Роберт Рождественский: 89 цитат на каждый день

Ниже 89 цитат Роберта Рождественского — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Три слова, будто три огня, Придут к тебе средь бела дня. Придут к тебе порой ночной, Огромные, как шар земной.

   Три слова, будто три огня, Придут к тебе средь бела дня. Придут к тебе порой ночной, Огромные, как шар земной.
2. «

   Для разговора глухонемых нужен свет.

   Для разговора глухонемых нужен свет.
3. «

   Что ж, собираться начнем помаленьку. В город уедем от непогод... Надо бы в море бросить монетку, чтобы вернуться сюда через год. Здесь был спокойно и солнечно прожит месяц, где так далеко до зимы. Здесь были счастливы мы, а быть может, нам показалось, что счастливы мы.

   Что ж, собираться начнем помаленьку. В город уедем от непогод... Надо бы в море бросить монетку, чтобы вернуться сюда через год. Здесь был спокойно и солнечно прожит месяц, где так далеко до зимы. Здесь были счастливы мы, а быть может, нам показалось, что счастливы мы.
4. «

   Ты сама готова спасти других от уныния тяжкого, ты сама не боишься ни свиста пурги, ни огня хрустящего. Не заблудишься, не утонешь, зла не накопишь Не заплачешь и не застонешь, если захочешь. Станешь плавной и станешь ветреной, если захочешь... Мне с тобою — такой уверенной — трудно очень. Хоть нарочно, хоть на мгновенье — я прошу, робея, — помоги мне в себя поверить, стань слабее.

   Ты сама готова спасти других от уныния тяжкого, ты сама не боишься ни свиста пурги, ни огня хрустящего. Не заблудишься, не утонешь, зла не накопишь Не заплачешь и не застонешь, если захочешь. Станешь плавной и станешь ветреной, если захочешь... Мне с тобою — такой уверенной — трудно очень. Хоть нарочно, хоть на мгновенье — я прошу, робея, — помоги мне в себя поверить, стань слабее.
5. «

   можно убить меня. нас убить невозможно.

   можно убить меня. нас убить невозможно.
6. «

   Со мною бабушка моя, И значит, главный в доме - Я! Шкафы мне можно открывать, Цветы кефиром поливать, Играть подушкою в футбол И полотенцем чистить пол. Могу я есть руками торт, Нарочно хлопать дверью! А с мамой это не пройдёт. Я уже проверил.

   Со мною бабушка моя, И значит, главный в доме - Я! Шкафы мне можно открывать, Цветы кефиром поливать, Играть подушкою в футбол И полотенцем чистить пол. Могу я есть руками торт, Нарочно хлопать дверью! А с мамой это не пройдёт. Я уже проверил.
7. «

   А они уезжают. Навсегда уезжают... Я с ними прощаюсь, не веря нагрянувшей правде. Плачу тихонько, как будто молю о пощаде. — Не уезжайте! — шепчу я. А слышится: «Не умирайте!..» Будто бы я сам себе говорю: «Не уезжайте!..»

   А они уезжают. Навсегда уезжают... Я с ними прощаюсь, не веря нагрянувшей правде. Плачу тихонько, как будто молю о пощаде. — Не уезжайте! — шепчу я. А слышится: «Не умирайте!..» Будто бы я сам себе говорю: «Не уезжайте!..»
8. «

   Никому из нас не жить повторно. Мысли о бессмертьи — суета. Миг однажды грянет, за которым — ослепительная темнота... Из того, что довелось мне сделать, Выдохнуть случайно довелось, может, наберётся строчек десять...

   Никому из нас не жить повторно. Мысли о бессмертьи — суета. Миг однажды грянет, за которым — ослепительная темнота... Из того, что довелось мне сделать, Выдохнуть случайно довелось, может, наберётся строчек десять...
9. «

   Я шагал по земле, было зябко в душе и окрест. Я тащил на усталой спине свой единственный крест. Было холодно так, что во рту замерзали слова. И тогда я решил этот крест расколоть на дрова, и разжёг я костёр на снегу, и стоял, и смотрел, как мой крест одинокий удивлённо и тихо горел… А потом зашагал я опять среди чёрных полей. Нет креста за спиной… Без него мне ещё тяжелей.

