веке существует чрезвычайно значимая миссия. Эта миссия состоит в продвижении инновационной модели развития в целом и ее отдельных составляющих в самые различные отрасли и сферы деятельности. От того, как будет происходить подобное продвижение зависит, на наш взгляд, и место России в мире, и конкурентоспособность отдельных экономических и социокультурных проектов и, (важно!) — адаптационные возможности отдельного человека. Таким образом, принятие этой миссии позволит психологии реализовать свою систему ценностей и свой гуманитарно-технологический потенциал.

   Наш основной тезис состоит в том, что у психологического профессионального сообщества в новом веке существует чрезвычайно значимая миссия. Эта миссия состоит в продвижении инновационной модели развития в целом и ее отдельных составляющих в самые различные отрасли и сферы деятельности. От того, как будет происходить подобное продвижение зависит, на наш взгляд, и место России в мире, и конкурентоспособность отдельных экономических и социокультурных проектов и, (важно!) — адаптационные возможности отдельного человека. Таким образом, принятие этой миссии позволит психологии реализовать свою систему ценностей и свой гуманитарно-технологический потенциал.
9. «

   Как уже было сказано выше, я не стал убирать из этого текста элементы критики применимости типологического метода для решения задач выявления сущностных причин социальных явлений, которые ставил перед собой Менгер. Менгер, как Вы помните рассматривал метод идеальных типов как путь к построению точной теории в области народного хозяйства. Лаппо-Данилевский, напротив, считает, что на этом пути не могут быть обнаружены устойчивые причинно-следственные связи и найдены точные законы [истории].

   Как уже было сказано выше, я не стал убирать из этого текста элементы критики применимости типологического метода для решения задач выявления сущностных причин социальных явлений, которые ставил перед собой Менгер. Менгер, как Вы помните рассматривал метод идеальных типов как путь к построению точной теории в области народного хозяйства. Лаппо-Данилевский, напротив, считает, что на этом пути не могут быть обнаружены устойчивые причинно-следственные связи и найдены точные законы [истории].
10. «

    Человек сам по себе, попадая в какую-то ситуацию с жесткими границами, в 99% случаев будет вести себя в соответствии с этими границами. Людей, которые могут всерьез пойти против течения, единицы всегда. И, обратите внимание, вот тут вступает не мышление, а воля. Хотя Георгий Петрович (мой отец), может это не цитата, но это смысл, он всегда говорил, что воля — это способность употреблять мышление. Т.е. если у нас есть принцип, он абстрактный, он не про эту ситуацию, и не про нас, он — вообще, то если мы его можем на себя надеть, тогда формируется воля.

    Человек сам по себе, попадая в какую-то ситуацию с жесткими границами, в 99% случаев будет вести себя в соответствии с этими границами. Людей, которые могут всерьез пойти против течения, единицы всегда. И, обратите внимание, вот тут вступает не мышление, а воля. Хотя Георгий Петрович (мой отец), может это не цитата, но это смысл, он всегда говорил, что воля — это способность употреблять мышление. Т.е. если у нас есть принцип, он абстрактный, он не про эту ситуацию, и не про нас, он — вообще, то если мы его можем на себя надеть, тогда формируется воля.
11. «

    «Понятие власти» (1942) А. Кожева (1902–1968) предлагает анализ «власти Целого» в ее отличии от «власти Большинства». Власть Отца хорошо выражает сторону «наследственности», «постоянства» Целого. Следовательно, можно сказать, что Власть «всеобщей воли» принадлежит к типу «Отца»: это — Власть «причины» («конечной цели»), а тем самым «традиции», всего того, что способствует сохранению идентичности. Иначе говоря, такая идентичность детерминирует гармонию Частей. А в человеческом мире (социальном или политическом) эта гармония не может быть чем-то иным, помимо Справедливости. Власть «всеобщей воли» есть тем самым Власть Отца с прибавлением Власти Судьи, причем первая является «носителем» или «первоначалом». Если мы перейдем теперь от Власти Целого к Власти Большинства, то сразу заметим, как исчезает элемент Власти Судьи. Само существование Меньшинства показывает, что Части Целого не находятся в гармонии, а это означает, что в Целом не господствует «Справедливость». Насколько Большинство ссылается на то, что оно в большинстве, включая и его взаимоотношения с Меньшинством, настолько оно не может ссылаться на Власть Судьи. Так как у него нет никакого иного авторитета, оно должно опираться только на силу.

