21 фраза Рупи Каура, которые запоминаются

Подборка из 21 цитата Рупи Каура: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   С любовью всегда именно так: она маринует твои губы, пока единственным словом, какое помнит твой рот, не остается его имя.

   С любовью всегда именно так: она маринует твои губы, пока единственным словом, какое помнит твой рот, не остается его имя.

   — Milk and Honey. Белые стихи, покорившие мир · книга
2. «

   Нельзя уйти и сохранить меня. Яне могу существовать и здесь, и там одновременно.

   Нельзя уйти и сохранить меня. Яне могу существовать и здесь, и там одновременно.

   — Milk and Honey. Белые стихи, покорившие мир · книга
3. «

   Огромная разница между говорящими нам о любви и действительно любящими нас.

   Огромная разница между говорящими нам о любви и действительно любящими нас.

   — Milk and Honey. Белые стихи, покорившие мир · книга
4. «

   Любовь придёт. И когда это случится, любовь притянет тебя, Назовёт по имени и растопит твоё сердце. А ещё, как иногда бывает, Любовь разобьёт его вдребезги. Но никогда нарочно. Любовь не играет в игры, ведь любовь знает, что жизнь и без того тяжела.

   Любовь придёт. И когда это случится, любовь притянет тебя, Назовёт по имени и растопит твоё сердце. А ещё, как иногда бывает, Любовь разобьёт его вдребезги. Но никогда нарочно. Любовь не играет в игры, ведь любовь знает, что жизнь и без того тяжела.

   — Milk and Honey. Белые стихи, покорившие мир · книга
5. «

   Когда ты разбита, а он ушел, не мучай себя вопросом: было ли тебя достаточно. Проблема в другом: тебя было так много, что он с этим не справился.

   Когда ты разбита, а он ушел, не мучай себя вопросом: было ли тебя достаточно. Проблема в другом: тебя было так много, что он с этим не справился.

   — Milk and Honey. Белые стихи, покорившие мир · книга
6. «

   Тебя утратив, я обрела себя.

   Тебя утратив, я обрела себя.

   — Milk and Honey. Белые стихи, покорившие мир · книга
7. «

   Я знаю, это тяжело. Поверь мне, я знаю, что тебе кажется, будто завтра никогда не наступит и сегодня труднейший день, который еще надо пережить. Но клянусь, ты справишься и боль уйдет, как это всегда происходит, если даешь ей время. Позволь ей, ну, позволь ей постепенно забыться, как позволяешь забыться нарушенному обещанию.

   Я знаю, это тяжело. Поверь мне, я знаю, что тебе кажется, будто завтра никогда не наступит и сегодня труднейший день, который еще надо пережить. Но клянусь, ты справишься и боль уйдет, как это всегда происходит, если даешь ей время. Позволь ей, ну, позволь ей постепенно забыться, как позволяешь забыться нарушенному обещанию.

   — Milk and Honey. Белые стихи, покорившие мир · книга
8. «

   Отец. Ты всегда звонишь, чтобы сказать что-нибудь незначительное. Ты спрашиваешь, что я делаю или где я, и, когда между нами повисает тишина длиною в вечность, я пытаюсь придумать хоть какой-нибудь вопрос, чтобы продолжить наш разговор. Что я хочу сказать: я понимаю, этот мир сломал тебя. Тебе было тяжело. Я не виню тебя в том, что ты не умеешь быть со мной мягким. Иногда, не в силах уснуть, я размышляю обо всех этих ранах, о которых ты никогда не захочешь поговорить. В моих жилах течет та же больная кровь. Я из той же кости и так отчаянно нуждаюсь во внимании, что обрушиваюсь на себя сама. Я твоя дочь. Я знаю, для тебя эти короткие беседы ― единственный способ сказать о своей любви. А мой единственный способ ответить тебе ― это моя книга.

   Отец. Ты всегда звонишь, чтобы сказать что-нибудь незначительное. Ты спрашиваешь, что я делаю или где я, и, когда между нами повисает тишина длиною в вечность, я пытаюсь придумать хоть какой-нибудь вопрос, чтобы продолжить наш разговор. Что я хочу сказать: я понимаю, этот мир сломал тебя. Тебе было тяжело. Я не виню тебя в том, что ты не умеешь быть со мной мягким. Иногда, не в силах уснуть, я размышляю обо всех этих ранах, о которых ты никогда не захочешь поговорить. В моих жилах течет та же больная кровь. Я из той же кости и так отчаянно нуждаюсь во внимании, что обрушиваюсь на себя сама. Я твоя дочь. Я знаю, для тебя эти короткие беседы ― единственный способ сказать о своей любви. А мой единственный способ ответить тебе ― это моя книга.

   — Milk and Honey. Белые стихи, покорившие мир · книга
9. «

   Ты смотришь на меня и плачешь: «Все вокруг мне причиняет боль». Я обнимаю тебя и шепчу: «Но все вокруг способно исцелять».

