Райнер Мария Рильке: 33 фразы, которые разошлись на цитаты

Подборка из 33 цитаты Райнера Марии Рильке: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   О звёзды, уж не от вас ли — приверженность к лику любимой? Может быть, юноша знает очертанья, ясную их чистоту, ясность созвездий познав?

   О звёзды, уж не от вас ли — приверженность к лику любимой? Может быть, юноша знает очертанья, ясную их чистоту, ясность созвездий познав?
2. «

   Цветы и плоды опадают, когда созрели, звери помнят себя, льнут друг к другу и этим довольны. Мы же, имея в запасе Бога, мы всегда не готовы. Мы сдерживаем свою природу. Нам не хватает времени. Что нам год? Что все годы? Еще не подумав о Боге, мы уже молим: дай нам вынести ночь. И болезнь. И потом любовь.

   Цветы и плоды опадают, когда созрели, звери помнят себя, льнут друг к другу и этим довольны. Мы же, имея в запасе Бога, мы всегда не готовы. Мы сдерживаем свою природу. Нам не хватает времени. Что нам год? Что все годы? Еще не подумав о Боге, мы уже молим: дай нам вынести ночь. И болезнь. И потом любовь.

   — Записки Мальте Лауридса Бригге · книга
3. «

   Я ничто и не буду ничем ни дня. Я мал, а кругом большая возня; и дальше не краше. Папаши, мамаши, пожалейте меня.

   Я ничто и не буду ничем ни дня. Я мал, а кругом большая возня; и дальше не краше. Папаши, мамаши, пожалейте меня.
4. «

   И это дар: что мимо нас прошла возможность счастья. Нет, не то. Не так. Скорее невозможность...

   И это дар: что мимо нас прошла возможность счастья. Нет, не то. Не так. Скорее невозможность...
5. «

   И не буду я больше писать писем. Зачем сообщать кому-то, что я меняюсь? Если я меняюсь, я уже не тот, кем был, я уже кто-то другой, и, стало быть, у меня нет знакомых. А чужим людям, людям, которые не знают меня, я писать не могу.

   И не буду я больше писать писем. Зачем сообщать кому-то, что я меняюсь? Если я меняюсь, я уже не тот, кем был, я уже кто-то другой, и, стало быть, у меня нет знакомых. А чужим людям, людям, которые не знают меня, я писать не могу.

   — Записки Мальте Лауридса Бригге · книга
6. «

   В том, что выныривает из глуби, есть свежая, отдохнувшая сила, а то, что было всегда, увяло от слишком частых воспоминаний.

   В том, что выныривает из глуби, есть свежая, отдохнувшая сила, а то, что было всегда, увяло от слишком частых воспоминаний.

   — Записки Мальте Лауридса Бригге · книга
7. «

   Немецкий юг, полуночь, полнолунье, оживших сказок тающий обман. Секунды с башен падают в туман - в глубины ночи, словно в океан, - дозора зов, деревьев многострунье, и только миг один молчанью дан; и молвит скрипка из безвестных стран о ней, о белокурой, о колдунье...

   Немецкий юг, полуночь, полнолунье, оживших сказок тающий обман. Секунды с башен падают в туман - в глубины ночи, словно в океан, - дозора зов, деревьев многострунье, и только миг один молчанью дан; и молвит скрипка из безвестных стран о ней, о белокурой, о колдунье...
8. «

   Творения искусства всегда безмерно одиноки.

   Творения искусства всегда безмерно одиноки.

   — Письма к молодому поэту · книга
9. «

   Теперь бездомный не построит дома, Кто одинок, тот будет одинок. Не спать, читать, ронять наброски строк, Бродить аллеями по бурелому, Когда осенний лист шуршит у ног.

   Теперь бездомный не построит дома, Кто одинок, тот будет одинок. Не спать, читать, ронять наброски строк, Бродить аллеями по бурелому, Когда осенний лист шуршит у ног.
10. «

    Слова простые, сестры-замарашки, я так люблю их будничный наряд. Я дам им яркость красок, и бедняжки меня улыбкой робкой одарят.

    Слова простые, сестры-замарашки, я так люблю их будничный наряд. Я дам им яркость красок, и бедняжки меня улыбкой робкой одарят.
11. «

    Во сне, а быть может, весною ты повстречала меня. Но осень настала, и горько ты плачешь при свете дня. О чём ты? О листьях опавших? Иль об ушедшей весне? Я знаю, мы счастливы были весной... а быть может, во сне.

    Во сне, а быть может, весною ты повстречала меня. Но осень настала, и горько ты плачешь при свете дня. О чём ты? О листьях опавших? Иль об ушедшей весне? Я знаю, мы счастливы были весной... а быть может, во сне.
12. «

    Ты не вправе открывать ни одной книги, если не готов прочитать их все.

    Ты не вправе открывать ни одной книги, если не готов прочитать их все.

    — Записки Мальте Лауридса Бригге · книга
13. «

    Свисает водопад застылый, и стынут галки на пруду. Горьмя-горит ушко у милой, от ней проказ я нынче жду.

    Свисает водопад застылый, и стынут галки на пруду. Горьмя-горит ушко у милой, от ней проказ я нынче жду.
14. «

    И те, кто оставались со своими мучителями, пьяницами, ибо нашли средство от них отдалиться, уйдя — как можно дальше от них — в себя, и так сияли на людях, будто живут со святыми. Кто их перечислит, кто назовет? Они будто отменили загодя все слова, которыми можно их обозначить.

