28 сильных цитат Петра Андреевича Вяземского

Пётр Андреевич Вяземский — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 28 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Для некоторых любить отечество — значит дорожить и гордиться Карамзиным, Жуковским, Пушкиным и тому подобными и подобным. Для других любить отечество — значит любить и держаться Бенкендорфа, Чернышева, Клейнмихеля и <подобное тому> прочих и прочего. Будто тот не любит отечество, кто скорбит о худых мерах правительства, а любит его тот, кто потворствует мыслью, совестью и действием всем глупостям и противозаконностям людей облечённых властью? Можно требовать повиновения, но нельзя требовать согласия.

   Для некоторых любить отечество — значит дорожить и гордиться Карамзиным, Жуковским, Пушкиным и тому подобными и подобным. Для других любить отечество — значит любить и держаться Бенкендорфа, Чернышева, Клейнмихеля и <подобное тому> прочих и прочего. Будто тот не любит отечество, кто скорбит о худых мерах правительства, а любит его тот, кто потворствует мыслью, совестью и действием всем глупостям и противозаконностям людей облечённых властью? Можно требовать повиновения, но нельзя требовать согласия.
2. «

   Из книги жизни временем сурово Все лучшие повыдраны листы: Разрозненных уж не отыщешь ты И не вплетешь их в книгу жизни снова.

   Из книги жизни временем сурово Все лучшие повыдраны листы: Разрозненных уж не отыщешь ты И не вплетешь их в книгу жизни снова.
3. «

   И жить торопится и чувствовать спешит.

   И жить торопится и чувствовать спешит.
4. «

   По жизни так скользит горячность молодая, И жить торопится, и чувствовать спешит!

   По жизни так скользит горячность молодая, И жить торопится, и чувствовать спешит!
5. «

   Что время принесет, пусть и уносит время: И человек есть персть, и персть его дела.

   Что время принесет, пусть и уносит время: И человек есть персть, и персть его дела.
6. «

   Жизнь наша, чувства, впечатленья - Не заведенные часы: Нельзя нам класть для уравненья Движенья сердца на весы.

   Жизнь наша, чувства, впечатленья - Не заведенные часы: Нельзя нам класть для уравненья Движенья сердца на весы.
7. «

   Гораздо легче сокрушить миллион войска, чем переломить одно мнение.

   Гораздо легче сокрушить миллион войска, чем переломить одно мнение.
8. «

   Женщины правят, господствуют над нами, но чем? Слабостями своими, которые нас привлекают и очаровывают.

   Женщины правят, господствуют над нами, но чем? Слабостями своими, которые нас привлекают и очаровывают.
9. «

   Что есть любовь к отечеству в нашем быту? Ненависть настоящего положения. В этой любви патриот может сказать с Жуковским: В любви я знал одни мученья.

   Что есть любовь к отечеству в нашем быту? Ненависть настоящего положения. В этой любви патриот может сказать с Жуковским: В любви я знал одни мученья.
10. «

    В воспоминаниях мы дома; А в настоящем — мы рабы Внезапной бури, перелома Желаний, случаев, судьбы.

    В воспоминаниях мы дома; А в настоящем — мы рабы Внезапной бури, перелома Желаний, случаев, судьбы.
11. «

    Она — прекрасная минувших дней медаль. Довольно б, кажется с нее и славы этой; Но ей на старости прказ сердечных жаль И хочется быть вновь ходячею монетой.

    Она — прекрасная минувших дней медаль. Довольно б, кажется с нее и славы этой; Но ей на старости прказ сердечных жаль И хочется быть вновь ходячею монетой.
12. «

    Сфинкс, не разгаданный до гроба, О нём и ныне спорят вновь; В любви его роптала злоба, А в злобе теплилась любовь.

    Сфинкс, не разгаданный до гроба, О нём и ныне спорят вновь; В любви его роптала злоба, А в злобе теплилась любовь.
13. «

    Вчера, сегодня, завтра — звенья Предвечной цепи бытия, Которой в тьме недоуменья Таятся чудные края.

    Вчера, сегодня, завтра — звенья Предвечной цепи бытия, Которой в тьме недоуменья Таятся чудные края.
14. «

    Твердят: ты с Азией Европа, Славянский и татарский Рим, И то, что зрелось до потопа, В тебе ещё и ныне зрим.

    Твердят: ты с Азией Европа, Славянский и татарский Рим, И то, что зрелось до потопа, В тебе ещё и ныне зрим.
15. «

    Беда иной литературы заключатся в том, что мыслящие люди не пишут, а пишущие не мыслят.

    Беда иной литературы заключатся в том, что мыслящие люди не пишут, а пишущие не мыслят.
16. «

    У нас от мысли до мысли пять тысяч верст.

    У нас от мысли до мысли пять тысяч верст.
17. «

    — Иные боятся ума, — говорит NN — а я как-то всё больше боюсь глупости. Во-первых, она здоровеннее и оттого сильнее и смелее; во-вторых, чаще встречается. К тому же ум часто одинок, а глупости стоит только свистнуть, и к ней прибежит на помощь целая артель товарищей и однокашников.

    — Иные боятся ума, — говорит NN — а я как-то всё больше боюсь глупости. Во-первых, она здоровеннее и оттого сильнее и смелее; во-вторых, чаще встречается. К тому же ум часто одинок, а глупости стоит только свистнуть, и к ней прибежит на помощь целая артель товарищей и однокашников.
18. «

    Я думаю, моё дело не действие, а ощущение: меня надобно держать как комнатный термометр: он не может ни нагреть, ни освежить покоя, но никто скорее и вернее его не почувствует настоящей температуры.

    Я думаю, моё дело не действие, а ощущение: меня надобно держать как комнатный термометр: он не может ни нагреть, ни освежить покоя, но никто скорее и вернее его не почувствует настоящей температуры.
19. «

    Мне не к лицу шутить, не по душе смеяться, Остаться должен я при немощи своей. Зачем, отжившему, живым мне притворяться? Болезненный мой смех всех слёз моих грустней.

    Мне не к лицу шутить, не по душе смеяться, Остаться должен я при немощи своей. Зачем, отжившему, живым мне притворяться? Болезненный мой смех всех слёз моих грустней.
20. «

    Здесь чудо — барские палаты С гербом, где вписан знатный род; Вблизи на курьих ножках хаты И с огурцами огород.

    Здесь чудо — барские палаты С гербом, где вписан знатный род; Вблизи на курьих ножках хаты И с огурцами огород.