15 цитат Рамона Гомеса Де Ла Серны: от иронии до философии

Ниже 15 цитат Рамона Гомеса Де Ла Серны — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Фараоны рекламировали себя при помощи пирамид.

   Фараоны рекламировали себя при помощи пирамид.
2. «

   В кинозале всегда есть тот, чья трагедия разыгрывается на экране.

   В кинозале всегда есть тот, чья трагедия разыгрывается на экране.

   — Грегерии · книга
3. «

   Лифт: тюрьма сроком на 1,5 минуты.

   Лифт: тюрьма сроком на 1,5 минуты.
4. «

   Самое главное в жизни то, что ты не умер.

   Самое главное в жизни то, что ты не умер.
5. «

   Книга — спасательный круг, кинутый в одиночество.

   Книга — спасательный круг, кинутый в одиночество.
6. «

   Самое смешное и самое печальное здесь — лавочки со старой обувью. В старой обуви есть что-то нестерпимо, душераздирающе человеческое, слишком человеческое, беззаконное, разлагающее. Неуязвимого Ахилла и важного жреца можно поразить не только в пяту — уязвим весь сапог, весь ботинок. Идеал, величие вечности, присущие смерти, все человеческое и все божественное сводится в конце концов к спонтанному башмаку... Как запредельна скорбь старой туфли, провидящей последний суд, где во главе сидящих — насмешливое и нестрогое божество! Какое дивное ученье, какой урок, превосходящий книжные уроки, усваиваем мы, глядя на старую обувь, в груде которой каждый башмак угрюм и одинок, словно Гамлет!

   Самое смешное и самое печальное здесь — лавочки со старой обувью. В старой обуви есть что-то нестерпимо, душераздирающе человеческое, слишком человеческое, беззаконное, разлагающее. Неуязвимого Ахилла и важного жреца можно поразить не только в пяту — уязвим весь сапог, весь ботинок. Идеал, величие вечности, присущие смерти, все человеческое и все божественное сводится в конце концов к спонтанному башмаку... Как запредельна скорбь старой туфли, провидящей последний суд, где во главе сидящих — насмешливое и нестрогое божество! Какое дивное ученье, какой урок, превосходящий книжные уроки, усваиваем мы, глядя на старую обувь, в груде которой каждый башмак угрюм и одинок, словно Гамлет!

   — Растро. Старая обувь · книга
7. «

   Думать легко. Писать трудно.

   Думать легко. Писать трудно.
8. «

   Ночью улицы длиннее, чем днем.

   Ночью улицы длиннее, чем днем.

   — Грегерии · книга
9. «

   Женщины думают, что все мужчины одинаковы, и в этом их сила; мужчины думают, что все женщины разные — это их губит.

   Женщины думают, что все мужчины одинаковы, и в этом их сила; мужчины думают, что все женщины разные — это их губит.
10. «

    Критика может прикончить нас, мы не можем прикончить критику; поэтому лучше всего о ней забыть.

    Критика может прикончить нас, мы не можем прикончить критику; поэтому лучше всего о ней забыть.
11. «

    В каждом гробу есть будильник, и поставлен он на день Страшного суда.

    В каждом гробу есть будильник, и поставлен он на день Страшного суда.
12. «

    Младенец с соской глядит на мужчину с трубкой как на старшего друга.

    Младенец с соской глядит на мужчину с трубкой как на старшего друга.
13. «

    Чем позже девушка приходит на свидание, тем она улыбчивее.

    Чем позже девушка приходит на свидание, тем она улыбчивее.
14. «

    Бессмертники рождаются мёртвыми.

    Бессмертники рождаются мёртвыми.
15. «

    Меня отвратило то, что, глядя на них, я вспомнил ортопедические приспособления, которые носят дети со слабым позвоночником, — дырчатые алюминиевые подпорки, держащие сраженную страхом детскую душу, чья вера никнет и уже не может стоять без подмоги. Мне мерещилось, что это не крылья, а короткие костыли или какой-то аппарат, направляющий нас куда надо и, словно плавник, помогающий хотя бы поначалу не утонуть в житейском море. Тем не менее, надо было преодолеть неприятную мысль о грязных плечах должно быть умершего ребенка и повесить крылья у себя в кабинете. Но ведь всегда думаешь, что встретишь снова то, что встречается лишь однажды на развале Растро. Сколько не учись, не научишься!

    Меня отвратило то, что, глядя на них, я вспомнил ортопедические приспособления, которые носят дети со слабым позвоночником, — дырчатые алюминиевые подпорки, держащие сраженную страхом детскую душу, чья вера никнет и уже не может стоять без подмоги. Мне мерещилось, что это не крылья, а короткие костыли или какой-то аппарат, направляющий нас куда надо и, словно плавник, помогающий хотя бы поначалу не утонуть в житейском море. Тем не менее, надо было преодолеть неприятную мысль о грязных плечах должно быть умершего ребенка и повесить крылья у себя в кабинете. Но ведь всегда думаешь, что встретишь снова то, что встречается лишь однажды на развале Растро. Сколько не учись, не научишься!

    — Растро. Крылья, которые я мог купить · книга