26 цитат Семёна Степановича Гейченко для поста и дневника

Семён Степанович Гейченко — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 26 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Отступая из Михаловского, гитлеровские захватчики разорили музей, а библиотеку увезли с собой в Германию.

   Отступая из Михаловского, гитлеровские захватчики разорили музей, а библиотеку увезли с собой в Германию.

   — У Лукоморья · книга
2. «

   Есть бог, значит есть и черти.

   Есть бог, значит есть и черти.

   — Александр Пушкин · книга
3. «

   Сраженный бурей роковой, Во прахе дуб лежит, перунами разбитый, С ним гибкий плющ, его обвитый, О дружба, это образ твой!

   Сраженный бурей роковой, Во прахе дуб лежит, перунами разбитый, С ним гибкий плющ, его обвитый, О дружба, это образ твой!

   — Сергей Львович Пушкин · книга
4. «

   Это правда: не место красит человека, а человек место. Но иногда и само место очарованием своим благородит человека, делает его лучше, выше, значительней. Это обоюдная взаимосвязь.

   Это правда: не место красит человека, а человек место. Но иногда и само место очарованием своим благородит человека, делает его лучше, выше, значительней. Это обоюдная взаимосвязь.

   — Дудин · книга
5. «

   Старый-то так же хочет жить, как и молодой. Но ведь ему труднее начать жить сызнова, в особенности если эту жизнь преждевременно поломала судьба.

   Старый-то так же хочет жить, как и молодой. Но ведь ему труднее начать жить сызнова, в особенности если эту жизнь преждевременно поломала судьба.

   — У Лукоморья · книга
6. «

   Свет Родионовна, забуду ли тебя? В те дни, как сельскую свободу возлюбя, Я покидал для ней и славу и науки, И немцев, и сей град професссоров и скуки, - Ты, благодатная хозяйка сени той, Где Пушкин, не сражен суровою судьбой, Презрев людей, молву, их ласки, их измены, Свящнодействовал при алтаре Камены, - Всегда приветами сердечной доброты Встречала ты меня.

   Свет Родионовна, забуду ли тебя? В те дни, как сельскую свободу возлюбя, Я покидал для ней и славу и науки, И немцев, и сей град професссоров и скуки, - Ты, благодатная хозяйка сени той, Где Пушкин, не сражен суровою судьбой, Презрев людей, молву, их ласки, их измены, Свящнодействовал при алтаре Камены, - Всегда приветами сердечной доброты Встречала ты меня.

   — У Лукоморья · книга
7. «

   Ганнибалы — потомки знаменитого арапа Петра Великого — были люди горячей африканской крови, и многие из них по старому помещичьему праву прижили от своих крепостных крестьян и дворовых людей детей. Сын Ибрагима Ганнибала Петр Абрамович завел у себя в Петровском целый гарем из крепостных дев, присвоив себе право первой ночи. Многие из этих бесправных потомков, тяготясь своим «подлым сословием», всячески добивались у правительства носить фамилию «Ганнибал».

   Ганнибалы — потомки знаменитого арапа Петра Великого — были люди горячей африканской крови, и многие из них по старому помещичьему праву прижили от своих крепостных крестьян и дворовых людей детей. Сын Ибрагима Ганнибала Петр Абрамович завел у себя в Петровском целый гарем из крепостных дев, присвоив себе право первой ночи. Многие из этих бесправных потомков, тяготясь своим «подлым сословием», всячески добивались у правительства носить фамилию «Ганнибал».

   — У Лукоморья · книга
8. «

   Абрам Петрович получил Псковское имение согласно сенатскому указу от 14 января 1742 года и жалованной грамоте царицы Елизаветы от 6 февраля 1746 года. Владение было немалое, одних деревень сорок семь.

   Абрам Петрович получил Псковское имение согласно сенатскому указу от 14 января 1742 года и жалованной грамоте царицы Елизаветы от 6 февраля 1746 года. Владение было немалое, одних деревень сорок семь.

   — У Лукоморья · книга
9. «

   Как говорится в писании: «Сподоби, господи, в сей день слегка напитися нам!»

   Как говорится в писании: «Сподоби, господи, в сей день слегка напитися нам!»

   — Ларион Воронецкий · книга
10. «

    Как бы мы ни пытались сказать времени: «Остановись», оно летит, всё увлекая с собой.

    Как бы мы ни пытались сказать времени: «Остановись», оно летит, всё увлекая с собой.

