20 цитат Семёна Степановича Гейченко для тех, кто любит думать

Семён Степанович Гейченко — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 20 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Свет Родионовна, забуду ли тебя? В те дни, как сельскую свободу возлюбя, Я покидал для ней и славу и науки, И немцев, и сей град професссоров и скуки, - Ты, благодатная хозяйка сени той, Где Пушкин, не сражен суровою судьбой, Презрев людей, молву, их ласки, их измены, Свящнодействовал при алтаре Камены, - Всегда приветами сердечной доброты Встречала ты меня.

   Свет Родионовна, забуду ли тебя? В те дни, как сельскую свободу возлюбя, Я покидал для ней и славу и науки, И немцев, и сей град професссоров и скуки, - Ты, благодатная хозяйка сени той, Где Пушкин, не сражен суровою судьбой, Презрев людей, молву, их ласки, их измены, Свящнодействовал при алтаре Камены, - Всегда приветами сердечной доброты Встречала ты меня.

   — У Лукоморья · книга
2. «

   А знаешь, что такое нечистая сила? Сила эта — искушенье, искушенье духовное и телесное, искушенье сердца и ума.

   А знаешь, что такое нечистая сила? Сила эта — искушенье, искушенье духовное и телесное, искушенье сердца и ума.

   — Александр Пушкин · книга
3. «

   Старый-то так же хочет жить, как и молодой. Но ведь ему труднее начать жить сызнова, в особенности если эту жизнь преждевременно поломала судьба.

   Старый-то так же хочет жить, как и молодой. Но ведь ему труднее начать жить сызнова, в особенности если эту жизнь преждевременно поломала судьба.

   — У Лукоморья · книга
4. «

   Что смерть? Ведь дела людей не измеряются только пределами их земной жизни.

   Что смерть? Ведь дела людей не измеряются только пределами их земной жизни.

   — У Лукоморья · книга
5. «

   Как говорится в писании: «Сподоби, господи, в сей день слегка напитися нам!»

   Как говорится в писании: «Сподоби, господи, в сей день слегка напитися нам!»

   — Ларион Воронецкий · книга
6. «

   В России спички были издавна. Спичкой у нас вообще называлась маленькая лучинка. Чтобы она лучше горела, конец ее смазывали смолой или серой. В конце XVIII века появились в России своеобразные зажигалки (аллюметт), нечто вроде закрытых металлических или стеклянных лампад, в которых теплился огонек куда через специальные отверстия просовывались спички. Лучшее средство иметь в доме постоянный огонь — горящая лампада.

   В России спички были издавна. Спичкой у нас вообще называлась маленькая лучинка. Чтобы она лучше горела, конец ее смазывали смолой или серой. В конце XVIII века появились в России своеобразные зажигалки (аллюметт), нечто вроде закрытых металлических или стеклянных лампад, в которых теплился огонек куда через специальные отверстия просовывались спички. Лучшее средство иметь в доме постоянный огонь — горящая лампада.

   — У Лукоморья · книга
7. «

   В жизни каждого человека некоторые истины постигаются дважды: первый раз, когда он молод, и вторично, когда накопил мудрость и жизненный опыт.

   В жизни каждого человека некоторые истины постигаются дважды: первый раз, когда он молод, и вторично, когда накопил мудрость и жизненный опыт.

   — У Лукоморья · книга
8. «

   «Без боязни обличаху» — текст из летописца Троицкого Сергиевского монастыря Аврамия Палицына, который, описывая патриотически смелый поступок предка нашего Петра Тургенева (и Плещеева), кои обличали Самозванца в самозванстве и за то побиты им камением на Красной площади, говорит о сих двух героях искренности любви к Отечеству «без боязни обличаху».

   «Без боязни обличаху» — текст из летописца Троицкого Сергиевского монастыря Аврамия Палицына, который, описывая патриотически смелый поступок предка нашего Петра Тургенева (и Плещеева), кои обличали Самозванца в самозванстве и за то побиты им камением на Красной площади, говорит о сих двух героях искренности любви к Отечеству «без боязни обличаху».

   — У Лукоморья · книга
9. «

   Когда люди уходят, после них остаются вещи. Вещи безмолвно свидетельствуют о самой древней истине — о том, что они долговечнее людей. Неодушевленных предметов нет. Есть неодушевленные люди.

   Когда люди уходят, после них остаются вещи. Вещи безмолвно свидетельствуют о самой древней истине — о том, что они долговечнее людей. Неодушевленных предметов нет. Есть неодушевленные люди.

