13 цитат Платон: цитаты со смыслома о смысле жизни

Подборка из 13 цитат Платон: цитаты со смыслома: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Благочестие любимо богами потому, что оно благочестиво, или оно благочестиво потому, что его любят боги?

   Благочестие любимо богами потому, что оно благочестиво, или оно благочестиво потому, что его любят боги?

   — Платон
2. «

   Кто приблизится к храму Муз без вдохновения, веруя, что достойно лишь мастерство, останется неумелым, и его самонадеяные стихи померкнут пред песнями безумцев.

   Кто приблизится к храму Муз без вдохновения, веруя, что достойно лишь мастерство, останется неумелым, и его самонадеяные стихи померкнут пред песнями безумцев.

   — Платон
3. «

   Бедность заключается не в уменьшении имущества, а в увеличении ненасытности.

   Бедность заключается не в уменьшении имущества, а в увеличении ненасытности.

   — Платон
4. «

   На философию потому рушится бесславие, что не по достоинству берутся за неё: не званые, а избранные должны ею заниматься.

   На философию потому рушится бесславие, что не по достоинству берутся за неё: не званые, а избранные должны ею заниматься.

   — Платон
5. «

   Заботясь о счастье других, мы находим своё собcтвенное.

   Заботясь о счастье других, мы находим своё собcтвенное.

   — Платон
6. «

   Каждый из нас — это половинка человека, рассеченного на две камбалоподобных части, и поэтому каждый ищет всегда соответствующую ему половину. <...> Таким образом, любовью называется жажда целостности и стремление к ней.

   Каждый из нас — это половинка человека, рассеченного на две камбалоподобных части, и поэтому каждый ищет всегда соответствующую ему половину. <...> Таким образом, любовью называется жажда целостности и стремление к ней.

   — Платон · книга
7. «

   Воспитание есть усвоение хороших привычек.

   Воспитание есть усвоение хороших привычек.

   — Платон
8. «

   Но пожалуй, ты будешь изумлен, что среди всего прочего лишь это одно так просто и не терпит никаких исключений, как бывает во всех остальных случаях. Бесспорно, есть люди, которым лучше умереть, чем жить, и, размышляя о них — о тех, кому лучше умереть, — ты будешь озадачен, почему считается нечестивым, если такие люди сами окажут себе благодеяние, почему они обязаны ждать, пока их облагодетельствует кто-то другой.

   Но пожалуй, ты будешь изумлен, что среди всего прочего лишь это одно так просто и не терпит никаких исключений, как бывает во всех остальных случаях. Бесспорно, есть люди, которым лучше умереть, чем жить, и, размышляя о них — о тех, кому лучше умереть, — ты будешь озадачен, почему считается нечестивым, если такие люди сами окажут себе благодеяние, почему они обязаны ждать, пока их облагодетельствует кто-то другой.

   — Платон · книга
9. «

   Что есть глаза для тела, то и познание для духа.

   Что есть глаза для тела, то и познание для духа.

   — Платон
10. «

    Время — движущееся подобие вечности.

    Время — движущееся подобие вечности.

    — Платон
11. «

    Тот, кто искушен в любовных делах, не восхваляет любимого до того, как одержит над ним победу, опасаясь неожиданностей в будущем.

    Тот, кто искушен в любовных делах, не восхваляет любимого до того, как одержит над ним победу, опасаясь неожиданностей в будущем.

    — Платон · книга
12. «

    — Значит, и тут душа философа решительно презирает тело и бежит от него, стараясь остаться наедине с собою? — Очевидно, так. — Теперь такой вопрос, Симмий. Признаём мы, что существует справедливое само по себе, или не признаем? — Ну разумеется, признаём, клянусь Зевсом. — А прекрасное и доброе? — Как же не признать? — А тебе случалось хоть раз видеть что-нибудь подобное воочию? — Конечно, нет, — сказал Симмий. — Значит, ты постиг это с помощью какого-то иного телесного чувства? Я говорю сейчас о вещах того же рода — о величине, здоровье, силе и так далее — одним словом, о том, что каждая из этих вещей представляет собою по своей сущности. Так как же, самое истинное в них мы обнаруживаем с помощью тела? Или же, напротив, кто из нас всего тщательнее и настойчивее приучит себя размышлять о каждой вещи, которую он исследует, тот всего ближе подойдет к ее истинному познанию? — Именно так. — Но в таком случае самым безукоризненным образом разрешит эту задачу тот, кто подходит к каждой вещи средствами одной лишь мысли (насколько это возможно), не привлекая в ходе размышления ни зрения, ни иного какого чувства и ни единого из них не беря в спутники рассудку, кто пытается уловить любую из сторон бытия самое по себе, во всей ее чистоте, вооруженный лишь мыслью самой по себе, тоже вполне чистой, и отрешившись как можно полнее от собственных глаз, ушей и, вообще говоря, от всего своего тела, ибо оно смущает душу всякий раз, как они действуют совместно, и не дает ей обрести истину и разумение. Разве не такой человек, Симмий, больше всех преуспеет в исследовании бытия?

    — Значит, и тут душа философа решительно презирает тело и бежит от него, стараясь остаться наедине с собою? — Очевидно, так. — Теперь такой вопрос, Симмий. Признаём мы, что существует справедливое само по себе, или не признаем? — Ну разумеется, признаём, клянусь Зевсом. — А прекрасное и доброе? — Как же не признать? — А тебе случалось хоть раз видеть что-нибудь подобное воочию? — Конечно, нет, — сказал Симмий. — Значит, ты постиг это с помощью какого-то иного телесного чувства? Я говорю сейчас о вещах того же рода — о величине, здоровье, силе и так далее — одним словом, о том, что каждая из этих вещей представляет собою по своей сущности. Так как же, самое истинное в них мы обнаруживаем с помощью тела? Или же, напротив, кто из нас всего тщательнее и настойчивее приучит себя размышлять о каждой вещи, которую он исследует, тот всего ближе подойдет к ее истинному познанию? — Именно так. — Но в таком случае самым безукоризненным образом разрешит эту задачу тот, кто подходит к каждой вещи средствами одной лишь мысли (насколько это возможно), не привлекая в ходе размышления ни зрения, ни иного какого чувства и ни единого из них не беря в спутники рассудку, кто пытается уловить любую из сторон бытия самое по себе, во всей ее чистоте, вооруженный лишь мыслью самой по себе, тоже вполне чистой, и отрешившись как можно полнее от собственных глаз, ушей и, вообще говоря, от всего своего тела, ибо оно смущает душу всякий раз, как они действуют совместно, и не дает ей обрести истину и разумение. Разве не такой человек, Симмий, больше всех преуспеет в исследовании бытия?

    — Платон · книга
13. «

    Есть три типа мужчин — любители мудрости, любители почестей и любители наград.

    Есть три типа мужчин — любители мудрости, любители почестей и любители наград.

    — Платон