44 известных цитаты Райнера Марии Рильке

Подборка из 44 цитаты Райнера Марии Рильке: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Счастливым, богатым — прилично молчанье, что размышлять-то над их судьбой. Но обездоленный просит вниманья, он говорит: я слепой, или: я тоже ослепну вскоре, или: меня преследует горе, или: при мне ребенок больной, или: меня совратили с пути...

   Счастливым, богатым — прилично молчанье, что размышлять-то над их судьбой. Но обездоленный просит вниманья, он говорит: я слепой, или: я тоже ослепну вскоре, или: меня преследует горе, или: при мне ребенок больной, или: меня совратили с пути...
2. «

   Россия в духовном качестве – моя родина. Решающим в моей жизни была Россия... Россия стала в определённом смысле основой моей жизни и мировосприятия... Она сделала меня тем, что я есть; внутреннее я происхожу оттуда, родина моих чувств, мой внутренний исток– там.

   Россия в духовном качестве – моя родина. Решающим в моей жизни была Россия... Россия стала в определённом смысле основой моей жизни и мировосприятия... Она сделала меня тем, что я есть; внутреннее я происхожу оттуда, родина моих чувств, мой внутренний исток– там.
3. «

   Бездомному уже не строить дом. Кто одинок, тому не будет спаться, Он будет ждать, над письмами склоняться И в парке вместе с ветром и листом Один, как неприкаянный, склоняться.

   Бездомному уже не строить дом. Кто одинок, тому не будет спаться, Он будет ждать, над письмами склоняться И в парке вместе с ветром и листом Один, как неприкаянный, склоняться.
4. «

   Уходят годы... Как под стук колёс: мы едем, годы вслед глядят легко нам, они — пейзажи за окном вагонным, печёт ли солнце, стынет ли мороз.

   Уходят годы... Как под стук колёс: мы едем, годы вслед глядят легко нам, они — пейзажи за окном вагонным, печёт ли солнце, стынет ли мороз.
5. «

   Мы красотой восхищаемся, ибо она погнушалась Уничтожить нас.

   Мы красотой восхищаемся, ибо она погнушалась Уничтожить нас.
6. «

   Любовь есть... высокое побуждение индивидуума к росту и зрелости, к тому, чтобы стать чем-то внутри себя, стать неким миром, стать миром внутри себя ради другого. Это великое, почти непомерное требование, нечто такое, что избирает нас и призывает к великому. Любовь заключается в том, что двое уединяются для того, чтобы защищать, поддерживать и радоваться друг другу.

   Любовь есть... высокое побуждение индивидуума к росту и зрелости, к тому, чтобы стать чем-то внутри себя, стать неким миром, стать миром внутри себя ради другого. Это великое, почти непомерное требование, нечто такое, что избирает нас и призывает к великому. Любовь заключается в том, что двое уединяются для того, чтобы защищать, поддерживать и радоваться друг другу.
7. «

   И уже замечают смышленые звери подчас, Что нам вовсе не так уж уютно В мире значений и знаков.

   И уже замечают смышленые звери подчас, Что нам вовсе не так уж уютно В мире значений и знаков.
8. «

   Над белым замком хлопьев хоровод. В пустынных залах — леденящий холод. Повсюду — смерть. И край стены отколот. И снег лежит от окон до ворот.

   Над белым замком хлопьев хоровод. В пустынных залах — леденящий холод. Повсюду — смерть. И край стены отколот. И снег лежит от окон до ворот.
9. «

   Немецкий юг, полуночь, полнолунье, оживших сказок тающий обман. Секунды с башен падают в туман - в глубины ночи, словно в океан, - дозора зов, деревьев многострунье, и только миг один молчанью дан; и молвит скрипка из безвестных стран о ней, о белокурой, о колдунье...

   Немецкий юг, полуночь, полнолунье, оживших сказок тающий обман. Секунды с башен падают в туман - в глубины ночи, словно в океан, - дозора зов, деревьев многострунье, и только миг один молчанью дан; и молвит скрипка из безвестных стран о ней, о белокурой, о колдунье...
10. «

    Театр на жизнь как будто не походит, действительность он как бы перерос, - и всё же снова чудо происходит, и всё-таки ответы на вопрос нам слышатся о жизни и о смерти, - о, мы доходим словно бы шутя до сути их. Играющему верьте! Он — женщина, он — демон, он — дитя... И снова, снова мы в его сетях!

