Топ-40 цитат Сергея Кургиняна

Сергей Кургинян — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 40 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Человек — это существо, которое с огромным трудом выдерживает боль своего земного существования. Человек — это единственное существо на планете, которое живет, зная о том, что оно смертно. Которое что-то обретает, зная, что обретенное будет отнято. Человек — это существо, которое может сносить жизнь только за счет потребления в больших количествах одного-единственного спасительного болеутоляющего средства. Средство это — смысл. Или — суть. Такое средство может быть добыто только из руды под названием реальность на фабрике под названием интерпретация.

   Человек — это существо, которое с огромным трудом выдерживает боль своего земного существования. Человек — это единственное существо на планете, которое живет, зная о том, что оно смертно. Которое что-то обретает, зная, что обретенное будет отнято. Человек — это существо, которое может сносить жизнь только за счет потребления в больших количествах одного-единственного спасительного болеутоляющего средства. Средство это — смысл. Или — суть. Такое средство может быть добыто только из руды под названием реальность на фабрике под названием интерпретация.
2. «

   Я совершенно не хочу абсолютизировать свое мнение по поводу психологов и не психологов. Почему так успешна была работа с Фиделем и Раулем Кастро? Потому что были психологические портреты того и другого. И людям, которые дальше строили коммуникации, было легче. Поэтому не психологи занимаются психологическими портретами, а их используют для этого. Психологический портрет есть политическая вещь. Вот теперь я хочу сказать. Примерно 4 % населения земного шара — социопаты. Это — особая категория людей, каждый 25-й. Это люди привлекательные, обаятельные, вполне себе дееспособные. У них есть одно свойство: они не могут вступать в эмоциональные связи с кем бы то ни было. Они вас хорошо понимают и просчитывают. Они в состоянии найти ваши больные точки и вами манипулировать. У них нет ничего внутри такого, что может построить эти связи с другими. Мое личное мнение состоит в том, что человек, которого показывали, он и есть социопат. Что надо делать с социопатами? С ними нельзя связываться. Они могут обмануть. От них надо отходить в сторону. С ними нельзя вступать в коммуникацию. Нельзя слушать их жалобы. Это раз. Теперь говорю как театральный режиссер. Есть артисты, актеры и актеришки. Это абсолютно разные люди. Вот Хлестаков — это гениальный актеришка. В чем разница? Что говорили о Высоцком? «Шум и ярость личного присутствия». Личного присутствия. Вот есть великие артисты, у которых личность так велика, что она выливаается в образ. И они от этой личности не отказываются. Есть люди, актеры, которые строят сложные отношения между личностью, когда она есть. Пойди возьми образ. Еще надо как-то это все сочетать. А есть люди пустые. Которым любой образ взять ничего не стоит. Потому что там — пустота. Это и есть актеришки. Гениальный был Хлестаков. Легкость в мыслях необыкновенная. Когда человек пустой, а пустота воет, он любой образ возьмет.

   Я совершенно не хочу абсолютизировать свое мнение по поводу психологов и не психологов. Почему так успешна была работа с Фиделем и Раулем Кастро? Потому что были психологические портреты того и другого. И людям, которые дальше строили коммуникации, было легче. Поэтому не психологи занимаются психологическими портретами, а их используют для этого. Психологический портрет есть политическая вещь. Вот теперь я хочу сказать. Примерно 4 % населения земного шара — социопаты. Это — особая категория людей, каждый 25-й. Это люди привлекательные, обаятельные, вполне себе дееспособные. У них есть одно свойство: они не могут вступать в эмоциональные связи с кем бы то ни было. Они вас хорошо понимают и просчитывают. Они в состоянии найти ваши больные точки и вами манипулировать. У них нет ничего внутри такого, что может построить эти связи с другими. Мое личное мнение состоит в том, что человек, которого показывали, он и есть социопат. Что надо делать с социопатами? С ними нельзя связываться. Они могут обмануть. От них надо отходить в сторону. С ними нельзя вступать в коммуникацию. Нельзя слушать их жалобы. Это раз. Теперь говорю как театральный режиссер. Есть артисты, актеры и актеришки. Это абсолютно разные люди. Вот Хлестаков — это гениальный актеришка. В чем разница? Что говорили о Высоцком? «Шум и ярость личного присутствия». Личного присутствия. Вот есть великие артисты, у которых личность так велика, что она выливаается в образ. И они от этой личности не отказываются. Есть люди, актеры, которые строят сложные отношения между личностью, когда она есть. Пойди возьми образ. Еще надо как-то это все сочетать. А есть люди пустые. Которым любой образ взять ничего не стоит. Потому что там — пустота. Это и есть актеришки. Гениальный был Хлестаков. Легкость в мыслях необыкновенная. Когда человек пустой, а пустота воет, он любой образ возьмет.
3. «