    «Понятие власти» (1942) А. Кожева (1902–1968) предлагает анализ «власти Целого» в ее отличии от «власти Большинства». Власть Отца хорошо выражает сторону «наследственности», «постоянства» Целого. Следовательно, можно сказать, что Власть «всеобщей воли» принадлежит к типу «Отца»: это — Власть «причины» («конечной цели»), а тем самым «традиции», всего того, что способствует сохранению идентичности. Иначе говоря, такая идентичность детерминирует гармонию Частей. А в человеческом мире (социальном или политическом) эта гармония не может быть чем-то иным, помимо Справедливости. Власть «всеобщей воли» есть тем самым Власть Отца с прибавлением Власти Судьи, причем первая является «носителем» или «первоначалом». Если мы перейдем теперь от Власти Целого к Власти Большинства, то сразу заметим, как исчезает элемент Власти Судьи. Само существование Меньшинства показывает, что Части Целого не находятся в гармонии, а это означает, что в Целом не господствует «Справедливость». Насколько Большинство ссылается на то, что оно в большинстве, включая и его взаимоотношения с Меньшинством, настолько оно не может ссылаться на Власть Судьи. Так как у него нет никакого иного авторитета, оно должно опираться только на силу.
12. «

    В современном динамичном мире развитие регионов перестает быть простой реализацией когда-то написанных «кабинетных» программ. Оно все больше становится постоянным поиском новых идей, конструированием схем управления региональными процессами, согласованием процедур постановки проблем и выделения приоритетов, технологий разработки региональных проектов, программ и стратегий, механизмов мониторинга и так далее. Каждый шаг экономического развития — это пересмотр сложившейся практики региональной политики, определение новых механизмов, институтов и приоритетов.

    В современном динамичном мире развитие регионов перестает быть простой реализацией когда-то написанных «кабинетных» программ. Оно все больше становится постоянным поиском новых идей, конструированием схем управления региональными процессами, согласованием процедур постановки проблем и выделения приоритетов, технологий разработки региональных проектов, программ и стратегий, механизмов мониторинга и так далее. Каждый шаг экономического развития — это пересмотр сложившейся практики региональной политики, определение новых механизмов, институтов и приоритетов.
13. «

    Обращаясь к прояснению феномена авторитета, А. Кожев различает политическую тиранию и деспотизм. Статья «Тирания и мудрость» (1950) анализирует тайное желание тирана (и любого политика) – направлять выбор человека посредством организации «подчинения без принуждения». Подчинение политику тем более связано с «авторитетом», чем менее власть прибегает к чистой насильственной мощи (включая угрозу оной). Иными словами, политик ищет признания со стороны равных – настолько, насколько предполагаемое «равенство» не превращается в угрозу самой его власти. Поскольку политиком (как политиком) движет желание признания, а ценность признания прямо пропорциональна мере присущей ему «добровольности», идеал, к которому устремлен политический деятель, по форме своей определен «всеобщим признанием». Таким образом, «разумный тиран» стремится к упразднению тирании, насколько данное упразднение не утопично в настоящий момент времени, а также к выстраиванию эффективной сети социальной коммуникации, избавляющей от чрезмерного применения силы.

    Обращаясь к прояснению феномена авторитета, А. Кожев различает политическую тиранию и деспотизм. Статья «Тирания и мудрость» (1950) анализирует тайное желание тирана (и любого политика) – направлять выбор человека посредством организации «подчинения без принуждения». Подчинение политику тем более связано с «авторитетом», чем менее власть прибегает к чистой насильственной мощи (включая угрозу оной). Иными словами, политик ищет признания со стороны равных – настолько, насколько предполагаемое «равенство» не превращается в угрозу самой его власти. Поскольку политиком (как политиком) движет желание признания, а ценность признания прямо пропорциональна мере присущей ему «добровольности», идеал, к которому устремлен политический деятель, по форме своей определен «всеобщим признанием». Таким образом, «разумный тиран» стремится к упразднению тирании, насколько данное упразднение не утопично в настоящий момент времени, а также к выстраиванию эффективной сети социальной коммуникации, избавляющей от чрезмерного применения силы.
14. «

    Согласно «Очерку феноменологии права» (1943) А. Кожева, диалектика господина и раба, а точнее, тот риск, которым она сопровождается, и труд, к которому она ведет, является подлинным истоком человека в его историчности. Иными словами, диалектика господина и раба является лишь отображением диалектики природы и истории в человеческом существовании, а значит, и началом собственно человеческих права и морали.