   — У Лукоморья · книга
10. «

    Так уж повелось со время оно — старое хочет, чтобы молодое жило по-старому, а молодое не хочет старого и ищет нового...

    Так уж повелось со время оно — старое хочет, чтобы молодое жило по-старому, а молодое не хочет старого и ищет нового...

    — У Лукоморья · книга
11. «

    Раз пришел отец Василий в церковь к вечернему пению совсем пьяный, в продолжении коего силы его так ослабели, что он едва мог кончить служение. Не вечерня получилась, а комедийный феатр. Все видели, но никто не возмутился, потому что не такое еще видели прихожане.

    Раз пришел отец Василий в церковь к вечернему пению совсем пьяный, в продолжении коего силы его так ослабели, что он едва мог кончить служение. Не вечерня получилась, а комедийный феатр. Все видели, но никто не возмутился, потому что не такое еще видели прихожане.

    — отец Иона · книга
12. «

    Самый старый бильярд — французский. Он без луз, небольшого размера, на нем играли в два шара, тупым, изогнутым, с костяным наконечником кием, на поле его стоял металлический штырь, который назывался «пасс». Более новые — это большие бильярды с лузами и прямым кием. На них играли в пять и пятнадцать шаров.

    Самый старый бильярд — французский. Он без луз, небольшого размера, на нем играли в два шара, тупым, изогнутым, с костяным наконечником кием, на поле его стоял металлический штырь, который назывался «пасс». Более новые — это большие бильярды с лузами и прямым кием. На них играли в пять и пятнадцать шаров.

    — У Лукоморья · книга
13. «

    Они должны жить, иначе быть не может, ибо неодолима сила характера русского.

    Они должны жить, иначе быть не может, ибо неодолима сила характера русского.

    — У Лукоморья · книга
14. «

    Пушкин наводнил Россию возмутительными стихами, вся молодежь их читает. Пушкина надобно сослать в Сибирь!

    Пушкин наводнил Россию возмутительными стихами, вся молодежь их читает. Пушкина надобно сослать в Сибирь!

    — Александр I · книга
15. «

    В 1944 году настал фашистскому мучительству конец, и все тронулись обратно. Старики не узнавали своих мест. Всё переменилось. И сада не было, и дома не было. Лишь только печка напоминала о том, что тут когда-то стоял их родной дом. Русская печка — она ведь самая живучая вещь на свете!

    В 1944 году настал фашистскому мучительству конец, и все тронулись обратно. Старики не узнавали своих мест. Всё переменилось. И сада не было, и дома не было. Лишь только печка напоминала о том, что тут когда-то стоял их родной дом. Русская печка — она ведь самая живучая вещь на свете!

    — У Лукоморья · книга
16. «

    Беснуйся ты, зло ненавистное! В борьбе за счастье мы выстоим! Безумствуй, ломай, круши и карай! Он наш, желанный и светлый край!

    Беснуйся ты, зло ненавистное! В борьбе за счастье мы выстоим! Безумствуй, ломай, круши и карай! Он наш, желанный и светлый край!

    — Ян Райнис · книга
17. «

    Гляжу на руки тети Шуры, Как на лицо ее труда: Они, как корни дуба, буры Они улыбчивы и хмуры, В них вся судьба ее натуры Отобразиласьнавсегда.

    Гляжу на руки тети Шуры, Как на лицо ее труда: Они, как корни дуба, буры Они улыбчивы и хмуры, В них вся судьба ее натуры Отобразиласьнавсегда.

    — М. А. Дудин · книга
18. «

    А все-таки как здОрово получается — все Пушкины, вся фамилия — поэты! Отец, мать, брат, сестра, дядя один, дядя другой и сам Александр Сергеевич Пушкин.

    А все-таки как здОрово получается — все Пушкины, вся фамилия — поэты! Отец, мать, брат, сестра, дядя один, дядя другой и сам Александр Сергеевич Пушкин.

    — У Лукоморья · книга
19. «

    В чужбине свято наблюдаю Родной обычай старины: На волю птичку выпускаю При светлом празднике весны.

    В чужбине свято наблюдаю Родной обычай старины: На волю птичку выпускаю При светлом празднике весны.

    — Александр Пушкин · книга
20. «

    Лучшее, что я могу сделать в своей печальной деревенской глуши, — это ни о чем не думать.

    Лучшее, что я могу сделать в своей печальной деревенской глуши, — это ни о чем не думать.

    — Сергей Львович Пушкин · книга