106 цитат Рика Янси о смысле жизни

Подборка из 106 цитат Рика Янси: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   В своих городах мы отрешились от смерти, задвинули её в пыльный угол, но в пустыне она всегда рядом. Это любовница, которая творит жизнь. Чувственные объятия хищника и жертвы, оргазменный предсмертный крик, последний спазматический всплеск крови, даже безмолвное оплодотворение земли упавшим деревом и разлагающимися листьями — всё это ласки возлюбленных, непременное условие жизни.

   В своих городах мы отрешились от смерти, задвинули её в пыльный угол, но в пустыне она всегда рядом. Это любовница, которая творит жизнь. Чувственные объятия хищника и жертвы, оргазменный предсмертный крик, последний спазматический всплеск крови, даже безмолвное оплодотворение земли упавшим деревом и разлагающимися листьями — всё это ласки возлюбленных, непременное условие жизни.

   — Уильям Джеймс Генри · книга
2. «

   Абсурдное знание непреложной морали — целиком и полностью причудливое изобретение человека, капризная выдумка толпы. Нет никакой морали, кроме морали данного мгновения.

   Абсурдное знание непреложной морали — целиком и полностью причудливое изобретение человека, капризная выдумка толпы. Нет никакой морали, кроме морали данного мгновения.

   — Ученик монстролога · книга
3. «

   Жизнь часто над нами насмехается, но порой она открыто и зло хохочет нам в лицо.

   Жизнь часто над нами насмехается, но порой она открыто и зло хохочет нам в лицо.

   — Кэсси Салливан · книга
4. «

   Отдавать приказы — лучший шанс выжить.

   Отдавать приказы — лучший шанс выжить.

   — Рингер · книга
5. «

   На войне наступает момент, когда надо переступить последнюю черту. Эта черта отделяет то, чем ты дорожишь, от того, что требует от тебя война. Если он не сможет переступить эту черту, война будет окончена, и он проиграет.

   На войне наступает момент, когда надо переступить последнюю черту. Эта черта отделяет то, чем ты дорожишь, от того, что требует от тебя война. Если он не сможет переступить эту черту, война будет окончена, и он проиграет.

   — глушитель · книга
6. «

   — Мы — рабы, все мы рабы, Уилл Генри. — Некоторые из нас — рабы страха, другие рабы разума, третьи — основного инстинкта. Но все рабы, Уилл Генри, и все чему-то служим. Вопрос должен быть поставлен так: чему мы служим? Чему посвящаем себя? Выберешь ты служение правде или лжи, надежде или отчаянию, свету или тьме? Я выбираю служению свету, даже несмотря на то, что служба эта подчас проходит во мраке. Не отчаянье побудило меня нажать курок, Уилл Генри, моею рукой двигало милосердие.

   — Мы — рабы, все мы рабы, Уилл Генри. — Некоторые из нас — рабы страха, другие рабы разума, третьи — основного инстинкта. Но все рабы, Уилл Генри, и все чему-то служим. Вопрос должен быть поставлен так: чему мы служим? Чему посвящаем себя? Выберешь ты служение правде или лжи, надежде или отчаянию, свету или тьме? Я выбираю служению свету, даже несмотря на то, что служба эта подчас проходит во мраке. Не отчаянье побудило меня нажать курок, Уилл Генри, моею рукой двигало милосердие.

   — Пеллинор Ксавьер Уортроп · книга
7. «

   Жестокость — не свойство личности. Жестокость — привычка.

   Жестокость — не свойство личности. Жестокость — привычка.

   — 5-я волна · книга
8. «

   Мужчина должен властвовать над своими страстями, иначе они станут властвовать над ним — если конечно, они у него есть. В этом и заключается камень преткновения, центральный вопрос, главная проблема.

   Мужчина должен властвовать над своими страстями, иначе они станут властвовать над ним — если конечно, они у него есть. В этом и заключается камень преткновения, центральный вопрос, главная проблема.

   — Уильям Джеймс Генри · книга
9. «

   Мы не можем остановиться, начав вспоминать что-то из своего прошлого. Пути назад уже нет и быть не может. Растревоженные воспоминания должны дойти до своего завершающего этапа. Тот же импульс, то же больное любопытство заставляет нас смотреть на несчастный случай, на канатоходца, упавшего с высоты...