    Театр на жизнь как будто не походит, действительность он как бы перерос, - и всё же снова чудо происходит, и всё-таки ответы на вопрос нам слышатся о жизни и о смерти, - о, мы доходим словно бы шутя до сути их. Играющему верьте! Он — женщина, он — демон, он — дитя... И снова, снова мы в его сетях!
11. «

    Тебе ли не знать, как миндаль цветёт и синь моря южных широт. Много вещей, что лишь женское чувство поймёт, в пору первой любви, - тебе ли не знать. Назови, что шептал тебе юг и как тебе любы дни в бесконечных красотах земных, как могут сказать лишь счастливые губы, счастливцев, у кого на двоих один мир, одна речь, как порука - едва ли кто с ними сравним, - (о, как бесконечная мука измывалась над терпеньем твоим). <...> Жизнь только часть... Но чего? Жизнь только звук... Но в чём?

    Тебе ли не знать, как миндаль цветёт и синь моря южных широт. Много вещей, что лишь женское чувство поймёт, в пору первой любви, - тебе ли не знать. Назови, что шептал тебе юг и как тебе любы дни в бесконечных красотах земных, как могут сказать лишь счастливые губы, счастливцев, у кого на двоих один мир, одна речь, как порука - едва ли кто с ними сравним, - (о, как бесконечная мука измывалась над терпеньем твоим). <...> Жизнь только часть... Но чего? Жизнь только звук... Но в чём?
12. «

    Цветы и плоды опадают, когда созрели, звери помнят себя, льнут друг к другу и этим довольны. Мы же, имея в запасе Бога, мы всегда не готовы. Мы сдерживаем свою природу. Нам не хватает времени. Что нам год? Что все годы? Еще не подумав о Боге, мы уже молим: дай нам вынести ночь. И болезнь. И потом любовь.

    Цветы и плоды опадают, когда созрели, звери помнят себя, льнут друг к другу и этим довольны. Мы же, имея в запасе Бога, мы всегда не готовы. Мы сдерживаем свою природу. Нам не хватает времени. Что нам год? Что все годы? Еще не подумав о Боге, мы уже молим: дай нам вынести ночь. И болезнь. И потом любовь.

    — Записки Мальте Лауридса Бригге · книга
13. «

    Живи, чудес не понимая, и будет жизнь твоя — как пир, как для ребёнка — утро мая: он побежит, весне внимая; дорога перед ним прямая, и весь лазурью полон мир.

    Живи, чудес не понимая, и будет жизнь твоя — как пир, как для ребёнка — утро мая: он побежит, весне внимая; дорога перед ним прямая, и весь лазурью полон мир.
14. «

    Затем: страданье длится слишком долго и слишком тяжело для нас, страданье от лжелюбви, кивающей на давность привычки называться правом и расти в ботву из всей неправоты. Где, у кого есть право на владенье? Владенье тем, что и себя не держит, что лишь себя, подхватывая, ловит, отбрасывая, как ребенок мяч. И как не может флотоводец Нику к форштевню прикрепить насильно, если своя же собственная легкокрылость её уносит в светлый ветер моря, - так женщину никто не призовет, когда она, не видя нас, уходит по узенькой полоске жизни, как сквозь чудо, — и уходит без опаски: ведь страсть — она не долг и не вина. Вина — предать свой труд, себя, вина - в любви не умножать ничьей свободы своей свободой, что с трудом обрёл. И нам дано, где любим, только это: друг друга отпустить; мы держим то, что нам само упало, ни за что.

