143 мыслей Семёна Яковлевича Надсона без воды

Подборка из 143 цитаты Семёна Яковлевича Надсона: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Муза, погибаю!... Глупо и безбожно Гибну от нахальной тучи комаров, От друзей, любивших слишком осторожно, От язвивших слишком глубоко врагов; Оттого, что голос мой звучал в пустыне, Не рассеяв мрака, не разбив оков.

   Муза, погибаю!... Глупо и безбожно Гибну от нахальной тучи комаров, От друзей, любивших слишком осторожно, От язвивших слишком глубоко врагов; Оттого, что голос мой звучал в пустыне, Не рассеяв мрака, не разбив оков.
2. «

   Темно грядущее... пытливый ум людской Пред тайною его бессильно замирает: Кто скажет — день ли там мерцает золотой Иль новая гроза зарницами играет?

   Темно грядущее... пытливый ум людской Пред тайною его бессильно замирает: Кто скажет — день ли там мерцает золотой Иль новая гроза зарницами играет?
3. «

   Как каторжник влачит оковы за собой, Так всюду я влачу среди моих скитаний Весь ад моей души, весь мрак пережитой, И страх грядущего, и боль воспоминаний... Бывают дни, когда я жалок сам себе: Так я беспомощен, так робок я, страдая, Так мало сил во мне в лицо моей судьбе Взглянуть без ужаса, очей не опуская...

   Как каторжник влачит оковы за собой, Так всюду я влачу среди моих скитаний Весь ад моей души, весь мрак пережитой, И страх грядущего, и боль воспоминаний... Бывают дни, когда я жалок сам себе: Так я беспомощен, так робок я, страдая, Так мало сил во мне в лицо моей судьбе Взглянуть без ужаса, очей не опуская...
4. «

   Все говорят: поэзия увяла, Увял венок ее небесного чела, И отблеск райских зорь — тот отблеск идеала, - В ее очах сменили грусть и мгла.

   Все говорят: поэзия увяла, Увял венок ее небесного чела, И отблеск райских зорь — тот отблеск идеала, - В ее очах сменили грусть и мгла.
5. «

   Трудись, покуда сильны руки, Надежды ясной не теряй, Во имя света и науки Свой честный светоч поднимай!

   Трудись, покуда сильны руки, Надежды ясной не теряй, Во имя света и науки Свой честный светоч поднимай!
6. «

   И, долгий, смутный день проживши для других, Прожив его в толпе и заодно с толпою, В затишье вечеров спокойных и немых Я для себя живу воскресшею душою.

   И, долгий, смутный день проживши для других, Прожив его в толпе и заодно с толпою, В затишье вечеров спокойных и немых Я для себя живу воскресшею душою.
7. «

   Не завидуй им, слепым и беззаботным, Что твоим они не мучатся мученьем, Что живут они мгновеньем безотчетным, Пошлой суетой и детским обольщеньем.

   Не завидуй им, слепым и беззаботным, Что твоим они не мучатся мученьем, Что живут они мгновеньем безотчетным, Пошлой суетой и детским обольщеньем.
8. «

   Не упрекай себя за то, что ты порою Даешь покой душе от дум и от тревог, Что любишь ты поля с их мирной тишиною, И зябь родной реки, и дремлющий лесок.

   Не упрекай себя за то, что ты порою Даешь покой душе от дум и от тревог, Что любишь ты поля с их мирной тишиною, И зябь родной реки, и дремлющий лесок.
9. «

   Сегодня как-то я особенно устал: Блеск радостного дня мне жег и резал очи, Веселый шум толпы мне душу раздражал, И я как избавленья ждал Безмолвной ночи.

   Сегодня как-то я особенно устал: Блеск радостного дня мне жег и резал очи, Веселый шум толпы мне душу раздражал, И я как избавленья ждал Безмолвной ночи.
10. «

    Я их не назову врагами, Но часто в страхе я готов От них, с их смехом и слезами, Бежать, как узник от оков. О, как мне жалки их тревоги И боль их гнева и любви, Как наторенной их дороги Скучны и узки колеи!

