100 цитат Роджера Желязны, которые цепляют

Подборка из 100 цитат Роджера Желязны: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Лучше обдумывать то, что ещё предстоит, чем то, что уже свершилось.

   Лучше обдумывать то, что ещё предстоит, чем то, что уже свершилось.

   — Корвин · книга
2. «

   Любой может нарушить свое слово, когда речь идет о королевстве.

   Любой может нарушить свое слово, когда речь идет о королевстве.

   — Хроники Амбера · книга
3. «

   Зачем переживать о том, о чём я не смогу пожалеть, когда утрачу.

   Зачем переживать о том, о чём я не смогу пожалеть, когда утрачу.

   — Хроники Амбера · книга
4. «

   От любых перемен всегда что-нибудь страдает.

   От любых перемен всегда что-нибудь страдает.

   — Джарри · книга
5. «

   Сон, прекраснейшее из наслаждений жизни, в отличие от других, не утомляет и не приедается.

   Сон, прекраснейшее из наслаждений жизни, в отличие от других, не утомляет и не приедается.

   — Хроники Амбера · книга
6. «

   — О боже! — воскликнул он. — Признаться, я рад, что мы с Вами не враги. Послушайте, а Вы уверены, что Вы не дьявол? — Конечно, дьявол, — ответил я. — Разве Вы не чувствуете запах серы? И мое левое копыто сейчас отвалится от усталости.

   — О боже! — воскликнул он. — Признаться, я рад, что мы с Вами не враги. Послушайте, а Вы уверены, что Вы не дьявол? — Конечно, дьявол, — ответил я. — Разве Вы не чувствуете запах серы? И мое левое копыто сейчас отвалится от усталости.

   — Хроники Амбера · книга
7. «

   Я вспомнил о Древнейших богах и подумал, насколько же изменится этот мир, если им откроют врата. Мир и без вмешательства свыше может быть весьма красив, а может быть мерзок до отвращения; мы сами научились справляться с существующим порядком вещей, разработали свои категории добра и зла. К некоторым богам лучше обращаться душой, нежели искать их во плоти.

   Я вспомнил о Древнейших богах и подумал, насколько же изменится этот мир, если им откроют врата. Мир и без вмешательства свыше может быть весьма красив, а может быть мерзок до отвращения; мы сами научились справляться с существующим порядком вещей, разработали свои категории добра и зла. К некоторым богам лучше обращаться душой, нежели искать их во плоти.

   — Снафф · книга
8. «

   Когда из единственного события поднимается так много вопросов, ответ редко достигается чистой логикой.

   Когда из единственного события поднимается так много вопросов, ответ редко достигается чистой логикой.

   — Хроники Амбера · книга
9. «

   Сама по себе мудрость есть продукт знания; ну а знание, к несчастью, обычно является продуктом дурацких поступков.

   Сама по себе мудрость есть продукт знания; ну а знание, к несчастью, обычно является продуктом дурацких поступков.

   — Врамин · книга
10. «

    Две масляные подушечки с мерцавшими кристаллами топазов процеживали мир в глубины мозга.

    Две масляные подушечки с мерцавшими кристаллами топазов процеживали мир в глубины мозга.

    — Ибо это есть царствие мое · книга
11. «

    Между прочим, китайский иероглиф «неприятность» произошел от знака, изображавшего двух женщин под одной крышей. И я начал понимать, почему это так.

    Между прочим, китайский иероглиф «неприятность» произошел от знака, изображавшего двух женщин под одной крышей. И я начал понимать, почему это так.

    — Лорд демон · книга
12. «

    Человек есть полная сумма всех его свершений, надежд на будущее и сожалений о прошлом.

    Человек есть полная сумма всех его свершений, надежд на будущее и сожалений о прошлом.

    — Момент бури · книга
13. «

    И раз уж так оказалось, что я остался на настоящий момент полным хозяином дома, я решил вернуться в библиотеку и попытаться разузнать там как можно больше, если, конечно, там было что узнавать. Да кроме того, я люблю библиотеки. Мне в них очень уютно, я всегда чувствую себя в полной безопасности за стеной слов, красивых и мудрых. Я всегда чувствую себя лучше, когда сознаю, что в мире еще осталось что-то, сдерживающее в нём самое плохое.

    И раз уж так оказалось, что я остался на настоящий момент полным хозяином дома, я решил вернуться в библиотеку и попытаться разузнать там как можно больше, если, конечно, там было что узнавать. Да кроме того, я люблю библиотеки. Мне в них очень уютно, я всегда чувствую себя в полной безопасности за стеной слов, красивых и мудрых. Я всегда чувствую себя лучше, когда сознаю, что в мире еще осталось что-то, сдерживающее в нём самое плохое.

