10 цитат Сергея Лифантьева (Скрытимира Волк), которые захочется сохранить

Подборка из 10 цитат Сергея Лифантьева (Скрытимира Волк): от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Скорчился на плоту обиженный сын. Умертвили враги его отца, обрекли на скитания мать, а ему горькое детство оставили. Нахлебался он того детства полной ложкой — до рвоты, до одури. Возмужал, пришел к родне просить свое, что отцу принадлежало, а родня ему порог показала, за своего не признала. Им отца его убийца оказался угоднее. Угоднее, да удобнее. Все для них сделает, когда разбоем его попрекнут. Всячески угодит, чтоб богатства краденого не потерять. А этот пришел — прямой да твердый — не согнуть, не сторговаться. Не нужны такие прямые.

   Скорчился на плоту обиженный сын. Умертвили враги его отца, обрекли на скитания мать, а ему горькое детство оставили. Нахлебался он того детства полной ложкой — до рвоты, до одури. Возмужал, пришел к родне просить свое, что отцу принадлежало, а родня ему порог показала, за своего не признала. Им отца его убийца оказался угоднее. Угоднее, да удобнее. Все для них сделает, когда разбоем его попрекнут. Всячески угодит, чтоб богатства краденого не потерять. А этот пришел — прямой да твердый — не согнуть, не сторговаться. Не нужны такие прямые.

   — Мир языческой сказки. Книга 2. Сказание о Человеке · книга
2. «

   Был Новгород силен, когда сидел на камне, опирался железом. А как взял за обычай спать на золоте — не стало в нем силы. Привыкли люди новгородские не в поле стоять, а откуп во всем держать. Где враг — там откупятся. Славен город, что жизни своих детей от напрасной смерти бережет. Да слаблен тот город, что во всем расчет деньгой ведет. Вот и побили ротники московские новгородских торгашей. Откупаться не пришлось — все золото Москва сама взяла. А были бы новгородцы воины — и Новгород по-прежнему бы Господином ходил, и Москва степи грозила бы, а не в гости звала...

   Был Новгород силен, когда сидел на камне, опирался железом. А как взял за обычай спать на золоте — не стало в нем силы. Привыкли люди новгородские не в поле стоять, а откуп во всем держать. Где враг — там откупятся. Славен город, что жизни своих детей от напрасной смерти бережет. Да слаблен тот город, что во всем расчет деньгой ведет. Вот и побили ротники московские новгородских торгашей. Откупаться не пришлось — все золото Москва сама взяла. А были бы новгородцы воины — и Новгород по-прежнему бы Господином ходил, и Москва степи грозила бы, а не в гости звала...

   — новгородский гость · книга
3. «

   Вас царь Иван за бунт разогнал, да и нас на ваше место не за заслуги выставил. Без вас на Волхове никто слово против царя не скажет, без нас — на Клязьме. Тут мы чужие, неприживливые. А в Москве вместо нас татарам беглым цари чины-звания раздают. Москва татар боится — головы не поднимет, а татарам кроме царя деваться некуда — в родных улусах за разбой зарежут. Вот и не стало на Руси ни у кого силы, кроме московского царя. Всему стал самодержец. Что всю Русь рукой держит — может, и правильно. Да вот варежка татарская той руке не идет. А стряхни царь с руки ту варежку — где его сила будет?

   Вас царь Иван за бунт разогнал, да и нас на ваше место не за заслуги выставил. Без вас на Волхове никто слово против царя не скажет, без нас — на Клязьме. Тут мы чужие, неприживливые. А в Москве вместо нас татарам беглым цари чины-звания раздают. Москва татар боится — головы не поднимет, а татарам кроме царя деваться некуда — в родных улусах за разбой зарежут. Вот и не стало на Руси ни у кого силы, кроме московского царя. Всему стал самодержец. Что всю Русь рукой держит — может, и правильно. Да вот варежка татарская той руке не идет. А стряхни царь с руки ту варежку — где его сила будет?

   — новгородский гость · книга
4. «

   — Ничего не стало. Баба с мечом — все равно баба. Перессорилось войско. Те — доспехи одеть не хотят: у подруг такие же. Вторые воеводам своим не подчиняются — воеводы, дескать, старше, уступить должны. Третьи приказов не слушают — мол, звучат обидно. Таких вояк и первое войско разбило бы, если бы в жалость не верило.

   — Ничего не стало. Баба с мечом — все равно баба. Перессорилось войско. Те — доспехи одеть не хотят: у подруг такие же. Вторые воеводам своим не подчиняются — воеводы, дескать, старше, уступить должны. Третьи приказов не слушают — мол, звучат обидно. Таких вояк и первое войско разбило бы, если бы в жалость не верило.

