145 мыслей Поппи Брайта без воды

Поппи Брайт — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 145 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Я вдруг понял, что у меня талант покидать мрачные места. Хотелось надеяться, что я найду такой уголок, где захочется остаться.

   Я вдруг понял, что у меня талант покидать мрачные места. Хотелось надеяться, что я найду такой уголок, где захочется остаться.

   — Эндрю Комптон · книга
2. «

   Убийство может быть красивым? Убийство обязано быть красивым! Иначе – чем подлинный эстет Смерти отличается от заурядного маньяка? Нью-Орлеан, столица «детей смерти», – идеальная сцена для двух актеров, разыгрывающих в декорациях Французского квартала кровавую и стильную драму, «звезды» которой узнают о своей роли в происходящем, увы, слишком поздно.

   Убийство может быть красивым? Убийство обязано быть красивым! Иначе – чем подлинный эстет Смерти отличается от заурядного маньяка? Нью-Орлеан, столица «детей смерти», – идеальная сцена для двух актеров, разыгрывающих в декорациях Французского квартала кровавую и стильную драму, «звезды» которой узнают о своей роли в происходящем, увы, слишком поздно.

   — Изысканный труп · книга
3. «

   Ты не можешь вобрать в себя всю боль мира.

   Ты не можешь вобрать в себя всю боль мира.

   — Стив Финн · книга
4. «

   Если долго сидишь на одном месте, начинаешь пускать корни.

   Если долго сидишь на одном месте, начинаешь пускать корни.

   — Захария Босх · книга
5. «

   Мне они отнюдь не показались глупыми. Их просто не обучили выражать свои мысли.

   Мне они отнюдь не показались глупыми. Их просто не обучили выражать свои мысли.

   — Изысканный труп · книга
6. «

   А что теперь у него есть, чтоб оставаться в своем уме? Поездка в клинику раз в месяц, ингаляция пентамидина и белковые липиды, длинная ночь с потоком бессмысленных фраз, которые громоздились в его воспоминаниях, грязная больничная палата на Эрлайн хайвей, набитая проститутками и наркоманами? Наркоманам тоже не легче. Всегда знать, что кто-то храпит или колется в некоем мотеле или даже в соседнем; всегда знать, что он может наложить на любого из них руки, если захочет. А хотел Люк беспрестанно. Ежеминутно представлял, как это снимет его тошноту, уничтожит разъедающую усталость, сотрет отпечаток Трана с его тела.

   А что теперь у него есть, чтоб оставаться в своем уме? Поездка в клинику раз в месяц, ингаляция пентамидина и белковые липиды, длинная ночь с потоком бессмысленных фраз, которые громоздились в его воспоминаниях, грязная больничная палата на Эрлайн хайвей, набитая проститутками и наркоманами? Наркоманам тоже не легче. Всегда знать, что кто-то храпит или колется в некоем мотеле или даже в соседнем; всегда знать, что он может наложить на любого из них руки, если захочет. А хотел Люк беспрестанно. Ежеминутно представлял, как это снимет его тошноту, уничтожит разъедающую усталость, сотрет отпечаток Трана с его тела.

   — Изысканный труп · книга
7. «

   Слезы и ветер хорошо подходили друг другу.

   Слезы и ветер хорошо подходили друг другу.

   — Рисунки на крови · книга
8. «

   Меня не терзают сожаления о содеянном. Я переживаю лишь о том, на что не решился.

   Меня не терзают сожаления о содеянном. Я переживаю лишь о том, на что не решился.

   — Изысканный труп · книга
9. «

   Вина убивает людей.

   Вина убивает людей.

   — Потерянные души · книга
10. «

    Те, кому знакома боль, приходят в ужас с самого начала. Но в любом случае спустя некоторое время, когда они накричатся, прочтут все молитвы, наблюются и поймут, что им ничто не поможет, они входят в некий экстаз.

    Те, кому знакома боль, приходят в ужас с самого начала. Но в любом случае спустя некоторое время, когда они накричатся, прочтут все молитвы, наблюются и поймут, что им ничто не поможет, они входят в некий экстаз.

    — Джей · книга
11. «

    Какого это — засыпать и просыпаться с кем-нибудь рядом каждое утро, чтобы тела привычно льнули друг к другу, и кожа пахла друг другом и общей безопасной постелью.

    Какого это — засыпать и просыпаться с кем-нибудь рядом каждое утро, чтобы тела привычно льнули друг к другу, и кожа пахла друг другом и общей безопасной постелью.