    — У Лукоморья · книга
11. «

    Беснуйся ты, зло ненавистное! В борьбе за счастье мы выстоим! Безумствуй, ломай, круши и карай! Он наш, желанный и светлый край!

    Беснуйся ты, зло ненавистное! В борьбе за счастье мы выстоим! Безумствуй, ломай, круши и карай! Он наш, желанный и светлый край!

    — Ян Райнис · книга
12. «

    Для Пушкина всякий простой человек, все равно, кем бы он ни был — кучером, кухаркой или ямщиком, — был прежде всего человеком, имевшим такое же чувство достоинства, как господа.

    Для Пушкина всякий простой человек, все равно, кем бы он ни был — кучером, кухаркой или ямщиком, — был прежде всего человеком, имевшим такое же чувство достоинства, как господа.

    — У Лукоморья · книга
13. «

    Бильярд — благороднейшая игра. Он незаменим во время жизни в деревне.

    Бильярд — благороднейшая игра. Он незаменим во время жизни в деревне.

    — Гюстав Флобер · книга
14. «

    Знаешь ли, какого рода? Милый мой, мне все равно, У меня закон один: Жажды полная свобода И терпимость всяких вин! Погреб мой гостеприимный...

    Знаешь ли, какого рода? Милый мой, мне все равно, У меня закон один: Жажды полная свобода И терпимость всяких вин! Погреб мой гостеприимный...

    — Александр Пушкин · книга
15. «

    Как известно, первые в мире спички (фосфорные) были изобретены во Франции в 1831 году. За неимением средств изобретатель их Шарль Сориа не мог взять патента, и через два года его изобретение вновь открыл немецкий химик Камерер. Это изобретение было приобретено венскими фабрикантами Ремером и Прешелем; они впервые стали изготавливать спички фабричным путем и распространять их в Европе. Первоначально фабричные спички продавались в России по баснословной цене — 1 рубль серебром за коробку (100 штук). Простому народу они были не по карману.

    Как известно, первые в мире спички (фосфорные) были изобретены во Франции в 1831 году. За неимением средств изобретатель их Шарль Сориа не мог взять патента, и через два года его изобретение вновь открыл немецкий химик Камерер. Это изобретение было приобретено венскими фабрикантами Ремером и Прешелем; они впервые стали изготавливать спички фабричным путем и распространять их в Европе. Первоначально фабричные спички продавались в России по баснословной цене — 1 рубль серебром за коробку (100 штук). Простому народу они были не по карману.

    — У Лукоморья · книга
16. «

    16 сентября 1825 года. В воскресенье приходил ко мне сиделец Иван и жаловался на монаха Агафона, что он 15-го дня, в субботу был в кабаке и просил вина в долг у жены сидельниковой, а как она в долг ему не давала, то он, вскоча в застойку, бил ее, изодрав рубаху и руку обкусав. За что и был посажен при всей братии на цепь большую.

    16 сентября 1825 года. В воскресенье приходил ко мне сиделец Иван и жаловался на монаха Агафона, что он 15-го дня, в субботу был в кабаке и просил вина в долг у жены сидельниковой, а как она в долг ему не давала, то он, вскоча в застойку, бил ее, изодрав рубаху и руку обкусав. За что и был посажен при всей братии на цепь большую.

    — отец Иона · книга
17. «

    В жизни каждого человека некоторые истины постигаются дважды: первый раз, когда он молод, и вторично, когда накопил мудрость и жизненный опыт.

    В жизни каждого человека некоторые истины постигаются дважды: первый раз, когда он молод, и вторично, когда накопил мудрость и жизненный опыт.

    — У Лукоморья · книга
18. «

    Пушкин наводнил Россию возмутительными стихами, вся молодежь их читает. Пушкина надобно сослать в Сибирь!

    Пушкин наводнил Россию возмутительными стихами, вся молодежь их читает. Пушкина надобно сослать в Сибирь!

    — Александр I · книга
19. «

    Отец Ларион жаловался на свои убытки, на господ помещиков, которые неисправны в помощи священнослужителям, и что поэтому все они аспиды и василиски.

    Отец Ларион жаловался на свои убытки, на господ помещиков, которые неисправны в помощи священнослужителям, и что поэтому все они аспиды и василиски.

    — У Лукоморья · книга
20. «

    Они должны жить, иначе быть не может, ибо неодолима сила характера русского.

    Они должны жить, иначе быть не может, ибо неодолима сила характера русского.

    — У Лукоморья · книга