    И те, кто оставались со своими мучителями, пьяницами, ибо нашли средство от них отдалиться, уйдя — как можно дальше от них — в себя, и так сияли на людях, будто живут со святыми. Кто их перечислит, кто назовет? Они будто отменили загодя все слова, которыми можно их обозначить.

    — Записки Мальте Лауридса Бригге · книга
15. «

    Нет без тебя мне жизни на земле. Утрачу слух – я все равно услышу, Очей лишусь – еще ясней увижу. Без ног я догоню тебя во мгле. Отрежь язык – я поклянусь губами. Сломай мне руки – сердцем обниму. Разбей мне сердце – мозг мой будет биться Навстречу милосердью твоему. А если вдруг меня охватит пламя И я в огне любви твоей сгорю – Тебя в потоке крови растворю.

    Нет без тебя мне жизни на земле. Утрачу слух – я все равно услышу, Очей лишусь – еще ясней увижу. Без ног я догоню тебя во мгле. Отрежь язык – я поклянусь губами. Сломай мне руки – сердцем обниму. Разбей мне сердце – мозг мой будет биться Навстречу милосердью твоему. А если вдруг меня охватит пламя И я в огне любви твоей сгорю – Тебя в потоке крови растворю.
16. «

    если у Вас нет общего с другими людьми, будьте ближе к вещам, и они Вас не покинут: ведь вам еще остались ночи, и ветры, которые шумят над кронами деревьев и над многими странами; и по-прежнему живут своей скрытой жизнью вещи и звери, и Вам дозволено будет в ней участвовать, и дети остались такими же, каким и Вы были ребенком, такими же грустными и счастливыми. Припомнив Ваше детство, Вы снова начнете жизнь среди них, среди одиноких детей, а взрослые не стоят ничего, и вся их гордость ничего не значит.

    если у Вас нет общего с другими людьми, будьте ближе к вещам, и они Вас не покинут: ведь вам еще остались ночи, и ветры, которые шумят над кронами деревьев и над многими странами; и по-прежнему живут своей скрытой жизнью вещи и звери, и Вам дозволено будет в ней участвовать, и дети остались такими же, каким и Вы были ребенком, такими же грустными и счастливыми. Припомнив Ваше детство, Вы снова начнете жизнь среди них, среди одиноких детей, а взрослые не стоят ничего, и вся их гордость ничего не значит.

    — Письма к молодому поэту · книга
17. «

    Эта мука — проходить трясиной Неизведанного в путах дней - Поступи подобна лебединой.

    Эта мука — проходить трясиной Неизведанного в путах дней - Поступи подобна лебединой.
18. «

    Уходят годы... Как под стук колёс: мы едем, годы вслед глядят легко нам, они — пейзажи за окном вагонным, печёт ли солнце, стынет ли мороз.

    Уходят годы... Как под стук колёс: мы едем, годы вслед глядят легко нам, они — пейзажи за окном вагонным, печёт ли солнце, стынет ли мороз.
19. «

    Над белым замком хлопьев хоровод. В пустынных залах — леденящий холод. Повсюду — смерть. И край стены отколот. И снег лежит от окон до ворот.

    Над белым замком хлопьев хоровод. В пустынных залах — леденящий холод. Повсюду — смерть. И край стены отколот. И снег лежит от окон до ворот.
20. «

    Прежде мне не приходило в голову, какое на свете множество лиц. Людей — бездна, а лиц еще больше, ведь у каждого их несколько. Есть люди, которые одно лицо носят годами, оно, разумеется, снашивается, грязнится, может прохудиться на складках, растягивается, как перчатка, которую надевали в дорогу. Это – простые, бережливые люди; они не меняют лица, даже не отдают его в стирку. Сойдет, говорят они, и кто им докажет обратное? Но напрашивается вопрос, раз у них несколько лиц, – что делают они с остальными? Они их берегут. Еще дети поносят. Однако, бывает, их пес, выходя на прогулку, щеголяет в хозяйском лице. Ну и что такого? Лицо есть лицо. А есть люди, которые невероятно часто меняют лица, одно за другим, и лица на них просто горят. Сперва им кажется, что на их век лиц хватит, но вот им нет сорока, а остается последнее. В этом, бесспорно, своя трагедия. Они не привыкли беречь лицо, последнее за восемь дней снашивается до дыр, во многих местах делается тонким, как бумага; и все больше просвечивает изнанка, не-лицо, и так они вынуждены расхаживать.

    Прежде мне не приходило в голову, какое на свете множество лиц. Людей — бездна, а лиц еще больше, ведь у каждого их несколько. Есть люди, которые одно лицо носят годами, оно, разумеется, снашивается, грязнится, может прохудиться на складках, растягивается, как перчатка, которую надевали в дорогу. Это – простые, бережливые люди; они не меняют лица, даже не отдают его в стирку. Сойдет, говорят они, и кто им докажет обратное? Но напрашивается вопрос, раз у них несколько лиц, – что делают они с остальными? Они их берегут. Еще дети поносят. Однако, бывает, их пес, выходя на прогулку, щеголяет в хозяйском лице. Ну и что такого? Лицо есть лицо. А есть люди, которые невероятно часто меняют лица, одно за другим, и лица на них просто горят. Сперва им кажется, что на их век лиц хватит, но вот им нет сорока, а остается последнее. В этом, бесспорно, своя трагедия. Они не привыкли беречь лицо, последнее за восемь дней снашивается до дыр, во многих местах делается тонким, как бумага; и все больше просвечивает изнанка, не-лицо, и так они вынуждены расхаживать.

    — Записки Мальте Лауридса Бригге · книга