    — Захария Босх · книга
12. «

    — Я ношу черное только для того, чтобы все мои вещи сочетались друг с другом, — произнесла она торжественно, словно рассчитывала, что я ей поверю. — Тогда мне не придется думать о том, что надеть, когда я встаю по утрам.

    — Я ношу черное только для того, чтобы все мои вещи сочетались друг с другом, — произнесла она торжественно, словно рассчитывала, что я ей поверю. — Тогда мне не придется думать о том, что надеть, когда я встаю по утрам.

    — Шестой страж · книга
13. «

    Я всегда искал в знакомых долю неуверенности, не то чтобы очевидную жажду смерти, но нечто вроде апатии к жизни. Последние годы создано много описаний стереотипа убийцы, ряд списков и схем, призванных воссоздать характер закоренелого душегуба. А как насчет типажа идеальной жертвы? Они ведь существуют так же, как и мы, и неумолимо движутся к своей гибели

    Я всегда искал в знакомых долю неуверенности, не то чтобы очевидную жажду смерти, но нечто вроде апатии к жизни. Последние годы создано много описаний стереотипа убийцы, ряд списков и схем, призванных воссоздать характер закоренелого душегуба. А как насчет типажа идеальной жертвы? Они ведь существуют так же, как и мы, и неумолимо движутся к своей гибели

    — Изысканный труп · книга
14. «

    Мы всегда соблюдали крайнюю осторожность. Но однажды утром я проснулся, а он выложил свои машинки и иглы... и набрал полный шприц крови из вены... собирался всадить его в меня.

    Мы всегда соблюдали крайнюю осторожность. Но однажды утром я проснулся, а он выложил свои машинки и иглы... и набрал полный шприц крови из вены... собирался всадить его в меня.

    — Тран Винх · книга
15. «

    Непринуждённость может быть привлекательна, в определённый момент, но не маниакальная истерия.

    Непринуждённость может быть привлекательна, в определённый момент, но не маниакальная истерия.

    — Изысканный труп · книга
16. «

    Я жил, ощущая себя представителем иного рода, не человеческого.

    Я жил, ощущая себя представителем иного рода, не человеческого.

    — Эндрю Комптон · книга
17. «

    Скука — великий грех. Скука порочна и нечестива.

    Скука — великий грех. Скука порочна и нечестива.

    — Потерянные души · книга
18. «

    Глаза оказались слишком тёмными, чтоб их понять.

    Глаза оказались слишком тёмными, чтоб их понять.

    — Джей Бирн · книга
19. «

    — Потому что мне страшно одной, по ночам. Мне нужно за что-то держаться, чтобы пережить ночь. Мне все равно, за что. Лишь бы держаться. – Она опять глубоко затянулась, – Ночь – это самое страшное время. Для меня, да. Она тянется бесконечно. Она знает все мои тайны. И когда мы со Стивом лежали в постели и у меня было такое чувство, что меня сейчас разнесет на куски, а он не сможет меня удержать, потому что мы с ним ругаемся по какому-то совершенно идиотскому поводу… в общем, мне захотелось найти кого-то, кто поможет мне пережить ночь. Потому что со Стивом я все равно себя чувствовала неуверенно.

    — Потому что мне страшно одной, по ночам. Мне нужно за что-то держаться, чтобы пережить ночь. Мне все равно, за что. Лишь бы держаться. – Она опять глубоко затянулась, – Ночь – это самое страшное время. Для меня, да. Она тянется бесконечно. Она знает все мои тайны. И когда мы со Стивом лежали в постели и у меня было такое чувство, что меня сейчас разнесет на куски, а он не сможет меня удержать, потому что мы с ним ругаемся по какому-то совершенно идиотскому поводу… в общем, мне захотелось найти кого-то, кто поможет мне пережить ночь. Потому что со Стивом я все равно себя чувствовала неуверенно.

    — Энн Смит · книга
20. «

    Они оба разыгрывали из себя крутых циников, независимых одиночек, которым никто не нужен, и, чтобы не выбиваться из образа, не позволяли себе проявлять нежность друг к другу — самую обыкновенную нежность, в которой и он, и она так отчаянно нуждались.

    Они оба разыгрывали из себя крутых циников, независимых одиночек, которым никто не нужен, и, чтобы не выбиваться из образа, не позволяли себе проявлять нежность друг к другу — самую обыкновенную нежность, в которой и он, и она так отчаянно нуждались.

    — Потерянные души · книга