24 цитаты Роберта Гэлбрейта о смысле жизни

Роберт Гэлбрейт — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 24 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   Через сто лет после Эммелин Панкхёрст, боровшейся за права женщин, половозрелые представительницы целого поколения стремятся лишь к тому, чтобы их низвели до уровня бумажной куклы, плоской аватарки, чьи растиражированные эскапады скрывают за собой такие нарушения и расстройства, которые толкнули ее вниз головой с четвертого этажа. Внешний эффект – это все: модельер Ги Сомэ поспешил уведомить прессу, что Лула Лэндри выбросилась из окна в его платье, и вся коллекция была распродана за сутки после ее смерти. Можно ли придумать более действенную рекламу, чем сообщение о том, что Лула Лэндри отправилась к Всевышнему в платье от Сомэ.

   Через сто лет после Эммелин Панкхёрст, боровшейся за права женщин, половозрелые представительницы целого поколения стремятся лишь к тому, чтобы их низвели до уровня бумажной куклы, плоской аватарки, чьи растиражированные эскапады скрывают за собой такие нарушения и расстройства, которые толкнули ее вниз головой с четвертого этажа. Внешний эффект – это все: модельер Ги Сомэ поспешил уведомить прессу, что Лула Лэндри выбросилась из окна в его платье, и вся коллекция была распродана за сутки после ее смерти. Можно ли придумать более действенную рекламу, чем сообщение о том, что Лула Лэндри отправилась к Всевышнему в платье от Сомэ.

   — Мелани Телфорд · книга
2. «

   Сестры изучали Страйка откровенно критическими взглядами, какие позволяют себе только представители определенного класса.

   Сестры изучали Страйка откровенно критическими взглядами, какие позволяют себе только представители определенного класса.

   — Зов кукушки · книга
3. «

   Девушки гибнут ежедневно, в том числе и при «трагических» обстоятельствах, таких как автокатастрофы, передозировка наркотиков, а подчас и голодание, с помощью которого они хотят добиться такой же фигуры, какую демонстрируют нам.

   Девушки гибнут ежедневно, в том числе и при «трагических» обстоятельствах, таких как автокатастрофы, передозировка наркотиков, а подчас и голодание, с помощью которого они хотят добиться такой же фигуры, какую демонстрируют нам.

   — Зов кукушки · книга
4. «

   Богатые держат нормальных людей за халявщиков.

   Богатые держат нормальных людей за халявщиков.

   — Даффилд · книга
5. «

   Дети впитывают убеждения взрослых на каком-то глубинном, первобытном уровне.

   Дети впитывают убеждения взрослых на каком-то глубинном, первобытном уровне.

   — Зов кукушки · книга
6. «

   Богатый всегда хочет заграбастать еще больше, правильно?

   Богатый всегда хочет заграбастать еще больше, правильно?

   — Даффилд · книга
7. «

   Настолько я успел сродниться с горем, Что стал чуждым надежде.

   Настолько я успел сродниться с горем, Что стал чуждым надежде.

   — Шелкопряд · книга
8. «

   Нетрудно прослыть законодательницей мод, если у твоего мужа состояние в пятьдесят миллионов.

   Нетрудно прослыть законодательницей мод, если у твоего мужа состояние в пятьдесят миллионов.

   — Тэнзи Бестиги · книга
9. «

   Может быть, будет нам впредь об этом сладостно вспоминать.

   Может быть, будет нам впредь об этом сладостно вспоминать.

   — Вергилий · книга
10. «

    Так не бывает, чтобы и капитал приобрести, и невинность соблюсти.

    Так не бывает, чтобы и капитал приобрести, и невинность соблюсти.

    — Зов кукушки · книга
11. «

    В среду зарядил дождь. Лондонское ненастье, промозглое и серое, обнажало бесстрастный лик старинного города: бледные фигуры под черными зонтами, неистребимый запах сырой одежды, мерный стук ночных струй в оконное стекло.

    В среду зарядил дождь. Лондонское ненастье, промозглое и серое, обнажало бесстрастный лик старинного города: бледные фигуры под черными зонтами, неистребимый запах сырой одежды, мерный стук ночных струй в оконное стекло.

    — Зов кукушки · книга
12. «

    Даже разъясни Страйк причины, по которым подозревал Уиттекера, люди, скорее всего, только высмеяли бы предположение о том, что любитель извращений и садизма мог отрезать женщине ногу. Страйк знал, как сильно укоренилось в людских головах убеждение, что злодей всегда скрывает свою опасную склонность к насилию и подавлению. Если же склонность эта выставляется на показ, доверчивый люд только хохочет, объявляет ее позёрством и находит в ней определенную изюминку.

