17 цитат Ричарда Хелла, которые стоит перечитать

Ниже 17 цитат Ричарда Хелла — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Жить, сознавая, какой ты мудак — это само по себе неприятно, но жить, сознавая, какой ты мудак, и при этом еще понимать, что сие прискорбное обстоятельство, в сущности, никого не волнует — это совсем уже грустно.

   Жить, сознавая, какой ты мудак — это само по себе неприятно, но жить, сознавая, какой ты мудак, и при этом еще понимать, что сие прискорбное обстоятельство, в сущности, никого не волнует — это совсем уже грустно.

   — Погнали · книга
2. «

   Думать — вообще занимательно. Это как хобби, которое поглощает тебя целиком, но тут надо уметь себя сдерживать, иначе ты очень рискуешь до смерти всем надоесть и пропустить самое интересное.

   Думать — вообще занимательно. Это как хобби, которое поглощает тебя целиком, но тут надо уметь себя сдерживать, иначе ты очень рискуешь до смерти всем надоесть и пропустить самое интересное.

   — Погнали · книга
3. «

   ...теперь я уверен, что человечество близится к своему концу. Уже очень скоро человечество поймет, что все чаяния и попытки познать и переделать вселенную и понять свое предназначение, все стремление к полной самореализации, вся безудержная тяга к знанию, красоте и гармонии — стремление к богатству и мировому господству — это все лишь мазки на автопортрете, и надо сказать, что лицо на портрете выходит не самым приглядным: жестокое, самодовольное и безобразное. Чем больше линий мы чертим на лике земли, тем более детальной и ясной становится физиономия на портрете, и конец уже близок, и мир скоро сотрет нас, размоет краски и сам усядется за мольберт. Может быть, у динозавров появится еще один шанс.

   ...теперь я уверен, что человечество близится к своему концу. Уже очень скоро человечество поймет, что все чаяния и попытки познать и переделать вселенную и понять свое предназначение, все стремление к полной самореализации, вся безудержная тяга к знанию, красоте и гармонии — стремление к богатству и мировому господству — это все лишь мазки на автопортрете, и надо сказать, что лицо на портрете выходит не самым приглядным: жестокое, самодовольное и безобразное. Чем больше линий мы чертим на лике земли, тем более детальной и ясной становится физиономия на портрете, и конец уже близок, и мир скоро сотрет нас, размоет краски и сам усядется за мольберт. Может быть, у динозавров появится еще один шанс.

   — Погнали · книга
4. «

   Есть у меня одна бредовая фантазия: а что если затеять какой-нибудь марш в защиту гордости и достоинства джанки. Это будет грандиозное зрелище. Сотни, тысячи нарков маршируют по улицам, с плакатами типа «Господь бог и сам торчит, не приведи Господи» или «Табак и спиртное = бодун и смерть; опиум и героин = феерический секс».

   Есть у меня одна бредовая фантазия: а что если затеять какой-нибудь марш в защиту гордости и достоинства джанки. Это будет грандиозное зрелище. Сотни, тысячи нарков маршируют по улицам, с плакатами типа «Господь бог и сам торчит, не приведи Господи» или «Табак и спиртное = бодун и смерть; опиум и героин = феерический секс».

   — Погнали · книга
5. «

   Каждый таракан, каждый стакан, разбившийся в раковине, будет иметь значение. Мы купим помидоры и будем кататься на метро.

   Каждый таракан, каждый стакан, разбившийся в раковине, будет иметь значение. Мы купим помидоры и будем кататься на метро.

   — Пустоид · книга
6. «

   …сейчас мы умрем. Может быть, в этот раз мы умрем навсегда. Мы будем вместе!

   …сейчас мы умрем. Может быть, в этот раз мы умрем навсегда. Мы будем вместе!

   — Пустоид · книга
7. «

   1980-й. Рассвет. Открываю глаза. Ой... я опять проснулся. От постели ужасно воняет, но это запах дома. Запах убежища. Раздражает другое: простыни как будто крошатся и распадаются, и крошки царапают кожу. И вот оно, солнце. Строго по расписанию. Пустой и самодовольный свет бьет в глаза. Такой уродливый. Как надзиратель в тюряге. Он меня бесит. И утомляет. Снова такая усталость — опять.

   1980-й. Рассвет. Открываю глаза. Ой... я опять проснулся. От постели ужасно воняет, но это запах дома. Запах убежища. Раздражает другое: простыни как будто крошатся и распадаются, и крошки царапают кожу. И вот оно, солнце. Строго по расписанию. Пустой и самодовольный свет бьет в глаза. Такой уродливый. Как надзиратель в тюряге. Он меня бесит. И утомляет. Снова такая усталость — опять.

