20 цитат Рахиля Баумволя, которые захочется сохранить

Ниже 20 цитат Рахиля Баумволя — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Какими долгими бывали дни! Потом пошли недолгие недели, Но годы торопиться не хотели, Полны событий, медлили они. И отличался друг от друга год, И врезывался в память месяц каждый. Ведь ничего не повторялось дважды, А изменялось, двигаясь вперед. Так было расчудесно узнавать!

   Какими долгими бывали дни! Потом пошли недолгие недели, Но годы торопиться не хотели, Полны событий, медлили они. И отличался друг от друга год, И врезывался в память месяц каждый. Ведь ничего не повторялось дважды, А изменялось, двигаясь вперед. Так было расчудесно узнавать!
2. «

   Я как щенок обнюхивала жизнь, То льнула к ней, то ей навстречу мчалась, Не слыша, как она, сердясь, кричала : — Всё ты выдумываешь, отвяжись! — И понемногу стало всё не так. А годы — годы скорость набирали, Взбесились, закружились, замелькали, Десятилетьями умчались в мрак.

   Я как щенок обнюхивала жизнь, То льнула к ней, то ей навстречу мчалась, Не слыша, как она, сердясь, кричала : — Всё ты выдумываешь, отвяжись! — И понемногу стало всё не так. А годы — годы скорость набирали, Взбесились, закружились, замелькали, Десятилетьями умчались в мрак.
3. «

   Свет над родительским столом С годами ослепительней. Я залетевшим мотыльком Кружу вокруг родителей.

   Свет над родительским столом С годами ослепительней. Я залетевшим мотыльком Кружу вокруг родителей.
4. «

   Знаю я, как вымерзают почки, Как морозом обжигает строчки, Как сшибает зимний ветер с ног В оттепель поверивший цветок.

   Знаю я, как вымерзают почки, Как морозом обжигает строчки, Как сшибает зимний ветер с ног В оттепель поверивший цветок.
5. «

   И у старушки есть девичья фамилия.

   И у старушки есть девичья фамилия.
6. «

   Как дорогую смятую картину, Я расправляю прошлое в уме. Сдуваю осторожно паутину, И что ж, куда я взор ни кину, Чего-то не хватает мне.

   Как дорогую смятую картину, Я расправляю прошлое в уме. Сдуваю осторожно паутину, И что ж, куда я взор ни кину, Чего-то не хватает мне.
7. «

   Нет их больше! В могилу сошли... Я стараюсь не ныть, быть мужчиною. Годовщинами их, как щетиною, Дни мои до бровей обросли. Их отсутствия злой пустотой Мои ночи насквозь изрешечены. В мою память они все вколочены, И в крови у меня — их настой.

   Нет их больше! В могилу сошли... Я стараюсь не ныть, быть мужчиною. Годовщинами их, как щетиною, Дни мои до бровей обросли. Их отсутствия злой пустотой Мои ночи насквозь изрешечены. В мою память они все вколочены, И в крови у меня — их настой.
8. «

   Подумать только! Я на свет В конце концов явилась! Впервые за мильярды лет Оказана мне милость. И вот впервые мну траву, И воздух пью впервые, И вас в свидетели зову - Вы тоже ведь — живые!

   Подумать только! Я на свет В конце концов явилась! Впервые за мильярды лет Оказана мне милость. И вот впервые мну траву, И воздух пью впервые, И вас в свидетели зову - Вы тоже ведь — живые!
9. «

   Пред грозным ликом старости своей Стою беспомощным ребенком. И голосом, испуганным и тонким, Молю ее: — Не бей меня, не бей! Она глядит из зеркала, страшна, И я руками, словно от удара, Стараюсь заслонить лицо. Но кара Ждет неминуемо. А в чем вина?..

   Пред грозным ликом старости своей Стою беспомощным ребенком. И голосом, испуганным и тонким, Молю ее: — Не бей меня, не бей! Она глядит из зеркала, страшна, И я руками, словно от удара, Стараюсь заслонить лицо. Но кара Ждет неминуемо. А в чем вина?..
10. «

    Если мешает грелка — значит, ты уже согрелся. Если мешает жена — значит, ты уже остыл.

    Если мешает грелка — значит, ты уже согрелся. Если мешает жена — значит, ты уже остыл.
11. «

    Судьбе я однажды вопрос задала, Что сталось, что даже она не смогла От счастья хоть крошечку мне подарить... При том, что, в ком ловкость, сноровка и прыть, Те счастливы досыта! — «Ешь — не хочу...» А я... Хоть бы горстку удачи прошу.

