131 цитат-размышлений Семёна Яковлевича Надсона

Подборка из 131 цитата Семёна Яковлевича Надсона: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Напрасные мечты!... Тяжелыми цепями Навеки скован ты с бездушною толпой: Ты плакал за нее горючими слезами, Ты полюбил ее всей волей и душой. Ты понял, что в труде изъявленные руки, Что сотни этих жертв, загубленных в борьбе, И слезы нищеты, и стоны жгучей муки - Не книжный бред они, не грезятся тебе...

   Напрасные мечты!... Тяжелыми цепями Навеки скован ты с бездушною толпой: Ты плакал за нее горючими слезами, Ты полюбил ее всей волей и душой. Ты понял, что в труде изъявленные руки, Что сотни этих жертв, загубленных в борьбе, И слезы нищеты, и стоны жгучей муки - Не книжный бред они, не грезятся тебе...
2. «

   Я не щадил себя: мучительным сомненьям Я сам навстречу шел, сам в душу их призвал... Я говорил «прости» всем светлым убежденьям, Все лучшие мечты с проклятьем погребал. Жить в мире призраков, жить грезами и снами, Без думы плыть туда, куда несет прилив, Беспечно ликовать с рабами и глупцами - Нет, я был слишком горд, и честен, и правдив.

   Я не щадил себя: мучительным сомненьям Я сам навстречу шел, сам в душу их призвал... Я говорил «прости» всем светлым убежденьям, Все лучшие мечты с проклятьем погребал. Жить в мире призраков, жить грезами и снами, Без думы плыть туда, куда несет прилив, Беспечно ликовать с рабами и глупцами - Нет, я был слишком горд, и честен, и правдив.
3. «

   Нищий радостью, я был богат мечтами.

   Нищий радостью, я был богат мечтами.
4. «

   Мой бог — бог страждущих, бог, обагренный кровью, Бог-человек и брат с небесною душой, - И пред страданием и чистою любовью Склоняюсь я с моей горячею мольбой.

   Мой бог — бог страждущих, бог, обагренный кровью, Бог-человек и брат с небесною душой, - И пред страданием и чистою любовью Склоняюсь я с моей горячею мольбой.
5. «

   В больные наши дни, в дни скорби и сомнений, Когда так холодно и мертвенно в груди, Не нужен ты толпе — неверующий гений, Пророк погибели, грозящей впереди. Пусть истина тебе слова твои внушает, Пусть нам исхода нет, — не веруй, но молчи... И так уж ночь вокруг свой сумрак надвигает, И так уж гасит день последние лучи... Пускай иной пророк, — пророк, быть может, лживый, Но только верящий, нам песнями гремит, Пускай его обман, нарядный и красивый, Хотя на краткий миг нам сердце оживит...

   В больные наши дни, в дни скорби и сомнений, Когда так холодно и мертвенно в груди, Не нужен ты толпе — неверующий гений, Пророк погибели, грозящей впереди. Пусть истина тебе слова твои внушает, Пусть нам исхода нет, — не веруй, но молчи... И так уж ночь вокруг свой сумрак надвигает, И так уж гасит день последние лучи... Пускай иной пророк, — пророк, быть может, лживый, Но только верящий, нам песнями гремит, Пускай его обман, нарядный и красивый, Хотя на краткий миг нам сердце оживит...
6. «

   Я боюсь, что мы горько ошиблись, когда Так наивно, так страстно мечтали, Что призванье людей — жизнь борьбы и труда, Беззаветной любви и печали.

   Я боюсь, что мы горько ошиблись, когда Так наивно, так страстно мечтали, Что призванье людей — жизнь борьбы и труда, Беззаветной любви и печали.
7. «

   Как мало прожито — как много пережито! Надежды светлые, и юность, и любовь... И все оплакано... осмеяно... забыто, Погребено — и не воскреснет вновь!

   Как мало прожито — как много пережито! Надежды светлые, и юность, и любовь... И все оплакано... осмеяно... забыто, Погребено — и не воскреснет вновь!
8. «

   Чего тебе нужно, тихая ночь? Зачем ты в открытые окна глядишь И веешь теплом, и из комнаты прочь Под звездное небо манишь?

   Чего тебе нужно, тихая ночь? Зачем ты в открытые окна глядишь И веешь теплом, и из комнаты прочь Под звездное небо манишь?
9. «

   Ах, красота — это страшная сила!

   Ах, красота — это страшная сила!
10. «

    Жизнь — это серафим и пьяная вакханка, Жизнь — это океан и тесная тюрьма!

    Жизнь — это серафим и пьяная вакханка, Жизнь — это океан и тесная тюрьма!
11. «

    Пусть я, как боец, цепей не разбиваю, Как пророк — во мглу не проливаю свет: Я ушел в толпу и вместе с ней страдаю, И даю что в силах — отклик и привет!..