    Я их не назову врагами, Но часто в страхе я готов От них, с их смехом и слезами, Бежать, как узник от оков. О, как мне жалки их тревоги И боль их гнева и любви, Как наторенной их дороги Скучны и узки колеи!
11. «

    Мне душен этот мир разврата С его блестящей мишурой! Здесь брат рыдающего брата Готов убить своей рукой. Здесь спят глубокие порывы Свободы, правды и любви, Здесь ненасытный бог наживы Свои воздвигнул алтари.

    Мне душен этот мир разврата С его блестящей мишурой! Здесь брат рыдающего брата Готов убить своей рукой. Здесь спят глубокие порывы Свободы, правды и любви, Здесь ненасытный бог наживы Свои воздвигнул алтари.
12. «

    Куда меня влекли неясные стремленья, В какой безвестный мир, — постигнуть я не мог; Но в эти ночи дум и страстного томленья Ничтожных дел людских душой я был далек:

    Куда меня влекли неясные стремленья, В какой безвестный мир, — постигнуть я не мог; Но в эти ночи дум и страстного томленья Ничтожных дел людских душой я был далек:
13. «

    О сердце певца, в наши тяжкие годы Ты светоч в пустыне глухой; Напрасно во имя любви и свободы Ты борешься с черною мглой.

    О сердце певца, в наши тяжкие годы Ты светоч в пустыне глухой; Напрасно во имя любви и свободы Ты борешься с черною мглой.
14. «

    Окрыленный мечтой сладкозвучным стихом Никогда не играл я от скуки. Только то, что грозой пронеслось над челом, Выливал я в покорные звуки.

    Окрыленный мечтой сладкозвучным стихом Никогда не играл я от скуки. Только то, что грозой пронеслось над челом, Выливал я в покорные звуки.
15. «

    Любит тот, кто безумней желаньем кипит, Любит тот, кто безумней лобзает...

    Любит тот, кто безумней желаньем кипит, Любит тот, кто безумней лобзает...
16. «

    Я в братство веровал, но в черный день невзгоды Не мог я отличить собратьев от врагов; Я жаждал для людей познанья и свободы, А мир — все тот же мир бессмысленных рабов.

    Я в братство веровал, но в черный день невзгоды Не мог я отличить собратьев от врагов; Я жаждал для людей познанья и свободы, А мир — все тот же мир бессмысленных рабов.
17. «

    Что теплая песня для мертвого мира? Бездушная звонкость речей, Потеха в разгаре позорного пира, Бряцанье забытых цепей.

    Что теплая песня для мертвого мира? Бездушная звонкость речей, Потеха в разгаре позорного пира, Бряцанье забытых цепей.
18. «

    Вперед, забудь свои страданья, Не отступай перед грозой, - Борись за дальнее сиянье Зари, блеснувшей в тьме ночной!

    Вперед, забудь свои страданья, Не отступай перед грозой, - Борись за дальнее сиянье Зари, блеснувшей в тьме ночной!
19. «

    Заря лениво догорает На небе алой полосой; Село беззвучно засыпает В сияньи ночи голубой. С отрадой жадной грудь вдыхает В себя прохладные струи, И снова сердце закипает Желаньем счастья и любви...

    Заря лениво догорает На небе алой полосой; Село беззвучно засыпает В сияньи ночи голубой. С отрадой жадной грудь вдыхает В себя прохладные струи, И снова сердце закипает Желаньем счастья и любви...
20. «

    Плывет немая ночь и, полная презренья, Глядит, как в глубине, зияющей под ней, Бессильный человек, ничтожный раб мгновенья, Пытается затмить лучи ее огней.

    Плывет немая ночь и, полная презренья, Глядит, как в глубине, зияющей под ней, Бессильный человек, ничтожный раб мгновенья, Пытается затмить лучи ее огней.