   — Погнали · книга
8. «

   Единственное сражение, ради которого стоит жить — это сражение с непобедимым противником, когда человек бьется с ангелами. Сам по себе мир не меняется, меняемся мы — и только так изменяется мир

   Единственное сражение, ради которого стоит жить — это сражение с непобедимым противником, когда человек бьется с ангелами. Сам по себе мир не меняется, меняемся мы — и только так изменяется мир

   — Погнали · книга
9. «

   Знание — оно как деньги: не важно, много их у тебя или мало, ты все равно остаешься собой и стоишь так же близко к краю, как и в самом начале. Тебе всегда всего мало, если ты не довольствуешься тем, что есть, и тебе надо еще, тебе всегда будет хотеться еще, не важно, сколько ты наберешь. Но с собой тебе этого не унести. Когда ты умрешь. А ты уже умираешь — сейчас. Ты умираешь сейчас. И больше, чем ты уже знаешь, тебе не узнать.

   Знание — оно как деньги: не важно, много их у тебя или мало, ты все равно остаешься собой и стоишь так же близко к краю, как и в самом начале. Тебе всегда всего мало, если ты не довольствуешься тем, что есть, и тебе надо еще, тебе всегда будет хотеться еще, не важно, сколько ты наберешь. Но с собой тебе этого не унести. Когда ты умрешь. А ты уже умираешь — сейчас. Ты умираешь сейчас. И больше, чем ты уже знаешь, тебе не узнать.

   — Погнали · книга
10. «

    Еще один длинный день, когда каждый миг кажется бесконечным, но не успеешь и глазом моргнуть, как уже поздний вечер, и наоборот — секунды летят, как безумные, а день тянется, тянется и никак не кончается.

    Еще один длинный день, когда каждый миг кажется бесконечным, но не успеешь и глазом моргнуть, как уже поздний вечер, и наоборот — секунды летят, как безумные, а день тянется, тянется и никак не кончается.

    — Погнали · книга
11. «

    Меня оставили здесь, как глупую книжку, а ты ушел в страну мертвых, твое тело — Нью-Йорк перед ликом солнца. Я тебе завидую.

    Меня оставили здесь, как глупую книжку, а ты ушел в страну мертвых, твое тело — Нью-Йорк перед ликом солнца. Я тебе завидую.

    — Пустоид · книга
12. «

    Любовь не особенно идет на ум, когда ты в центре мишени.

    Любовь не особенно идет на ум, когда ты в центре мишени.

    — Пустоид · книга
13. «

    Но теперь я уверен, что человечество близится к своему концу. ... Чем больше линий мы чертим на лике Земли, тем более детальной и ясной становится физиономия на портрете, и конец уже близок, и мир скоро сотрет нас, размоет краски и сам усядется за мольберт. Может быть, у динозавтров появится еще один шанс.

    Но теперь я уверен, что человечество близится к своему концу. ... Чем больше линий мы чертим на лике Земли, тем более детальной и ясной становится физиономия на портрете, и конец уже близок, и мир скоро сотрет нас, размоет краски и сам усядется за мольберт. Может быть, у динозавтров появится еще один шанс.

    — Погнали · книга
14. «

    Знаешь, древние греки... ты никогда не задумывалась, почему они все такие философы? Может быть, потому, что они и придумали это слово. Но мне кажется, что они видели мир во всей целостности, а не в частностях. Наверное, из-за того, что у них были боги. А у нас нет богов. У нас всего-навсего кинозвезды. Понимаешь, их боги — они были как люди, а мы деградировали настолько, что относимся к людям как к богам.

    Знаешь, древние греки... ты никогда не задумывалась, почему они все такие философы? Может быть, потому, что они и придумали это слово. Но мне кажется, что они видели мир во всей целостности, а не в частностях. Наверное, из-за того, что у них были боги. А у нас нет богов. У нас всего-навсего кинозвезды. Понимаешь, их боги — они были как люди, а мы деградировали настолько, что относимся к людям как к богам.

    — Погнали · книга
15. «

    Жизнь — растянутый во времени несчастный случай со смертельным исходом.

    Жизнь — растянутый во времени несчастный случай со смертельным исходом.

    — Погнали · книга
16. «

    Хочется уравновесить пейзаж каким-нибудь грубым насилием.

    Хочется уравновесить пейзаж каким-нибудь грубым насилием.

    — Пустоид · книга
17. «

    Я вдруг чувствую себя старым скрягой, и это так странно и даже немножко жутко, но я знаю, что во мне нет этой маниакальной страсти к приобретательству и накопительству — просто я люблю книги. Книги — самые искренние, самые верные друзья.

    Я вдруг чувствую себя старым скрягой, и это так странно и даже немножко жутко, но я знаю, что во мне нет этой маниакальной страсти к приобретательству и накопительству — просто я люблю книги. Книги — самые искренние, самые верные друзья.

    — Погнали · книга