   У нас какие-то аксиомы, что молодежь хочет потребления. Никогда молодежь не хочет потребления. И не хотела она его. Я помню это поколение, которое ездило на целину. Потом было хуже, во время застоя… А тогда было — за презревших грошевой уют. Это свойство молодости, которое все время хочет мечты, открытые перспективы, какого-то чуда, борьбы и всего остального. Откуда мы взяли, что они хотят прозябать?

   У нас какие-то аксиомы, что молодежь хочет потребления. Никогда молодежь не хочет потребления. И не хотела она его. Я помню это поколение, которое ездило на целину. Потом было хуже, во время застоя… А тогда было — за презревших грошевой уют. Это свойство молодости, которое все время хочет мечты, открытые перспективы, какого-то чуда, борьбы и всего остального. Откуда мы взяли, что они хотят прозябать?
4. «

   Насчет моральных принципов. Каждый пытается выдать свою иногда очень прагматическую позицию за моральную. Но пока хотят это сделать, мораль странным образом функционирует. Не безупречно, но как-то функционирует. Но когда от морали отказываются, и нет ее даже близко, а есть только интерес, на земле начнется ад.

   Насчет моральных принципов. Каждый пытается выдать свою иногда очень прагматическую позицию за моральную. Но пока хотят это сделать, мораль странным образом функционирует. Не безупречно, но как-то функционирует. Но когда от морали отказываются, и нет ее даже близко, а есть только интерес, на земле начнется ад.
5. «

   Компромисс и предательство — вещи разные.

   Компромисс и предательство — вещи разные.
6. «

   Изучать любовь невозможно. А постигать – можно, и порою особо необходимо. Когда же это особо необходимо? Тогда, когда любовь – утеряна. Пока она не утеряна – можно просто любить. А вот когда она утеряна – надо постигать, дабы обрести любовь вновь.

   Изучать любовь невозможно. А постигать – можно, и порою особо необходимо. Когда же это особо необходимо? Тогда, когда любовь – утеряна. Пока она не утеряна – можно просто любить. А вот когда она утеряна – надо постигать, дабы обрести любовь вновь.
7. «

   Ближе всего к равноправному сотрудничеству мы были тогда, когда в Америке был Рузвельт, а у нас Сталин.

   Ближе всего к равноправному сотрудничеству мы были тогда, когда в Америке был Рузвельт, а у нас Сталин.
8. «

   Бетховен говорит о всей жизни. Не о молодости (одной жизни), после которой наступает зрелость (совсем другая жизнь). Вся жизнь человеческая от колыбели до могилы это борьба с роком.

   Бетховен говорит о всей жизни. Не о молодости (одной жизни), после которой наступает зрелость (совсем другая жизнь). Вся жизнь человеческая от колыбели до могилы это борьба с роком.
9. «

   И есть еще один вопрос. Совершенно правильно сказали про украинцев, и их трансформации. И действительно власть может многое. Но можно я скажу свое мнение? Ну вот русские — не украинцы. Точка. Другие они. Они — замечательные люди, и нам дороги... Но когда они живут и работают в России, они становятся русскими (реплика Владимира Соловьева) Я скажу свое мнение. Эти технологии можно крутить где угодно — в Средней Азии, в Армении, на Украине. А с русскими этот номер не проходит. И никто до сих пор этого не понимает. Был такой Ракитов (Анато́лий Ильи́ч), который по указанию Бобкова (Филиппа) говорил, что надо сменить коды русской цивилизации. Ну и как, сменили? Сменили Ракитова и Бобкова, а не коды. Вопрос заключается в том, что именно представляет собой русский народ. И когда ему будет сказано то слово, как правильно говорит Карен Георгиевич (Шахназаров), которое этот народ услышит и поймет, что это мир не на бабки, а на жизнь. И вот когда это будет понято по-настоящему, следующих этапа два: формирование национальной интеллигенции и формирование субъекта, который будет спасать нацию от погибели. Эти два этапа надо не пропустить.