    Согласно «Очерку феноменологии права» (1943) А. Кожева, диалектика господина и раба, а точнее, тот риск, которым она сопровождается, и труд, к которому она ведет, является подлинным истоком человека в его историчности. Иными словами, диалектика господина и раба является лишь отображением диалектики природы и истории в человеческом существовании, а значит, и началом собственно человеческих права и морали.
15. «

    А. Кожев анализирует различные аргументы в пользу отказа философа от политического действия и находит их неудовлетворительными. Не более удовлетворительны, согласно статье «Тирания и мудрость» (1950), философские аргументы в пользу политической вовлеченности философа. Кожев утверждает невозможность однозначного решения данной проблемы исключительно в плоскости дискуссии и, опираясь на Гегеля, тематизирует метод «исторической верификации» как возможный (хотя и всегда временный) способ выхода из указанного противоречия. Подобную историческую верификацию Кожев трактует как «активный диалог», который предполагает различение победы в чисто «словесном диалоге» и убедительного критерия истины.

    А. Кожев анализирует различные аргументы в пользу отказа философа от политического действия и находит их неудовлетворительными. Не более удовлетворительны, согласно статье «Тирания и мудрость» (1950), философские аргументы в пользу политической вовлеченности философа. Кожев утверждает невозможность однозначного решения данной проблемы исключительно в плоскости дискуссии и, опираясь на Гегеля, тематизирует метод «исторической верификации» как возможный (хотя и всегда временный) способ выхода из указанного противоречия. Подобную историческую верификацию Кожев трактует как «активный диалог», который предполагает различение победы в чисто «словесном диалоге» и убедительного критерия истины.
16. «

    Практически все экспертные сообщества и группы, независимо от политических пристрастий и культурной принадлежности, согласны, что в мире происходят кардинальные изменения. В последнее десятилетие ХХ века предпринимались попытки осмыслить направление и масштаб событий — ведь от правильного ответа на вопрос о сути происходящих макропроцессов зависит наша способность подготовиться к изменениям и приспособиться к ним. Мы исходим из гипотезы, что производство нововведений и превращение этой сферы в хозяйственно-экономический и социокультурный уклад современного мирового развития задает основные направления изменений в начале столетия. От экономики производства товаров и услуг массового спроса человечество переходит к экономике производства и расширенного воспроизводства нововведений.

    Практически все экспертные сообщества и группы, независимо от политических пристрастий и культурной принадлежности, согласны, что в мире происходят кардинальные изменения. В последнее десятилетие ХХ века предпринимались попытки осмыслить направление и масштаб событий — ведь от правильного ответа на вопрос о сути происходящих макропроцессов зависит наша способность подготовиться к изменениям и приспособиться к ним. Мы исходим из гипотезы, что производство нововведений и превращение этой сферы в хозяйственно-экономический и социокультурный уклад современного мирового развития задает основные направления изменений в начале столетия. От экономики производства товаров и услуг массового спроса человечество переходит к экономике производства и расширенного воспроизводства нововведений.
17. «

    Человек — это система, для которого то, чего нет, будущее, более реально чем то, что есть. Человек — это проектное существо. Эта проектность по всей видимости лежит настолько в глубоких этажах нашего психо-физиологического устройства и сознания, что мы до сих пор не понимаем, как оно там работает. Последние исследования психофизиологических процессов показали следующую вещь: для сознания без разницы виртуальный или реальный мир. Сознание воспринимает виртуальность как реальность. Т.е. те же самые нейроны задействуются и структурируются в те же самые трассы движения импульсов как и при взаимодействии с тем, что мы считаем реальностью. То же самое лежит в механизме времЕнности действия, например планирования. Сам момент, что материя времени структурируется в некие фазы, этапы, которые соотносятся с некими фазами жизни, и приобретают некий личностный смысл, это глубинный механизм. И именно эту сторону мы, как представители методологической школы, рисуем в схеме шага развития. В этой схеме есть некая ситуация прошлого, некая ситуация будущего, и есть переход из прошлого в будущее, которое суть настоящее, которое работает с образами прошлого и образами будущего. Соединяя и переконфигурируя их в некоторые структуры. Теперь надо сказать еще одну фразу. По всей видимости таким предметом, который фиксирует устремленность человека в будущее, когда-то психологи и философы назвали смыслом. Мы говорим, что человек действует осмысленно. Или наоборот — он потерял смысл. Или — нужно восстановить смысл. Смысл есть такая организованность человеческой мыследеятельности, которая привязана к этому горизонту действия.

