Что говорил Ромен Гари: 143 цитаты

Ниже 143 цитаты Ромена Гари — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Счастье — это... это что-то бесчеловечное. Все время ждешь беды.

   Счастье — это... это что-то бесчеловечное. Все время ждешь беды.

   — Дальше ваш билет недействителен · книга
2. «

   — Хорошо, молчу. Я не могу давать тебе советы. Я любил только одну женщину в своей жизни, и так как ничего не получилось... — Почему не получилось? Она вас не любила? — Не получилось, потому что я её так и не встретил. Я хорошо представлял её, я представлял её каждый день в течение тридцати лет, но она не появилась. Воображение иногда может сыграть с нами свинскую шутку. Это касается женщин, идей и стран. Ты любишь идею, она кажется тебе самой прекрасной из всех, а потом, когда она материализуется, она совсем на себя не похожа или даже оказывается прямо дерьмовой. Или ты так любишь свою страну, что в конце концов не можешь больше её выносить, потому что никогда она не может быть так хороша... И тогда делаешь из своей жизни, своих идей и своей мечты...воздушных змеев.

   — Хорошо, молчу. Я не могу давать тебе советы. Я любил только одну женщину в своей жизни, и так как ничего не получилось... — Почему не получилось? Она вас не любила? — Не получилось, потому что я её так и не встретил. Я хорошо представлял её, я представлял её каждый день в течение тридцати лет, но она не появилась. Воображение иногда может сыграть с нами свинскую шутку. Это касается женщин, идей и стран. Ты любишь идею, она кажется тебе самой прекрасной из всех, а потом, когда она материализуется, она совсем на себя не похожа или даже оказывается прямо дерьмовой. Или ты так любишь свою страну, что в конце концов не можешь больше её выносить, потому что никогда она не может быть так хороша... И тогда делаешь из своей жизни, своих идей и своей мечты...воздушных змеев.

   — Воздушные змеи · книга
3. «

   — Никогда больше не будет войн, американцы и русские братски объединят свои усилия и построят новый, счастливый мир, из которого навсегда будут изгнаны боязнь и страх. Вся Европа станет единой и свободной; и наступит такое плодотворное и творческое духовное возрождение, о котором человек не мечтал даже в самые возвышенные минуты… «Сколько соловьев, — думал Янек, — пело вот так в ночи, на протяжении веков? Сколько доверчивых и вдохновенных людей-соловьев погибло с этой вечной и чудесной песнью на устах? Сколько их еще умрет в холоде и страданиях, в презрении, ненависти и одиночестве, до того, как сбудется обещание их упоительных голосов? Сколько еще веков? Сколько рождений, сколько смертей? Сколько молитв и грез, сколько соловьев? Сколько слез и песен, сколько голосов в ночи? Сколько соловьев?»

   — Никогда больше не будет войн, американцы и русские братски объединят свои усилия и построят новый, счастливый мир, из которого навсегда будут изгнаны боязнь и страх. Вся Европа станет единой и свободной; и наступит такое плодотворное и творческое духовное возрождение, о котором человек не мечтал даже в самые возвышенные минуты… «Сколько соловьев, — думал Янек, — пело вот так в ночи, на протяжении веков? Сколько доверчивых и вдохновенных людей-соловьев погибло с этой вечной и чудесной песнью на устах? Сколько их еще умрет в холоде и страданиях, в презрении, ненависти и одиночестве, до того, как сбудется обещание их упоительных голосов? Сколько еще веков? Сколько рождений, сколько смертей? Сколько молитв и грез, сколько соловьев? Сколько слез и песен, сколько голосов в ночи? Сколько соловьев?»

   — Добранский · книга
4. «

   Удивительно, сколько на свете взрослых людей, которые будто и не жили вовсе.

   Удивительно, сколько на свете взрослых людей, которые будто и не жили вовсе.

   — Прощай, Гари Купер! · книга
5. «

   ... И это не укладывалось у меня в голове. Как это, есть своего врага? Я ещё понимаю — друга! Но — врага?...

   ... И это не укладывалось у меня в голове. Как это, есть своего врага? Я ещё понимаю — друга! Но — врага?...

   — На последнем дыхании · книга
6. «

   — А что сделают наши друзья, когда выиграют эту* битву? — Построят новый мир. — Мы не сможем им помочь. Мы еще маленькие. А жаль. — Дело не в возрасте, а в мужестве.