    Судьбе я однажды вопрос задала, Что сталось, что даже она не смогла От счастья хоть крошечку мне подарить... При том, что, в ком ловкость, сноровка и прыть, Те счастливы досыта! — «Ешь — не хочу...» А я... Хоть бы горстку удачи прошу.
12. «

    Лесок и поле — словно на ладони. Все, все дорожки до конца ясны. И есть полоска там, на небосклоне, Прибереженная ещё с весны. На простеньком листе, сама простая, Повисла капля, душу бередя. Готовая замерзнуть и растаять, Пригодная для снега и дождя.

    Лесок и поле — словно на ладони. Все, все дорожки до конца ясны. И есть полоска там, на небосклоне, Прибереженная ещё с весны. На простеньком листе, сама простая, Повисла капля, душу бередя. Готовая замерзнуть и растаять, Пригодная для снега и дождя.
13. «

    Я жизнь на стихи разменяла, всю жизнь. Но спроси у меня, что есть стих, что есть песня? Не лава, что может в момент ослепить? Иль зелье, что всех других зельев чудесней?

    Я жизнь на стихи разменяла, всю жизнь. Но спроси у меня, что есть стих, что есть песня? Не лава, что может в момент ослепить? Иль зелье, что всех других зельев чудесней?
14. «

    Нет на комоды больше моды. Сейчас никто их не поймет. Но сердцу моему сквозь годы Так много говорит комод! <...> Невестки, дочери и внучки Держали в нем свое шитье. У ящиков блестели ручки, Сверкало в ящиках бельё, — И не синтетика чумная, А чистый лён и полотно. И, простыни приподнимая, Там что-то прятали на дно... Оттуда бабушка, бывало, — В её глазах всегда печаль — С таинственностью вынимала Свою узорчатую шаль.

    Нет на комоды больше моды. Сейчас никто их не поймет. Но сердцу моему сквозь годы Так много говорит комод! <...> Невестки, дочери и внучки Держали в нем свое шитье. У ящиков блестели ручки, Сверкало в ящиках бельё, — И не синтетика чумная, А чистый лён и полотно. И, простыни приподнимая, Там что-то прятали на дно... Оттуда бабушка, бывало, — В её глазах всегда печаль — С таинственностью вынимала Свою узорчатую шаль.
15. «

    Мне под утро снилось море — Только небо и вода, Бесконечные, как горе, Что приходит навсегда.

    Мне под утро снилось море — Только небо и вода, Бесконечные, как горе, Что приходит навсегда.
16. «

    Среди того, что можно сделать, очень много такого, чего делать нельзя.

    Среди того, что можно сделать, очень много такого, чего делать нельзя.
17. «

    Сквозь муки и грусть моё сердце растёт. Глубокая боль его тонко шлифует. И жду я того, что вовек не придёт... Да жизнь и судьбу не хочу я иную.

    Сквозь муки и грусть моё сердце растёт. Глубокая боль его тонко шлифует. И жду я того, что вовек не придёт... Да жизнь и судьбу не хочу я иную.
18. «

    На земле, где всегда война, Ночи созданы не для сна. Ночью сердце — кровавый ком - По дорогам бежит босиком, По дорогам мчит колесом. Ни вздремнуть, ни забыться сном.

    На земле, где всегда война, Ночи созданы не для сна. Ночью сердце — кровавый ком - По дорогам бежит босиком, По дорогам мчит колесом. Ни вздремнуть, ни забыться сном.
19. «

    Мы растеряли всех своих друзей. Нас не зовут и к нам не ходят в гости. Одни вдали, другие на погосте, А третьи сделались от жизни злей.

    Мы растеряли всех своих друзей. Нас не зовут и к нам не ходят в гости. Одни вдали, другие на погосте, А третьи сделались от жизни злей.
20. «

    Единственный мой уцелевший друг! Покуда ты со мной, роптать не смею. Твой образ день и ночь в душе я грею И проклинаю тяжкий твой недуг. Мне для тебя ничто не тяжело. Ты для меня всегда желан и молод. Но вот тебя объял болезни холод, Тебя как будто снегом занесло... И крик немой нутро мое сверлит: — Знакомые, прохожие, соседи, Пусть кто-нибудь зайдет или заедет... Пускай расскажет, спросит, нашумит...

    Единственный мой уцелевший друг! Покуда ты со мной, роптать не смею. Твой образ день и ночь в душе я грею И проклинаю тяжкий твой недуг. Мне для тебя ничто не тяжело. Ты для меня всегда желан и молод. Но вот тебя объял болезни холод, Тебя как будто снегом занесло... И крик немой нутро мое сверлит: — Знакомые, прохожие, соседи, Пусть кто-нибудь зайдет или заедет... Пускай расскажет, спросит, нашумит...