    Человек — это система, для которого то, чего нет, будущее, более реально чем то, что есть. Человек — это проектное существо. Эта проектность по всей видимости лежит настолько в глубоких этажах нашего психо-физиологического устройства и сознания, что мы до сих пор не понимаем, как оно там работает. Последние исследования психофизиологических процессов показали следующую вещь: для сознания без разницы виртуальный или реальный мир. Сознание воспринимает виртуальность как реальность. Т.е. те же самые нейроны задействуются и структурируются в те же самые трассы движения импульсов как и при взаимодействии с тем, что мы считаем реальностью. То же самое лежит в механизме времЕнности действия, например планирования. Сам момент, что материя времени структурируется в некие фазы, этапы, которые соотносятся с некими фазами жизни, и приобретают некий личностный смысл, это глубинный механизм. И именно эту сторону мы, как представители методологической школы, рисуем в схеме шага развития. В этой схеме есть некая ситуация прошлого, некая ситуация будущего, и есть переход из прошлого в будущее, которое суть настоящее, которое работает с образами прошлого и образами будущего. Соединяя и переконфигурируя их в некоторые структуры. Теперь надо сказать еще одну фразу. По всей видимости таким предметом, который фиксирует устремленность человека в будущее, когда-то психологи и философы назвали смыслом. Мы говорим, что человек действует осмысленно. Или наоборот — он потерял смысл. Или — нужно восстановить смысл. Смысл есть такая организованность человеческой мыследеятельности, которая привязана к этому горизонту действия.
18. «

    Схема очень проста. Процесс обучения направлен на освоение различных знаковых [семиотических] систем, которые в свою очередь не только выступают в качестве каркасной инструментальной структуры продуктивного «действия», но и связывают отдельные акты с коллективной мыследеятельностью (МД). Процесс подготовки направлен на освоение средств деятельности. Процесс образования [в узком смысле слова] направлен на освоение представлений об объектах, с которыми «актор» имеет дело; в пределе — онтологических представлений или, как иногда говорят, картины мира. Процесс воспитания направлен на освоение ключевых ценностей и целей деятельности.

    Схема очень проста. Процесс обучения направлен на освоение различных знаковых [семиотических] систем, которые в свою очередь не только выступают в качестве каркасной инструментальной структуры продуктивного «действия», но и связывают отдельные акты с коллективной мыследеятельностью (МД). Процесс подготовки направлен на освоение средств деятельности. Процесс образования [в узком смысле слова] направлен на освоение представлений об объектах, с которыми «актор» имеет дело; в пределе — онтологических представлений или, как иногда говорят, картины мира. Процесс воспитания направлен на освоение ключевых ценностей и целей деятельности.
19. «

    Творчество — это овладение технологиями на самом высоком уровне.

    Творчество — это овладение технологиями на самом высоком уровне.
20. «

    Представляет особый интерес переход В. С. Соловьева от положительной религиозной интуиции к философской диалектике единого и многого в ходе прояснения содержания идеи Абсолюта. В результате раскрытия внутренней диалектики Абсолюта русский философ, в конечном итоге, приходит к пониманию его в качестве Сверхсущего Всеединства. Данный переход описан в работе Александра Кожева «Религиозная метафизика Владимира Соловьева»

    Представляет особый интерес переход В. С. Соловьева от положительной религиозной интуиции к философской диалектике единого и многого в ходе прояснения содержания идеи Абсолюта. В результате раскрытия внутренней диалектики Абсолюта русский философ, в конечном итоге, приходит к пониманию его в качестве Сверхсущего Всеединства. Данный переход описан в работе Александра Кожева «Религиозная метафизика Владимира Соловьева»