    — Корвин · книга
14. «

    Перемены всегда застают нас врасплох. Мы вечно ходим протоптанными тропами, низко опустив голову, не отрывая пристыженного взгляда от земли; мы устали от этих надоевших троп и уверены, что так будет продолжаться всегда. Да и откуда взяться переменам, если ни письмо, ни телеграмма, ни даже телефонный звонок не предупредили нас о великом событии? Мы приходим в отчаяние, теряем всякую надежду – и не догадываемся, что гонец уже несет весть и что мечты изредка сбываются даже в аду. Правда, иногда говорят, что мечты чаще всего сбываются именно в аду, потому что они сами по себе – одно из дьявольских мучений.

    Перемены всегда застают нас врасплох. Мы вечно ходим протоптанными тропами, низко опустив голову, не отрывая пристыженного взгляда от земли; мы устали от этих надоевших троп и уверены, что так будет продолжаться всегда. Да и откуда взяться переменам, если ни письмо, ни телеграмма, ни даже телефонный звонок не предупредили нас о великом событии? Мы приходим в отчаяние, теряем всякую надежду – и не догадываемся, что гонец уже несет весть и что мечты изредка сбываются даже в аду. Правда, иногда говорят, что мечты чаще всего сбываются именно в аду, потому что они сами по себе – одно из дьявольских мучений.

    — Роберт Шекли · книга
15. «

    — Знаешь, я себя ощущаю второстепенным актером в мелодраме, который томится за кулисами, толком не зная, что происходит на сцене. — Прекрасно понимаю, — сказал я. — Моя собственная роль понуждает меня порой бросаться на поиски автора этой идиотской пьесы. А ты попробуй посмотреть на дело иначе: таинственные истории редко оказываются такими, какими ты их себе представляешь. Как правило, все оказывается просто и пошло, и, когда правда раскрывается, остаются одни мотивы — примитивнее некуда. Гадать и пребывать в иллюзиях порой намного приятнее.

    — Знаешь, я себя ощущаю второстепенным актером в мелодраме, который томится за кулисами, толком не зная, что происходит на сцене. — Прекрасно понимаю, — сказал я. — Моя собственная роль понуждает меня порой бросаться на поиски автора этой идиотской пьесы. А ты попробуй посмотреть на дело иначе: таинственные истории редко оказываются такими, какими ты их себе представляешь. Как правило, все оказывается просто и пошло, и, когда правда раскрывается, остаются одни мотивы — примитивнее некуда. Гадать и пребывать в иллюзиях порой намного приятнее.

    — Хроники Амбера · книга
16. «

    Я всегда считал, что ад — это окружающие.

    Я всегда считал, что ад — это окружающие.

    — Брэнд · книга
17. «

    Доверие? Это именно то, что превращает вас в мишень.

    Доверие? Это именно то, что превращает вас в мишень.

    — Момент бури · книга
18. «

    Куда менее рисковано просто играть со мной в открытую, нежели всякими уловками пытаться контролировать мои действия. Я хотел быть подальше как от тех, кто намеревался контролировать меня, так и от игр, в которые они играли.

    Куда менее рисковано просто играть со мной в открытую, нежели всякими уловками пытаться контролировать мои действия. Я хотел быть подальше как от тех, кто намеревался контролировать меня, так и от игр, в которые они играли.

    — Хроники Амбера · книга
19. «

    Он был хорошим человеком. <...> Ему были не безразличны человеческие судьбы, судьбы мира. Ну, как это называется у людей – сострадание! У него слишком сильно было развито чувство сострадания. Думаю, потому-то он столько и пил. Он внутри себя переживал страдания других людей.

    Он был хорошим человеком. <...> Ему были не безразличны человеческие судьбы, судьбы мира. Ну, как это называется у людей – сострадание! У него слишком сильно было развито чувство сострадания. Думаю, потому-то он столько и пил. Он внутри себя переживал страдания других людей.

    — Ночь в одиноком октябре · книга
20. «

    Хомо сапиенс, оказавшись в сетях излишне регулируемой, почти механизированной жизни, теряет постепенно свои человеческие черты. Он становится винтиком, способным лишь вращаться в своем узком резьбовом гнездышке, как ему и предписано.

    Хомо сапиенс, оказавшись в сетях излишне регулируемой, почти механизированной жизни, теряет постепенно свои человеческие черты. Он становится винтиком, способным лишь вращаться в своем узком резьбовом гнездышке, как ему и предписано.

    — Ангел, темный ангел · книга