78 цитат Поппи Брайта о смысле жизни

Поппи Брайт — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 78 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   — Я люблю тебя, Джей. – Не могу сказать того же. Если бы я тебя любил, мы были бы скорей всего оба мертвы.

   — Я люблю тебя, Джей. – Не могу сказать того же. Если бы я тебя любил, мы были бы скорей всего оба мертвы.

   — Изысканный труп · книга
2. «

   Взъерошенные волосы торчат заостренными пучками, очки перекошены, в глазах легкое безумие: типичный турист-англичанин, вылезший напиться.

   Взъерошенные волосы торчат заостренными пучками, очки перекошены, в глазах легкое безумие: типичный турист-англичанин, вылезший напиться.

   — Изысканный труп · книга
3. «

   Он послал к чертям все, что они когда-либо могли бы сделать, чем могли бы стать. У него было право забрать только одну жизнь, свою собственную. Он обокрал их...

   Он послал к чертям все, что они когда-либо могли бы сделать, чем могли бы стать. У него было право забрать только одну жизнь, свою собственную. Он обокрал их...

   — Рисунки на крови · книга
4. «

   Временами он встречал людей, которых при других обстоятельствах мог назвать друзьями. Но как только он покидал насиженное место, эти знакомые исчезали, будто стертые ластиком с листа реальности.

   Временами он встречал людей, которых при других обстоятельствах мог назвать друзьями. Но как только он покидал насиженное место, эти знакомые исчезали, будто стертые ластиком с листа реальности.

   — Рисунки на крови · книга
5. «

   Искусство в том, чтобы научиться, как провести с кем-то свою жизнь, набраться смелости творить с кем-то рядом, расплавить души обоих до температуры лавы и слить их в сплав, который устоит против всего мира.

   Искусство в том, чтобы научиться, как провести с кем-то свою жизнь, набраться смелости творить с кем-то рядом, расплавить души обоих до температуры лавы и слить их в сплав, который устоит против всего мира.

   — Рисунки на крови · книга
6. «

   Искусство — не зеркало, а молоток.

   Искусство — не зеркало, а молоток.

   — Бертольд Брехт · книга
7. «

   Я пожелал бы ему счастливой жизни… Но теперь могу пожелать лишь достойной смерти.

   Я пожелал бы ему счастливой жизни… Но теперь могу пожелать лишь достойной смерти.

   — Изысканный труп · книга
8. «

   Ничто так хорошо не развязывает язык упрямому молчуну, как небольшая доля своевременного насилия.

   Ничто так хорошо не развязывает язык упрямому молчуну, как небольшая доля своевременного насилия.

   — Изысканный труп · книга
9. «

   Они никому не позволял коснуться себя. По большей части предпочитал одиночество. Тревор думал, что если когда-нибудь он не сможет рисовать, он умрет. Эту возможность он всегда хранил запрятанной в уголке сознания: утешение веревки или бритвы, уверенность яда на полке, который только и ждет, чтобы его проглотили. Но, уходя, он никого не возьмет с собой.

   Они никому не позволял коснуться себя. По большей части предпочитал одиночество. Тревор думал, что если когда-нибудь он не сможет рисовать, он умрет. Эту возможность он всегда хранил запрятанной в уголке сознания: утешение веревки или бритвы, уверенность яда на полке, который только и ждет, чтобы его проглотили. Но, уходя, он никого не возьмет с собой.

   — Рисунки на крови · книга
10. «

    Похоже, верующие люди всегда одиноки; может быть, именно поэтому они и объединяются в секты и церкви – чтобы быть среди тех, кто разделяет их веру.

    Похоже, верующие люди всегда одиноки; может быть, именно поэтому они и объединяются в секты и церкви – чтобы быть среди тех, кто разделяет их веру.

    — Потерянные души · книга
11. «

    Ему [Стиву] слишком часто казалось, что Дух балансирует на грани реальности в опасной близости от края. Дух жил как бы в двух мирах сразу: в Стивовом мире пива, гитар и друзей и в бледном призрачном мире своих видений. Реальный мир слишком часто давил на Духа: приводил его в замешательство и даже ранил.

    Ему [Стиву] слишком часто казалось, что Дух балансирует на грани реальности в опасной близости от края. Дух жил как бы в двух мирах сразу: в Стивовом мире пива, гитар и друзей и в бледном призрачном мире своих видений. Реальный мир слишком часто давил на Духа: приводил его в замешательство и даже ранил.

    — Потерянные души · книга
12. «

    Я дал юноше-греку билет. Он коснулся пальцем моей руки, когда отдавал его обратно, и на мгновение мне страшно захотелось перерезать ему горло.

    Я дал юноше-греку билет. Он коснулся пальцем моей руки, когда отдавал его обратно, и на мгновение мне страшно захотелось перерезать ему горло.

    — Эндрю Комптон · книга
13. «

    Тран выпал из связывающих его ремней и медленно растворился в грудной клетке Джея. Огромное, грязное, радужное пятно проедало бетонный пол вокруг них. Глаза превратились в черные пещеры. Они давали жизнь червям, поколению за поколением, пока их тела не покрылись живым одеялом. Скоро их вычистили до костей: скульптура-загадка переливалась в темноте, дожидаясь, когда можно будет рассказать свою немую историю любви.

    Тран выпал из связывающих его ремней и медленно растворился в грудной клетке Джея. Огромное, грязное, радужное пятно проедало бетонный пол вокруг них. Глаза превратились в черные пещеры. Они давали жизнь червям, поколению за поколением, пока их тела не покрылись живым одеялом. Скоро их вычистили до костей: скульптура-загадка переливалась в темноте, дожидаясь, когда можно будет рассказать свою немую историю любви.

    — Изысканный труп · книга
14. «

    До Тревора трахаться было всегда словно захлопнуть дверь перед всем миром. С Тревором это было как открывать сотни дверей.

    До Тревора трахаться было всегда словно захлопнуть дверь перед всем миром. С Тревором это было как открывать сотни дверей.

    — Захария Босх · книга
15. «

    Смерть — последний шок боли и пустоты, цена, которую мы платим за все остальное.

    Смерть — последний шок боли и пустоты, цена, которую мы платим за все остальное.

    — Вкус Полыни · книга
16. «

    Да что ты тут увидишь, кроме замаринованной в виски печени и пепла выгоревших снов?

    Да что ты тут увидишь, кроме замаринованной в виски печени и пепла выгоревших снов?

    — Рисунки на крови · книга
17. «

    Ужас — знамя человечества, которое несут с гордостью, уверенно и зачастую фальшиво.

    Ужас — знамя человечества, которое несут с гордостью, уверенно и зачастую фальшиво.

    — Изысканный труп · книга
18. «

    Я часто напоминал себе, что по крайней мере у меня есть горшок, однако это не лучшее утешение, особенно холодным зимним утром в Пейнсвике.

    Я часто напоминал себе, что по крайней мере у меня есть горшок, однако это не лучшее утешение, особенно холодным зимним утром в Пейнсвике.

    — Изысканный труп · книга
19. «

    Он был грубым и даже жестоким, но и ему тоже бывало больно, и унять эту боль можно было единственным способом — сделать вид, что ты ее не замечаешь.

    Он был грубым и даже жестоким, но и ему тоже бывало больно, и унять эту боль можно было единственным способом — сделать вид, что ты ее не замечаешь.

    — Потерянные души · книга
20. «

    ... все пребывали в своих собственных мирах, мчались по своим собственным дорогам.

    ... все пребывали в своих собственных мирах, мчались по своим собственным дорогам.

    — Потерянные души · книга