Топ-27 цитат Рамона Гомеса Де Ла Серны

Ниже 27 цитат Рамона Гомеса Де Ла Серны — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Не спорь с эхом: последнее слово все равно будет за ним!

   Не спорь с эхом: последнее слово все равно будет за ним!
2. «

   Ночью улицы длиннее, чем днем.

   Ночью улицы длиннее, чем днем.

   — Грегерии · книга
3. «

   Не води ребенка в музей античной скульптуры, иначе он спросит тебя, почему у него не вырос листик.

   Не води ребенка в музей античной скульптуры, иначе он спросит тебя, почему у него не вырос листик.
4. «

   Женские ноги счастливы только в обувном магазине.

   Женские ноги счастливы только в обувном магазине.
5. «

   Многие супружеские пары выглядят так, словно они познакомились по брачному объявлению.

   Многие супружеские пары выглядят так, словно они познакомились по брачному объявлению.
6. «

   Самое смешное и самое печальное здесь — лавочки со старой обувью. В старой обуви есть что-то нестерпимо, душераздирающе человеческое, слишком человеческое, беззаконное, разлагающее. Неуязвимого Ахилла и важного жреца можно поразить не только в пяту — уязвим весь сапог, весь ботинок. Идеал, величие вечности, присущие смерти, все человеческое и все божественное сводится в конце концов к спонтанному башмаку... Как запредельна скорбь старой туфли, провидящей последний суд, где во главе сидящих — насмешливое и нестрогое божество! Какое дивное ученье, какой урок, превосходящий книжные уроки, усваиваем мы, глядя на старую обувь, в груде которой каждый башмак угрюм и одинок, словно Гамлет!

   Самое смешное и самое печальное здесь — лавочки со старой обувью. В старой обуви есть что-то нестерпимо, душераздирающе человеческое, слишком человеческое, беззаконное, разлагающее. Неуязвимого Ахилла и важного жреца можно поразить не только в пяту — уязвим весь сапог, весь ботинок. Идеал, величие вечности, присущие смерти, все человеческое и все божественное сводится в конце концов к спонтанному башмаку... Как запредельна скорбь старой туфли, провидящей последний суд, где во главе сидящих — насмешливое и нестрогое божество! Какое дивное ученье, какой урок, превосходящий книжные уроки, усваиваем мы, глядя на старую обувь, в груде которой каждый башмак угрюм и одинок, словно Гамлет!

   — Растро. Старая обувь · книга
7. «

   Лифт: тюрьма сроком на 1,5 минуты.

   Лифт: тюрьма сроком на 1,5 минуты.
8. «

   Как и шампанское, поцелуи бывают сухими, полусладкими и сладкими.

   Как и шампанское, поцелуи бывают сухими, полусладкими и сладкими.

   — Грегерии · книга
9. «

   Между мужчиной и женщиной всегда остается дверь, из-за которой доносится: «Я одеваюсь».

   Между мужчиной и женщиной всегда остается дверь, из-за которой доносится: «Я одеваюсь».

   — Грегерии · книга
10. «

    Критика может прикончить нас, мы не можем прикончить критику; поэтому лучше всего о ней забыть.

    Критика может прикончить нас, мы не можем прикончить критику; поэтому лучше всего о ней забыть.
11. «

    Меня отвратило то, что, глядя на них, я вспомнил ортопедические приспособления, которые носят дети со слабым позвоночником, — дырчатые алюминиевые подпорки, держащие сраженную страхом детскую душу, чья вера никнет и уже не может стоять без подмоги. Мне мерещилось, что это не крылья, а короткие костыли или какой-то аппарат, направляющий нас куда надо и, словно плавник, помогающий хотя бы поначалу не утонуть в житейском море. Тем не менее, надо было преодолеть неприятную мысль о грязных плечах должно быть умершего ребенка и повесить крылья у себя в кабинете. Но ведь всегда думаешь, что встретишь снова то, что встречается лишь однажды на развале Растро. Сколько не учись, не научишься!

    Меня отвратило то, что, глядя на них, я вспомнил ортопедические приспособления, которые носят дети со слабым позвоночником, — дырчатые алюминиевые подпорки, держащие сраженную страхом детскую душу, чья вера никнет и уже не может стоять без подмоги. Мне мерещилось, что это не крылья, а короткие костыли или какой-то аппарат, направляющий нас куда надо и, словно плавник, помогающий хотя бы поначалу не утонуть в житейском море. Тем не менее, надо было преодолеть неприятную мысль о грязных плечах должно быть умершего ребенка и повесить крылья у себя в кабинете. Но ведь всегда думаешь, что встретишь снова то, что встречается лишь однажды на развале Растро. Сколько не учись, не научишься!

    — Растро. Крылья, которые я мог купить · книга
12. «

    Книга — спасательный круг, кинутый в одиночество.

    Книга — спасательный круг, кинутый в одиночество.
13. «

    Женщина на песке очаровательна — она похожа на только что раскопанную статую.

    Женщина на песке очаровательна — она похожа на только что раскопанную статую.
14. «

    Если бы ангелы играли в бильярд, ни одна звезда не осталась бы на месте.

    Если бы ангелы играли в бильярд, ни одна звезда не осталась бы на месте.
15. «

    Младенец с соской глядит на мужчину с трубкой как на старшего друга.

    Младенец с соской глядит на мужчину с трубкой как на старшего друга.
16. «

    Фараоны рекламировали себя при помощи пирамид.

    Фараоны рекламировали себя при помощи пирамид.
17. «

    Самое главное в жизни то, что ты не умер.

    Самое главное в жизни то, что ты не умер.
18. «

    На жилетке 4 кармашка — все для пустых надежд.

    На жилетке 4 кармашка — все для пустых надежд.
19. «

    Думать легко. Писать трудно.

    Думать легко. Писать трудно.
20. «

    По веленью заката мы ныряем в переулок, в который давно хотели нырнуть, в узкий проход между глухими стенами, печальный, словно канал, где плавает однако небо со всем его добрым светом. На берегах его, подобно детям, продающих друг другу камешки и всякую мелочь, сидят торговцы победнее, прислонившись к стенам, заменяющим удобную спинку кресла. Старьевщики стерегут старьё, висящее на гвоздях, вбитых в камень ограды.

    По веленью заката мы ныряем в переулок, в который давно хотели нырнуть, в узкий проход между глухими стенами, печальный, словно канал, где плавает однако небо со всем его добрым светом. На берегах его, подобно детям, продающих друг другу камешки и всякую мелочь, сидят торговцы победнее, прислонившись к стенам, заменяющим удобную спинку кресла. Старьевщики стерегут старьё, висящее на гвоздях, вбитых в камень ограды.

    — Растро. Закат · книга