    Затем: страданье длится слишком долго и слишком тяжело для нас, страданье от лжелюбви, кивающей на давность привычки называться правом и расти в ботву из всей неправоты. Где, у кого есть право на владенье? Владенье тем, что и себя не держит, что лишь себя, подхватывая, ловит, отбрасывая, как ребенок мяч. И как не может флотоводец Нику к форштевню прикрепить насильно, если своя же собственная легкокрылость её уносит в светлый ветер моря, - так женщину никто не призовет, когда она, не видя нас, уходит по узенькой полоске жизни, как сквозь чудо, — и уходит без опаски: ведь страсть — она не долг и не вина. Вина — предать свой труд, себя, вина - в любви не умножать ничьей свободы своей свободой, что с трудом обрёл. И нам дано, где любим, только это: друг друга отпустить; мы держим то, что нам само упало, ни за что.
15. «

    Судьба любит плесть рисунки и узоры. Трудность ее — в ее сложности. Жизнь, напротив, трудна своей простотой. Она состоит из считанных вещей, но громадных и не охватных разумом. Святой, отрешаясь судьбы, именно их избирает перед Богом. Но женщина, уступая природе, связывая себя с мужчиной и делая тот же выбор, будит злой рок, дремлющий в каждой любви. Решительная, без судьбы, перенесясь в вечность, стоит она рядом с мужчиной, который тем временем изменяется. Любящая всегда превосходит любимого, потому что жизнь больше судьбы. Она хочет сделать свой дар безмерным; в этом ее счастье. Невыразимая мука любви для нее в одном: ее просят ограничить свой дар.

    Судьба любит плесть рисунки и узоры. Трудность ее — в ее сложности. Жизнь, напротив, трудна своей простотой. Она состоит из считанных вещей, но громадных и не охватных разумом. Святой, отрешаясь судьбы, именно их избирает перед Богом. Но женщина, уступая природе, связывая себя с мужчиной и делая тот же выбор, будит злой рок, дремлющий в каждой любви. Решительная, без судьбы, перенесясь в вечность, стоит она рядом с мужчиной, который тем временем изменяется. Любящая всегда превосходит любимого, потому что жизнь больше судьбы. Она хочет сделать свой дар безмерным; в этом ее счастье. Невыразимая мука любви для нее в одном: ее просят ограничить свой дар.

    — Записки Мальте Лауридса Бригге · книга
16. «

    Я зачитался. Я читал давно, с тех пор как дождь пошёл хлестать в окно. Весь с головою в чтение уйдя, не слышал я дождя.

    Я зачитался. Я читал давно, с тех пор как дождь пошёл хлестать в окно. Весь с головою в чтение уйдя, не слышал я дождя.
17. «

    В том, что выныривает из глуби, есть свежая, отдохнувшая сила, а то, что было всегда, увяло от слишком частых воспоминаний.

    В том, что выныривает из глуби, есть свежая, отдохнувшая сила, а то, что было всегда, увяло от слишком частых воспоминаний.

    — Записки Мальте Лауридса Бригге · книга
18. «

    И не буду я больше писать писем. Зачем сообщать кому-то, что я меняюсь? Если я меняюсь, я уже не тот, кем был, я уже кто-то другой, и, стало быть, у меня нет знакомых. А чужим людям, людям, которые не знают меня, я писать не могу.

    И не буду я больше писать писем. Зачем сообщать кому-то, что я меняюсь? Если я меняюсь, я уже не тот, кем был, я уже кто-то другой, и, стало быть, у меня нет знакомых. А чужим людям, людям, которые не знают меня, я писать не могу.

    — Записки Мальте Лауридса Бригге · книга
19. «

    И те, кто оставались со своими мучителями, пьяницами, ибо нашли средство от них отдалиться, уйдя — как можно дальше от них — в себя, и так сияли на людях, будто живут со святыми. Кто их перечислит, кто назовет? Они будто отменили загодя все слова, которыми можно их обозначить.

    И те, кто оставались со своими мучителями, пьяницами, ибо нашли средство от них отдалиться, уйдя — как можно дальше от них — в себя, и так сияли на людях, будто живут со святыми. Кто их перечислит, кто назовет? Они будто отменили загодя все слова, которыми можно их обозначить.

    — Записки Мальте Лауридса Бригге · книга
20. «

    Листы летят, летят издалека, из вянущих садов небесных словно; и падают, с последним взмахом, сонно.

    Листы летят, летят издалека, из вянущих садов небесных словно; и падают, с последним взмахом, сонно.