   И есть еще один вопрос. Совершенно правильно сказали про украинцев, и их трансформации. И действительно власть может многое. Но можно я скажу свое мнение? Ну вот русские — не украинцы. Точка. Другие они. Они — замечательные люди, и нам дороги... Но когда они живут и работают в России, они становятся русскими (реплика Владимира Соловьева) Я скажу свое мнение. Эти технологии можно крутить где угодно — в Средней Азии, в Армении, на Украине. А с русскими этот номер не проходит. И никто до сих пор этого не понимает. Был такой Ракитов (Анато́лий Ильи́ч), который по указанию Бобкова (Филиппа) говорил, что надо сменить коды русской цивилизации. Ну и как, сменили? Сменили Ракитова и Бобкова, а не коды. Вопрос заключается в том, что именно представляет собой русский народ. И когда ему будет сказано то слово, как правильно говорит Карен Георгиевич (Шахназаров), которое этот народ услышит и поймет, что это мир не на бабки, а на жизнь. И вот когда это будет понято по-настоящему, следующих этапа два: формирование национальной интеллигенции и формирование субъекта, который будет спасать нацию от погибели. Эти два этапа надо не пропустить.
10. «

    Русский народ великий государственный народ! Он создал самое сильное государство! Он великий собиратель! Он дважды!!! Дважды!!!... в двадцатом веке это государство разрушил. Дважды... потому что перестал любить. Вот перестал любить почему-то и всё. Вот когда он любит — он собирает, когда нет — возникает то, что возникает.

    Русский народ великий государственный народ! Он создал самое сильное государство! Он великий собиратель! Он дважды!!! Дважды!!!... в двадцатом веке это государство разрушил. Дважды... потому что перестал любить. Вот перестал любить почему-то и всё. Вот когда он любит — он собирает, когда нет — возникает то, что возникает.
11. «

    Куда не придешь, если какой-нибудь бардак (а он везде бардак), и все говорят: «Это кто сделал?» — «Девочка». Главный герой всего – это «девочка». «Знаете, девочка не знала, не предупредила». «Знаете, девочка ошиблась». «Знаете, девочка купила не тот билет». Всем правит коллективная «девочка». Это всюду! Это в приемных, где раньше отбирали людей, знаете, через тройные фильтры проверки... Говорят: «Что случилось?» – «Это – девочка»...

    Куда не придешь, если какой-нибудь бардак (а он везде бардак), и все говорят: «Это кто сделал?» — «Девочка». Главный герой всего – это «девочка». «Знаете, девочка не знала, не предупредила». «Знаете, девочка ошиблась». «Знаете, девочка купила не тот билет». Всем правит коллективная «девочка». Это всюду! Это в приемных, где раньше отбирали людей, знаете, через тройные фильтры проверки... Говорят: «Что случилось?» – «Это – девочка»...
12. «

    Пожалуйста, бегай, ори, выбирай всё в пределах дешёвого меню, ходи, кушай, гуляй, грей свои телеса на любом курорте, ходи в этот найт-клаб или в этот клаб... Но только не лезь в себя. Не лезь в себя! Потому что это опасно. Потому что мы не хотим, чтобы ты соединялся с этими ресурсами.

    Пожалуйста, бегай, ори, выбирай всё в пределах дешёвого меню, ходи, кушай, гуляй, грей свои телеса на любом курорте, ходи в этот найт-клаб или в этот клаб... Но только не лезь в себя. Не лезь в себя! Потому что это опасно. Потому что мы не хотим, чтобы ты соединялся с этими ресурсами.
13. «

    Простите, но так всегда и начинались мировые войны. Они же начинались с того, что вот эта страна чуть-чуть нарушила правило, эта, эта, здесь сработал импульс. И сколько времени дергались все на Балканах, перед тем, как началась мировая война. Вот такие учения, такие маневры, такой конфликт. И все время гасили, гасили. Наконец убили Фердинанда. Все. Кранты. Надоело! Эта бесконечная утомленность мира, оттого, что он не понимает что творится...

