22 лучших фразы Салмана Рушди

Подборка из 22 цитаты Салмана Рушди: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Все это — шумный протест порабощенных микроорганизмов, которые извиваются и шипят, защищая незыблемость священной своей родины — стеклянной лабораторной пластинки.

   Все это — шумный протест порабощенных микроорганизмов, которые извиваются и шипят, защищая незыблемость священной своей родины — стеклянной лабораторной пластинки.

   — Земля под её ногами · книга
2. «

   Любовь — обман, любовь кусается.

   Любовь — обман, любовь кусается.

   — Клоун Шалимар · книга
3. «

   Мир полон историй любви, и все любовники в каком-то смысле — аватары своих предшественников.

   Мир полон историй любви, и все любовники в каком-то смысле — аватары своих предшественников.

   — Дети Полуночи · книга
4. «

   — Чтобы вам родиться вновь, — пел Джибрил Фаришта, кувыркаясь в небесах, — прежде надо умирать. Хо джи! Хо джи! Чтоб на грудь земли упасть, прежде следует взлетать. Тат-таа! Така-тум! Как начать смеяться вновь, если слезы не ронять? Как любовь завоевать, если прежде не вздыхать?

   — Чтобы вам родиться вновь, — пел Джибрил Фаришта, кувыркаясь в небесах, — прежде надо умирать. Хо джи! Хо джи! Чтоб на грудь земли упасть, прежде следует взлетать. Тат-таа! Така-тум! Как начать смеяться вновь, если слезы не ронять? Как любовь завоевать, если прежде не вздыхать?

   — Сатанинские стихи · книга
5. «

   Да провались они все в ад, эти отчимы, эта тяжесть руки, толкающей вниз, на беззащитной детской макушке, эти бесхребетные матери, эти виновные Дездемоны! Пусть сгинет раз и навсегда весь этот никому не нужный багаж рода и племени!

   Да провались они все в ад, эти отчимы, эта тяжесть руки, толкающей вниз, на беззащитной детской макушке, эти бесхребетные матери, эти виновные Дездемоны! Пусть сгинет раз и навсегда весь этот никому не нужный багаж рода и племени!

   — Малик Соланка · книга
6. «

   Может быть, если хочешь остаться личностью посреди кишащих толп, следует впасть в гротеск.

   Может быть, если хочешь остаться личностью посреди кишащих толп, следует впасть в гротеск.

   — Дети Полуночи · книга
7. «

   Убийство — тяжкое преступление против убитого. Самоубийство — тяжкое преступление против тех, кто остаётся жить.

   Убийство — тяжкое преступление против убитого. Самоубийство — тяжкое преступление против тех, кто остаётся жить.

   — Земля под её ногами · книга
8. «

   Все мы обязаны смерти жизнью.

   Все мы обязаны смерти жизнью.

   — Дети Полуночи · книга
9. «

   ... Тёмная, как сама тайна, светлая, как само счастье, — его первая и его единственная любовь...

   ... Тёмная, как сама тайна, светлая, как само счастье, — его первая и его единственная любовь...

   — Клоун Шалимар · книга
10. «

    Не следует забегать вперед, пусть в рассказе все идет своим чередом: за началом — середина, за серединой конец. И не указ нам новомодные научные опыты, из которых выводят, что в определенных замкнутых системах под высоким давлением время может повернуть вспять и следствия с причинами поменяются местами. Пусть.

    Не следует забегать вперед, пусть в рассказе все идет своим чередом: за началом — середина, за серединой конец. И не указ нам новомодные научные опыты, из которых выводят, что в определенных замкнутых системах под высоким давлением время может повернуть вспять и следствия с причинами поменяются местами. Пусть.

    — Стыд · книга
11. «

    В час величайшего несчастья становится понятно, чего на самом деле стоит человек.

    В час величайшего несчастья становится понятно, чего на самом деле стоит человек.

    — Земля под её ногами · книга
12. «

    Если людей долго унижать, в них вызреет и вырвется наружу неукротимая ярость.

    Если людей долго унижать, в них вызреет и вырвется наружу неукротимая ярость.

    — Стыд · книга
13. «

    Свобода отвергать — это единственная свобода. Свобода удерживать опасна.

    Свобода отвергать — это единственная свобода. Свобода удерживать опасна.

    — Земля под её ногами · книга
14. «

    Те, кто расстаются со своим гнездом, расстаются и со своим прошлым. Правда, кое-кто норовит увезти его с собой, в тюках ли, в ящиках ли. Но от долгого пути и времени драгоценные реликвии и фотографии увядают и блекнут, да так, что потом владельцам их и не признать.

    Те, кто расстаются со своим гнездом, расстаются и со своим прошлым. Правда, кое-кто норовит увезти его с собой, в тюках ли, в ящиках ли. Но от долгого пути и времени драгоценные реликвии и фотографии увядают и блекнут, да так, что потом владельцам их и не признать.

    — Стыд · книга
15. «

    День, когда я влюбился без памяти, — день начала моего рабства длиною в жизнь.

    День, когда я влюбился без памяти, — день начала моего рабства длиною в жизнь.

    — Земля под её ногами · книга
16. «

    Но прошлое не обесценивается только потому, что оно уже не настоящее. Напротив, оно становится еще важнее, ибо скрыто от глаз навсегда.

    Но прошлое не обесценивается только потому, что оно уже не настоящее. Напротив, оно становится еще важнее, ибо скрыто от глаз навсегда.

    — Земля под её ногами · книга
17. «

    Наши истории — вот то, что мы таскаем за собою в наших странствиях через океаны и границы, через жизнь. Небольшой запас забавных случаев, всех этих «а потом случилось вот что», наших личных «жили-были когда-то». Мы — это наши истории, а когда мы уходим, то, если повезет, наши истории обеспечат нам жизнь вечную.

    Наши истории — вот то, что мы таскаем за собою в наших странствиях через океаны и границы, через жизнь. Небольшой запас забавных случаев, всех этих «а потом случилось вот что», наших личных «жили-были когда-то». Мы — это наши истории, а когда мы уходим, то, если повезет, наши истории обеспечат нам жизнь вечную.

    — Малик Соланка · книга
18. «

    Люди не любят быть рядом со страданием. Наше терпение в отношениях с действительно сломленными жизнью людьми далеко не безгранично.

    Люди не любят быть рядом со страданием. Наше терпение в отношениях с действительно сломленными жизнью людьми далеко не безгранично.

    — Земля под её ногами · книга
19. «

    — Наивысшая цель человека, — это жить в миру, но не жить его страстями; высочайшее благо — погасить пламя, сжигающее тебя, и жить в состоянии полного бесстрастия...

    — Наивысшая цель человека, — это жить в миру, но не жить его страстями; высочайшее благо — погасить пламя, сжигающее тебя, и жить в состоянии полного бесстрастия...

    — Пьярелал · книга
20. «

    Он мог бы полюбить ее, если бы не позабыл, как это бывает. Он уже не мог найти дорогу к любви. Он помнил лишь дорогу к ненависти.

    Он мог бы полюбить ее, если бы не позабыл, как это бывает. Он уже не мог найти дорогу к любви. Он помнил лишь дорогу к ненависти.

    — Клоун Шалимар · книга