   — А что сделают наши друзья, когда выиграют эту* битву? — Построят новый мир. — Мы не сможем им помочь. Мы еще маленькие. А жаль. — Дело не в возрасте, а в мужестве.

   — Зоська · книга
7. «

   Земля — дурное место, и становится все хуже и хуже. Не забывай этого, если хочешь заслужить небеса.

   Земля — дурное место, и становится все хуже и хуже. Не забывай этого, если хочешь заслужить небеса.

   — отец Хризостом · книга
8. «

   Он скоро понял, что природа может быть такой же жестокой, как люди.

   Он скоро понял, что природа может быть такой же жестокой, как люди.

   — Европейское воспитание · книга
9. «

   ...наши деревья просят, чтобы им оказали честь, повесив на каждой их ветке по немецкому солдату!

   ...наши деревья просят, чтобы им оказали честь, повесив на каждой их ветке по немецкому солдату!

   — леса · книга
10. «

    Мы всегда всё преувеличиваем. Говорим, что всё кончено. Слушаем заунывные мелодии индейской флейты. Живём одни, чтобы доказать, прежде всего себе, что можем. И всё же смотрим на первого встречного, как если бы всё ещё можно было начать сначала.

    Мы всегда всё преувеличиваем. Говорим, что всё кончено. Слушаем заунывные мелодии индейской флейты. Живём одни, чтобы доказать, прежде всего себе, что можем. И всё же смотрим на первого встречного, как если бы всё ещё можно было начать сначала.

    — Мишель · книга
11. «

    В любви ничего не стыдно.

    В любви ничего не стыдно.

    — Дальше ваш билет недействителен · книга
12. «

    Не только голод, но и любовь может заставить волка выйти из леса.

    Не только голод, но и любовь может заставить волка выйти из леса.

    — Гауляйтер Кох · книга
13. «

    Кроме того, я знаю, как легко перенимают любящие настроения друг у друга. Опасная симметрия, когда тревога одного порождает волнение и напряжение в другом, — а дальше все идет по нарастающей, пока не лопнет окончательно.

    Кроме того, я знаю, как легко перенимают любящие настроения друг у друга. Опасная симметрия, когда тревога одного порождает волнение и напряжение в другом, — а дальше все идет по нарастающей, пока не лопнет окончательно.

    — Дальше ваш билет недействителен · книга
14. «

    Романист чаще, чем кто-либо ещё, ошибается в природе существ и вещей по той простой причине, что он их придумывает.

    Романист чаще, чем кто-либо ещё, ошибается в природе существ и вещей по той простой причине, что он их придумывает.

    — Белая собака · книга
15. «

    И все же истинная трагедия Фауста заключается не в том, что он продал душу дьяволу. Настоящая трагедия в том, что нет никакого дьявола, чтобы купить вашу душу.

    И все же истинная трагедия Фауста заключается не в том, что он продал душу дьяволу. Настоящая трагедия в том, что нет никакого дьявола, чтобы купить вашу душу.

    — Обещание на рассвете · книга
16. «

    Самое красивое на свете — это море, закат и любовь.

    Самое красивое на свете — это море, закат и любовь.
17. «

    Не бойся и не думай, что жизнь потребует с тебя расплату за счастье. Жизнь – капризная штука, её не поймёшь, но бесспорно одно: ей всё едино. Где счастье, где несчастье, она не разбирает. Идёт себе, не глядя под ноги.

    Не бойся и не думай, что жизнь потребует с тебя расплату за счастье. Жизнь – капризная штука, её не поймёшь, но бесспорно одно: ей всё едино. Где счастье, где несчастье, она не разбирает. Идёт себе, не глядя под ноги.

    — Жак Ренье · книга
18. «

    Перехожу с прошедшего времени на настоящее – так легче выжить.

    Перехожу с прошедшего времени на настоящее – так легче выжить.

    — Жак Ренье · книга
19. «

    Ты слишком много думаешь, Чинги, от этого тупеют.

    Ты слишком много думаешь, Чинги, от этого тупеют.

    — Меева · книга
20. «

    Он же, со своей стороны, сделал всё, чтобы стать подлинным благодетелем человечества — привязал себе на шею камень и честно хотел утопиться.

    Он же, со своей стороны, сделал всё, чтобы стать подлинным благодетелем человечества — привязал себе на шею камень и честно хотел утопиться.

    — Повинная голова · книга