    Пусть я, как боец, цепей не разбиваю, Как пророк — во мглу не проливаю свет: Я ушел в толпу и вместе с ней страдаю, И даю что в силах — отклик и привет!..
12. «

    Как долго я носил Твой образ в глубине души моей тревожной, Но сохранить его навеки я не мог: Шли годы долгие, и тихо он поблек... И вот я чувствую, я слышу как в груди Какая-то струна заплакала украдкой; Вот чей-то нежный взгляд блеснул передо мной, И сердце вновь трепещет стариной, И сердце вновь в груди пылает болью сладкой...

    Как долго я носил Твой образ в глубине души моей тревожной, Но сохранить его навеки я не мог: Шли годы долгие, и тихо он поблек... И вот я чувствую, я слышу как в груди Какая-то струна заплакала украдкой; Вот чей-то нежный взгляд блеснул передо мной, И сердце вновь трепещет стариной, И сердце вновь в груди пылает болью сладкой...
13. «

    Вот жизнь, вот этот сфинкс! Закон ее — мгновенье. И нет среди людей такого мудреца, Кто б мог сказать толпе — куда ее движенье, Кто мог бы уловить черты ее лица. То вся она — печаль, то вся она — приманка. То все в ней — блеск и свет, то все — позор и тьма; Жизнь — это серафим и пьяная вакханка, Жизнь — это океан и тесная тюрьа.

    Вот жизнь, вот этот сфинкс! Закон ее — мгновенье. И нет среди людей такого мудреца, Кто б мог сказать толпе — куда ее движенье, Кто мог бы уловить черты ее лица. То вся она — печаль, то вся она — приманка. То все в ней — блеск и свет, то все — позор и тьма; Жизнь — это серафим и пьяная вакханка, Жизнь — это океан и тесная тюрьа.
14. «

    Для нас Жизнь — не праздник, не цепь наслаждений, А работа, в которой таится подчас Много скорби и много сомнений...

    Для нас Жизнь — не праздник, не цепь наслаждений, А работа, в которой таится подчас Много скорби и много сомнений...
15. «

    Пусть песнь твоя звучит, как тихое журчанье Ручья, звенящего серебряной струей; Пусть в ней ключом кипят надежды и желанья, И сила слышится, и смех звучит живой; Пусть мы забудемся под молодые звуки И в мир фантазии умчимся за тобой, - Пусть насладимся мы без дум и размышленья И снова проживем мечтами юных лет, - И мы благлсловим тогда твои творенья, И скажем мы тебе с восторгом: «Ты — поэт!»..»

    Пусть песнь твоя звучит, как тихое журчанье Ручья, звенящего серебряной струей; Пусть в ней ключом кипят надежды и желанья, И сила слышится, и смех звучит живой; Пусть мы забудемся под молодые звуки И в мир фантазии умчимся за тобой, - Пусть насладимся мы без дум и размышленья И снова проживем мечтами юных лет, - И мы благлсловим тогда твои творенья, И скажем мы тебе с восторгом: «Ты — поэт!»..»
16. «

    В борьбе с судьбою, погубивши силы, Ты уж тяготишься этою борьбой.

    В борьбе с судьбою, погубивши силы, Ты уж тяготишься этою борьбой.
17. «

    Но странно: собратья по общим стремленьям И спутники в жизни на общем пути, - С каким недоверьем, с каким озлобленьем Друг в друге врага мы старались найти!..

    Но странно: собратья по общим стремленьям И спутники в жизни на общем пути, - С каким недоверьем, с каким озлобленьем Друг в друге врага мы старались найти!..
18. «

    Я не зову тебя, сестра моей души, Источник светлых чувств и чистых наслаждений, Подруга верная в мучительной тиши Ночной бессонницы и тягостных сомнений... Я не зову тебя, поэзия... Не мне Твой светлый жертвенник порочными руками Венчать, как в старину, душистыми цветами И светлый гимн слагать в душевной глубине.

    Я не зову тебя, сестра моей души, Источник светлых чувств и чистых наслаждений, Подруга верная в мучительной тиши Ночной бессонницы и тягостных сомнений... Я не зову тебя, поэзия... Не мне Твой светлый жертвенник порочными руками Венчать, как в старину, душистыми цветами И светлый гимн слагать в душевной глубине.
19. «

    Как долго длился день!... Как долго я не мог Уйти от глаз толпы в мой угол одинокий, Чтоб пошлый суд глупцов насмешкою жестокой Ни горьких дум моих, ни слез не подстерег...

    Как долго длился день!... Как долго я не мог Уйти от глаз толпы в мой угол одинокий, Чтоб пошлый суд глупцов насмешкою жестокой Ни горьких дум моих, ни слез не подстерег...
20. «

    Поцелуй — первый шаг к охлаждению: мечта И возможной, и близкою стала; С поцелуем роняет венок чистота, И кумир низведён с пьедестала.

    Поцелуй — первый шаг к охлаждению: мечта И возможной, и близкою стала; С поцелуем роняет венок чистота, И кумир низведён с пьедестала.