    Простите, но так всегда и начинались мировые войны. Они же начинались с того, что вот эта страна чуть-чуть нарушила правило, эта, эта, здесь сработал импульс. И сколько времени дергались все на Балканах, перед тем, как началась мировая война. Вот такие учения, такие маневры, такой конфликт. И все время гасили, гасили. Наконец убили Фердинанда. Все. Кранты. Надоело! Эта бесконечная утомленность мира, оттого, что он не понимает что творится...
14. «

    Если говорить о коммунизме, то это пробуждение и раскрепощение высших человеческих возможностей. Все! Никто не говорит ни о какой потребиловке, ни о чем еще. Это раскрытие высших человеческих возможностей в человеке или преодоление отчуждения от родовой сущности.

    Если говорить о коммунизме, то это пробуждение и раскрепощение высших человеческих возможностей. Все! Никто не говорит ни о какой потребиловке, ни о чем еще. Это раскрытие высших человеческих возможностей в человеке или преодоление отчуждения от родовой сущности.
15. «

    Чудовищная несостоятельность элиты есть гораздо большее преступление, чем жестокость. Во-первых, потому что эта чудовищная несостоятельность порождает жестокость, во-вторых, потому что она жестока сама по себе, потому что ей наплевать на всех, кроме самой элиты. И в-третьих — потому что потом приходит диктатор на волне ее несостоятельности. Что нужно было от Хрущева секретарям райкома? Чтобы элиту не трогали. Почему они так восстали против Берии? Потому что они хотели защитить себя. И каждый раз, когда они начинают думать о себе, обсуждать, сколько это дало им, а не народу, рано или поздно за это народ мстит. И это справедливая месть.

    Чудовищная несостоятельность элиты есть гораздо большее преступление, чем жестокость. Во-первых, потому что эта чудовищная несостоятельность порождает жестокость, во-вторых, потому что она жестока сама по себе, потому что ей наплевать на всех, кроме самой элиты. И в-третьих — потому что потом приходит диктатор на волне ее несостоятельности. Что нужно было от Хрущева секретарям райкома? Чтобы элиту не трогали. Почему они так восстали против Берии? Потому что они хотели защитить себя. И каждый раз, когда они начинают думать о себе, обсуждать, сколько это дало им, а не народу, рано или поздно за это народ мстит. И это справедливая месть.
16. «

    Я ненавижу пенсию. Не понимаю её, как категорию. Я надеюсь, что умру на работе. Там в этом «доживании» что-то есть... для меня лично неприемлемое, но я делаю различие, огромное различие между собой и теми, кто работает на заводах, фабриках, в сельском хозяйстве; в какой-нибудь торговле; нянечками; женщинами, которые уродуются где-нибудь в каких-нибудь детских садах или где-нибудь ещё; надрывающимися учителями. Я делаю это различие. Это первое. И второе, я очень хорошо понимаю, чего хотят эти люди. Они хотят социальной свободы. Той самой социальной свободы, о которой говорил премьер, который всё это устраивает. Они хотят свободы от вас, от ваших хорьков, которые их как коров доят с постепенным вырыванием вымени. Они хотят свободы этой, хотя бы в конце жизни, перед тем, как отойдут в мир иной. А вы их этого лишаете. Вы понимаете, что вы делаете? Вы отменяете Юрьев день! Вы обрекаете их на крепостной режим до конца жизни и отменяете Юрьев день. Вы думаете, они это простят? Сомневаюсь.

    Я ненавижу пенсию. Не понимаю её, как категорию. Я надеюсь, что умру на работе. Там в этом «доживании» что-то есть... для меня лично неприемлемое, но я делаю различие, огромное различие между собой и теми, кто работает на заводах, фабриках, в сельском хозяйстве; в какой-нибудь торговле; нянечками; женщинами, которые уродуются где-нибудь в каких-нибудь детских садах или где-нибудь ещё; надрывающимися учителями. Я делаю это различие. Это первое. И второе, я очень хорошо понимаю, чего хотят эти люди. Они хотят социальной свободы. Той самой социальной свободы, о которой говорил премьер, который всё это устраивает. Они хотят свободы от вас, от ваших хорьков, которые их как коров доят с постепенным вырыванием вымени. Они хотят свободы этой, хотя бы в конце жизни, перед тем, как отойдут в мир иной. А вы их этого лишаете. Вы понимаете, что вы делаете? Вы отменяете Юрьев день! Вы обрекаете их на крепостной режим до конца жизни и отменяете Юрьев день. Вы думаете, они это простят? Сомневаюсь.
17. «

    Главное одно. Советский Союз был единственной державой, ипостасью русской империи, которая была на втором месте по экономике. И в полном масштабе была сверх-державой. А вот каждый раз, когда Россия, ненавидимая Западом, не имеет второе место в мире, а имеет 7-е, возникает Крымский сценарий. При котором любое объединение западных стран и любая мощная коалиция вызывает у России массу проблем. Конечно, ядерное оружие резко облегчает ситуацию, но те не менее... Значит, вопрос заключается в том, что великое достижение большевизма заключалось в том, что ценой этой самой демократии, т.е. болтовни, он сумел вывести страну с 7-го места на второе. И выиграть войну.