   Ты смотришь на меня и плачешь: «Все вокруг мне причиняет боль». Я обнимаю тебя и шепчу: «Но все вокруг способно исцелять».

   — Milk and Honey. Белые стихи, покорившие мир · книга
10. «

    Ты велишь мне быть тише, поскольку в собственном мнении нет привлекательности, Но я рождена не с пламенем в животе, чтобы потушить его, Я рождена не с легкомыслием на языке, чтобы проглотить его. Я рождена тяжелой: наполовину стальной, наполовину шелковой. Мне сложно забыть и почти невозможно заставить сознание за кем-то следовать.

    Ты велишь мне быть тише, поскольку в собственном мнении нет привлекательности, Но я рождена не с пламенем в животе, чтобы потушить его, Я рождена не с легкомыслием на языке, чтобы проглотить его. Я рождена тяжелой: наполовину стальной, наполовину шелковой. Мне сложно забыть и почти невозможно заставить сознание за кем-то следовать.

    — Milk and Honey. Белые стихи, покорившие мир · книга
11. «

    Ты — зыбкая граница между верой и слепым ожиданием.

    Ты — зыбкая граница между верой и слепым ожиданием.

    — Milk and Honey. Белые стихи, покорившие мир · книга
12. «

    Если тебе себя недостаточно, тебя никогда не будет достаточно кому-то еще.

    Если тебе себя недостаточно, тебя никогда не будет достаточно кому-то еще.

    — Milk and Honey. Белые стихи, покорившие мир · книга
13. «

    ведь это твоя кровь течет в моих венах. скажи же мне, как я могу позабыть.

    ведь это твоя кровь течет в моих венах. скажи же мне, как я могу позабыть.

    — Milk and Honey. Белые стихи, покорившие мир · книга
14. «

    Ты был так далеко, и я забыла, что ты был.

    Ты был так далеко, и я забыла, что ты был.

    — Milk and Honey. Белые стихи, покорившие мир · книга
15. «

    Я должна была уйти. Я устала позволять тебе убеждать меня, что я нечто меньшее, чем целое.

    Я должна была уйти. Я устала позволять тебе убеждать меня, что я нечто меньшее, чем целое.

    — Milk and Honey. Белые стихи, покорившие мир · книга
16. «

    Ты была драконом задолго до того, как он пришел и сказал, что ты умеешь летать. И останешься драконом даже после его ухода.

    Ты была драконом задолго до того, как он пришел и сказал, что ты умеешь летать. И останешься драконом даже после его ухода.

    — Milk and Honey. Белые стихи, покорившие мир · книга
17. «

    Ты был ниспослан со звезд таким, каким и должен был быть, любящим, страстным, крылатым, и никто не был вправе все это отнять у тебя.

    Ты был ниспослан со звезд таким, каким и должен был быть, любящим, страстным, крылатым, и никто не был вправе все это отнять у тебя.

    — Milk and Honey. Белые стихи, покорившие мир · книга
18. «

    я пыталась уйти много раз, но стоило мне уйти, как мои легкие сжимались, и я возвращалась, хватая ртом воздух. возможно, именно поэтому позволила тебе содрать с меня кожу: хоть что-то было лучше, чем ничего. ты прикасался ко мне. часто это бывало не по-доброму, но все же лучше, чем если бы твои руки совсем не касались меня. я могла переносить насилие, но не могла перенести твоего отсутствия. я знала, что попусту трачу время, но разве это имело значение, когда я получала то, без чего не могла жить?

    я пыталась уйти много раз, но стоило мне уйти, как мои легкие сжимались, и я возвращалась, хватая ртом воздух. возможно, именно поэтому позволила тебе содрать с меня кожу: хоть что-то было лучше, чем ничего. ты прикасался ко мне. часто это бывало не по-доброму, но все же лучше, чем если бы твои руки совсем не касались меня. я могла переносить насилие, но не могла перенести твоего отсутствия. я знала, что попусту трачу время, но разве это имело значение, когда я получала то, без чего не могла жить?

    — The Sun and Her Flowers. Белые стихи, от которых распускаются цветы · книга
19. «

    Есть люди поражающе жестокие, к ним будь добрее всего.

    Есть люди поражающе жестокие, к ним будь добрее всего.

    — Milk and Honey. Белые стихи, покорившие мир · книга
20. «

    В следующий раз, когда будешь пить черный кофе, ты почувствуешь его горечь и зарыдаешь, но никогда не откажешься от него, ведь даже горечь лучше, чем ничего.

    В следующий раз, когда будешь пить черный кофе, ты почувствуешь его горечь и зарыдаешь, но никогда не откажешься от него, ведь даже горечь лучше, чем ничего.

    — Milk and Honey. Белые стихи, покорившие мир · книга