    Даже разъясни Страйк причины, по которым подозревал Уиттекера, люди, скорее всего, только высмеяли бы предположение о том, что любитель извращений и садизма мог отрезать женщине ногу. Страйк знал, как сильно укоренилось в людских головах убеждение, что злодей всегда скрывает свою опасную склонность к насилию и подавлению. Если же склонность эта выставляется на показ, доверчивый люд только хохочет, объявляет ее позёрством и находит в ней определенную изюминку.

    — На службе зла · книга
13. «

    Как ни странно, бесчисленные фотографии, демонстрирующие таинственную внешность топ-модели, до сих пор не помогали, а только мешали Страйку поверить, что Лэндри когда-то существовала в реальности. У нее были довольно стандартные черты, обобщенные, абстрактные, но при этом лицо поражало уникальной красотой. Однако сейчас, в конторе, эти сухие черные значки на бумаге, полуграмотные тексты с непонятными посторонними шутками и прозвищами вызывали перед ним призрак погибшей девушки. За ее сообщениями Страйку открылось нечто такое, чего не доказывали сотни ее фотографий: он скорее нутром, чем умом осознал, что тогда, на заснеженной лондонской улице, разбилась насмерть реальная девушка из плоти и крови, которая жила, смеялась, плакала. Перелистывая страницы дела, он рассчитывал найти хотя бы ускользающую тень убийцы, но вместо этого видел только призрак самой Лулы, глядевшей на него – как порой бывает с жертвами насильственных преступлений – сквозь обломки прерванной жизни.

    Как ни странно, бесчисленные фотографии, демонстрирующие таинственную внешность топ-модели, до сих пор не помогали, а только мешали Страйку поверить, что Лэндри когда-то существовала в реальности. У нее были довольно стандартные черты, обобщенные, абстрактные, но при этом лицо поражало уникальной красотой. Однако сейчас, в конторе, эти сухие черные значки на бумаге, полуграмотные тексты с непонятными посторонними шутками и прозвищами вызывали перед ним призрак погибшей девушки. За ее сообщениями Страйку открылось нечто такое, чего не доказывали сотни ее фотографий: он скорее нутром, чем умом осознал, что тогда, на заснеженной лондонской улице, разбилась насмерть реальная девушка из плоти и крови, которая жила, смеялась, плакала. Перелистывая страницы дела, он рассчитывал найти хотя бы ускользающую тень убийцы, но вместо этого видел только призрак самой Лулы, глядевшей на него – как порой бывает с жертвами насильственных преступлений – сквозь обломки прерванной жизни.

    — Зов кукушки · книга
14. «

    Людьми движут только деньги.

    Людьми движут только деньги.

    — Тони · книга
15. «

    Ты как все, Страйк: хочешь гражданских свобод, чтоб от жены в ночной клуб бегать, но при этом, чтоб за твоим домом было круглосуточное наблюдение, а то, неровен час, кто-нибудь через окно сортира заберется.

    Ты как все, Страйк: хочешь гражданских свобод, чтоб от жены в ночной клуб бегать, но при этом, чтоб за твоим домом было круглосуточное наблюдение, а то, неровен час, кто-нибудь через окно сортира заберется.

    — Эрик Уордл · книга
16. «

    Гашиш, даже употребляемый по духовным соображениям, делает потребителя тупым параноиком.

    Гашиш, даже употребляемый по духовным соображениям, делает потребителя тупым параноиком.

    — Корморан Страйк · книга
17. «

    При всякой превратности фортуны самое тяжкое несчастье в том, что ты был счастлив.

    При всякой превратности фортуны самое тяжкое несчастье в том, что ты был счастлив.

    — Зов кукушки · книга
18. «

    Когда меня выводят из себя, я выхожу из-под юрисдикции терпимости и благоразумия.

    Когда меня выводят из себя, я выхожу из-под юрисдикции терпимости и благоразумия.

    — Шелкопряд · книга
19. «

    ...если за этим делом застукали старого волосатого уголовника, это в наше время серьезное преступление, а если образованного государственного мужа – то безобидная шалость.

    ...если за этим делом застукали старого волосатого уголовника, это в наше время серьезное преступление, а если образованного государственного мужа – то безобидная шалость.

    — Рафаэль · книга
20. «

    Он производил обнадеживающее впечатление. Пусть в его облике было нечто кроличье, пусть глаза — судя по всему, близорукие — скрывались за толстыми линзами очков, зато от безупречного серого костюма, от блестящего ярко голубого галстука, от часов и ботинок так и веяло большими деньгами.

    Он производил обнадеживающее впечатление. Пусть в его облике было нечто кроличье, пусть глаза — судя по всему, близорукие — скрывались за толстыми линзами очков, зато от безупречного серого костюма, от блестящего ярко голубого галстука, от часов и ботинок так и веяло большими деньгами.

    — Зов кукушки · книга