    Главное одно. Советский Союз был единственной державой, ипостасью русской империи, которая была на втором месте по экономике. И в полном масштабе была сверх-державой. А вот каждый раз, когда Россия, ненавидимая Западом, не имеет второе место в мире, а имеет 7-е, возникает Крымский сценарий. При котором любое объединение западных стран и любая мощная коалиция вызывает у России массу проблем. Конечно, ядерное оружие резко облегчает ситуацию, но те не менее... Значит, вопрос заключается в том, что великое достижение большевизма заключалось в том, что ценой этой самой демократии, т.е. болтовни, он сумел вывести страну с 7-го места на второе. И выиграть войну.
18. «

    Мао Цзэдун говорил Хрущеву: «Мы не будем повторять эту десталинизацию, потому что мы потеряем лицо». Хрущев: «Какое лицо?! Какое значение имеет лицо?» «Если мы потеряем лицо, мы потеряем власть», — отвечал Мао. А дальше делал паузу и говорил: «А зачем нам власть, если мы потеряем лицо?»

    Мао Цзэдун говорил Хрущеву: «Мы не будем повторять эту десталинизацию, потому что мы потеряем лицо». Хрущев: «Какое лицо?! Какое значение имеет лицо?» «Если мы потеряем лицо, мы потеряем власть», — отвечал Мао. А дальше делал паузу и говорил: «А зачем нам власть, если мы потеряем лицо?»
19. «

    Идеология, читатель, — это не выдвижение программных документов и не поддержка этих документов массами. Это таинство, в котором освобождаются от благой предзаданности метафоры самого разного рода. И метафора о Слове, ставшем Плотью (о чем уже говорилось), и метафора о сеятеле и семенах. Только и плоть, в которую облекается слово, может быть разнокачественной, и семя может дать не только благие, но и очень разные по своему качеству всходы.

    Идеология, читатель, — это не выдвижение программных документов и не поддержка этих документов массами. Это таинство, в котором освобождаются от благой предзаданности метафоры самого разного рода. И метафора о Слове, ставшем Плотью (о чем уже говорилось), и метафора о сеятеле и семенах. Только и плоть, в которую облекается слово, может быть разнокачественной, и семя может дать не только благие, но и очень разные по своему качеству всходы.
20. «

    Я хочу сказать, что в принципе классическая великая революция и то, что произошло в Октябре — это совершенно разные вещи. Великая французская буржуазная революция — это классика революции. Как и английская. В Октябре произошло другое. Исчерпанный буржуазный класс, не способный держать государство, не предложивший никаких реформ, который революционный Конвент или Законодательное Собрание во Франции предлагал моментально, не осуществивший изменения в кратчайшие сроки, как это было во Франции, исчерпался. Был класс, да спекся. Значит этот класс оказался полностью несостоятельным. Страна умирала. Она падала как система, вниз, в бездну, и ее просто подхватили большевики. Они подхватили страну, которая просто летела вниз и разбилась бы. Небольшая группа людей, мечтающая об историческом проекте, подхватила, спасла страну и создала новую страну. Вот что произошло.

    Я хочу сказать, что в принципе классическая великая революция и то, что произошло в Октябре — это совершенно разные вещи. Великая французская буржуазная революция — это классика революции. Как и английская. В Октябре произошло другое. Исчерпанный буржуазный класс, не способный держать государство, не предложивший никаких реформ, который революционный Конвент или Законодательное Собрание во Франции предлагал моментально, не осуществивший изменения в кратчайшие сроки, как это было во Франции, исчерпался. Был класс, да спекся. Значит этот класс оказался полностью несостоятельным. Страна умирала. Она падала как система, вниз, в бездну, и ее просто подхватили большевики. Они подхватили страну, которая просто летела вниз и разбилась бы. Небольшая группа людей, мечтающая об историческом проекте, подхватила, спасла страну и создала новую страну. Вот что произошло.