   Я шагал по земле, было зябко в душе и окрест. Я тащил на усталой спине свой единственный крест. Было холодно так, что во рту замерзали слова. И тогда я решил этот крест расколоть на дрова, и разжёг я костёр на снегу, и стоял, и смотрел, как мой крест одинокий удивлённо и тихо горел… А потом зашагал я опять среди чёрных полей. Нет креста за спиной… Без него мне ещё тяжелей.
10. «

    Льдины, растаяв, становятся синью в реке. Птицы, взлетая, становятся стаей упругой. Дети, рождаясь, кричат на одном языке, заклиная взрослых людей понимать друг друга!

    Льдины, растаяв, становятся синью в реке. Птицы, взлетая, становятся стаей упругой. Дети, рождаясь, кричат на одном языке, заклиная взрослых людей понимать друг друга!
11. «

    Знаешь, я хочу, чтоб каждое слово этого утреннего стихотворенья вдруг потянулось к рукам твоим, словно соскучившаяся ветка сирени. Знаешь, я хочу, чтоб каждая строчка, неожиданно вырвавшись из размера и всю строфу разрывая в клочья, отозваться в сердце твоем сумела. Знаешь, я хочу, чтоб каждая буква глядела бы на тебя влюбленно. И была бы заполнена солнцем, будто капля росы на ладони клена.

    Знаешь, я хочу, чтоб каждое слово этого утреннего стихотворенья вдруг потянулось к рукам твоим, словно соскучившаяся ветка сирени. Знаешь, я хочу, чтоб каждая строчка, неожиданно вырвавшись из размера и всю строфу разрывая в клочья, отозваться в сердце твоем сумела. Знаешь, я хочу, чтоб каждая буква глядела бы на тебя влюбленно. И была бы заполнена солнцем, будто капля росы на ладони клена.
12. «

    Верба-веpбочка, а стужа кончилась, От дождя она к земле склонялась, Не жалею я того, что кончилось, Жаль, что ничего не начиналось.

    Верба-веpбочка, а стужа кончилась, От дождя она к земле склонялась, Не жалею я того, что кончилось, Жаль, что ничего не начиналось.
13. «

    Разберись в наслоенье мотивов! Мы не помним царей. Помним: были Дантес и Мартынов. ... Вот они на портретах с улыбками благопристойными. Так что цельтесь в поэтов - и вы попадете в историю!

    Разберись в наслоенье мотивов! Мы не помним царей. Помним: были Дантес и Мартынов. ... Вот они на портретах с улыбками благопристойными. Так что цельтесь в поэтов - и вы попадете в историю!
14. «

    Давай увидимся с тобой хотя б во сне! Ты только скажешь, как ты там. И всё. И я проснусь. И легче станет мне...

    Давай увидимся с тобой хотя б во сне! Ты только скажешь, как ты там. И всё. И я проснусь. И легче станет мне...
15. «

    Три слова: «Я тебя люблю». Какие старые слова! А как кружится голова!

    Три слова: «Я тебя люблю». Какие старые слова! А как кружится голова!
16. «

    А твоего солнца хватит на десять Африк. А твоего холода — на несколько Антарктид…

    А твоего солнца хватит на десять Африк. А твоего холода — на несколько Антарктид…
17. «

    Невеликая награда. Невысокий пьедестал. Человеку мало надо. Лишь бы дома кто-то ждал.

    Невеликая награда. Невысокий пьедестал. Человеку мало надо. Лишь бы дома кто-то ждал.
18. «

    Пламя не гаснет, когда за него двое в ответе.

    Пламя не гаснет, когда за него двое в ответе.
19. «

    Не стоит от себя бежать, глаза потупив... Поступки надо совершать! Одни поступки. Поступок — в трусе разбудить замах героя. Поступок — жить, не затвердив чужие роли.

    Не стоит от себя бежать, глаза потупив... Поступки надо совершать! Одни поступки. Поступок — в трусе разбудить замах героя. Поступок — жить, не затвердив чужие роли.
20. «

    И, зубы стиснув, жить, во что бы то ни стало! И маяться одной, забытой, как растенье, И ждать очередной проклятый день рожденья... И в зеркало смотреть и все морщины видеть. И вновь себя жалеть. А чаще — ненавидеть! Нести свою печаль, играть с судьбою в прятки. И плакать по ночам. А утром быть в порядке!

    И, зубы стиснув, жить, во что бы то ни стало! И маяться одной, забытой, как растенье, И ждать очередной проклятый день рожденья... И в зеркало смотреть и все морщины видеть. И вновь себя жалеть. А чаще — ненавидеть! Нести свою печаль, играть с судьбою в прятки. И плакать по ночам. А утром быть в порядке!