   Мы не можем остановиться, начав вспоминать что-то из своего прошлого. Пути назад уже нет и быть не может. Растревоженные воспоминания должны дойти до своего завершающего этапа. Тот же импульс, то же больное любопытство заставляет нас смотреть на несчастный случай, на канатоходца, упавшего с высоты...

   — Ученик монстролога · книга
10. «

    Возможно, последний человек на Земле умрёт не от голода, не от того, что ему больше негде будет прятаться, и его не сожрут дикие звери. Возможно, последнего выжившего убьёт последний выживший.

    Возможно, последний человек на Земле умрёт не от голода, не от того, что ему больше негде будет прятаться, и его не сожрут дикие звери. Возможно, последнего выжившего убьёт последний выживший.

    — Кэсси Салливан · книга
11. «

    Его сердце — война, Её лицо — поле боя.

    Его сердце — война, Её лицо — поле боя.

    — 5-я волна · книга
12. «

    Все это было, но это было не все.

    Все это было, но это было не все.

    — Ученик монстролога · книга
13. «

    Так не пойдёт, Чашка. Обещание – единственная валюта, которая у нас осталась. Ее надо расходовать с умом.

    Так не пойдёт, Чашка. Обещание – единственная валюта, которая у нас осталась. Ее надо расходовать с умом.

    — Рингер · книга
14. «

    Я научу тебя любить смерть. Я выну из тебя горе, вину, жалость к себе и наполню ненавистью, коварством и жаждой мести. Здесь я приму мой последний бой, Бенджамин Томас Пэриш. И ты будешь моим полем боя.

    Я научу тебя любить смерть. Я выну из тебя горе, вину, жалость к себе и наполню ненавистью, коварством и жаждой мести. Здесь я приму мой последний бой, Бенджамин Томас Пэриш. И ты будешь моим полем боя.

    — полковник Вош · книга
15. «

    Доктор, конечно, был блестящим ученым, но, как у всех гениев, этот блеск имел узконаправленный спектр. Поваром он был отвратительным.

    Доктор, конечно, был блестящим ученым, но, как у всех гениев, этот блеск имел узконаправленный спектр. Поваром он был отвратительным.

    — Ученик монстролога · книга
16. «

    — Что там? — Плохо, сержант. — Значит, сделай так, чтобы было хорошо.

    — Что там? — Плохо, сержант. — Значит, сделай так, чтобы было хорошо.

    — Бен «Зомби» Пэриш · книга
17. «

    Есть только три истинные причины смерти, Уилл Генри. Первая — несчастные случаи: недуги, голод, войны. Вторая — старость. А третья — мы сами: медленные самоубийства. Покажи мне того, кто не в силах управлять своими желаниями, и я покажу тебе живущего под смертным приговором.

    Есть только три истинные причины смерти, Уилл Генри. Первая — несчастные случаи: недуги, голод, войны. Вторая — старость. А третья — мы сами: медленные самоубийства. Покажи мне того, кто не в силах управлять своими желаниями, и я покажу тебе живущего под смертным приговором.

    — Пеллинор Ксавьер Уортроп · книга
18. «

    Я погрузился так глубоко, что до меня уже никто не сможет дотянуться. Впервые за много недель ничего не чувствую. Даже не ощущаю себя как себя. Невозможно понять, где заканчиваюсь я и где начинается небытие.

    Я погрузился так глубоко, что до меня уже никто не сможет дотянуться. Впервые за много недель ничего не чувствую. Даже не ощущаю себя как себя. Невозможно понять, где заканчиваюсь я и где начинается небытие.

    — Бен «Зомби» Пэриш · книга
19. «

    Папа должен все исправить. Ведь это то, что делают папы. Они все исправляют.

    Папа должен все исправить. Ведь это то, что делают папы. Они все исправляют.

    — Кэсси Салливан · книга
20. «

    Наша память является окончательным доказательством реальности в большей мере, чем сумма ощущений.

    Наша память является окончательным доказательством реальности в большей мере, чем сумма ощущений.

    — Рингер · книга