   — Мир языческой сказки. Книга 2. Сказание о Человеке · книга
5. «

   Это больно. Это чудовищно больно. Но, потом муть в голове вытесняет боль и становится легче дышать. И совершенно невозможно думать связно. Было понятно одно — ничья. Не было победителей в духовной битве за людей. Его слово победило фарисеев, ничего у них не оказалось, что ему противопоставить. Их мертвых текстов и ядовитых выпадов не хватило для того, чтобы зажечь толпу на освистание пророка. Но сейчас толпа осталась у них, а его вывели из игры. Его слово оказалось равноценно десятку солдат — именно столько прислали за ним. Это повод для мелкой гордости. Но это не победа.

   Это больно. Это чудовищно больно. Но, потом муть в голове вытесняет боль и становится легче дышать. И совершенно невозможно думать связно. Было понятно одно — ничья. Не было победителей в духовной битве за людей. Его слово победило фарисеев, ничего у них не оказалось, что ему противопоставить. Их мертвых текстов и ядовитых выпадов не хватило для того, чтобы зажечь толпу на освистание пророка. Но сейчас толпа осталась у них, а его вывели из игры. Его слово оказалось равноценно десятку солдат — именно столько прислали за ним. Это повод для мелкой гордости. Но это не победа.

   — Иисус Христос · книга
6. «

   — Меч твой добрый — не предаст в бою. Конь твой верный — не бросит хозяина. Вера наша крепка — избраны мы у бога. Дело тебе — с князем идти. Долю возьмешь — дому прибыток. Князь сприметит — ближником станешь. Да глуп не будь, не запамятуй, что за долей идешь, а не за смертью. Много у князя язычников, пусть они умирают.

   — Меч твой добрый — не предаст в бою. Конь твой верный — не бросит хозяина. Вера наша крепка — избраны мы у бога. Дело тебе — с князем идти. Долю возьмешь — дому прибыток. Князь сприметит — ближником станешь. Да глуп не будь, не запамятуй, что за долей идешь, а не за смертью. Много у князя язычников, пусть они умирают.

   — варяг Федор · книга
7. «

   Герои! Выискались герои — милости прошу за наш живот да на вражьи стрелы! И нам благо, и вам – зуд геройский подунять! А больше вы ни на что и не надобны! Что же вы своих же соседей жизни учить вздумали?! Не пьянствуй, мол, не валяйся свиньей в грязи! А я на свои пью! Да валяюсь – никому не мешаю! Нет такого закона, чтобы пьяным валяться запрещал! А нет запрета – значит, мне можно! Достали проклятые!

   Герои! Выискались герои — милости прошу за наш живот да на вражьи стрелы! И нам благо, и вам – зуд геройский подунять! А больше вы ни на что и не надобны! Что же вы своих же соседей жизни учить вздумали?! Не пьянствуй, мол, не валяйся свиньей в грязи! А я на свои пью! Да валяюсь – никому не мешаю! Нет такого закона, чтобы пьяным валяться запрещал! А нет запрета – значит, мне можно! Достали проклятые!

   — лодочник Риги · книга
8. «

   До сих пор на Волхове мы чужие. Сам ведаешь: как повоевал государь Иван Новгород, так всю знать оттуда горстью сгреб, да по всей земле рассеял, чтоб бунта от вас не знать. Тебя, вон, в Орешек занесло. Ныне в Новгороде старой речи и не слыхать почти. По-московски все бают. Шьют да кроют, тешут да строят — все на московский лад. Как в Москве все было, да больше не будет...

   До сих пор на Волхове мы чужие. Сам ведаешь: как повоевал государь Иван Новгород, так всю знать оттуда горстью сгреб, да по всей земле рассеял, чтоб бунта от вас не знать. Тебя, вон, в Орешек занесло. Ныне в Новгороде старой речи и не слыхать почти. По-московски все бают. Шьют да кроют, тешут да строят — все на московский лад. Как в Москве все было, да больше не будет...

   — новгородский гость · книга
9. «

   — Герои, — бурчит бургомистр — что геройство их — лезть, где не просят? И что с того, что ятваги уж у самых ворот полки строят? Откупились бы мы! А не пошел бы впрок откуп — и под врагом пожили бы спокойненько! Что же – не ужались бы чуть? Так нет, герой выискался – народ баламутить! За свободу, мол, да за честь! Что же теперь, умирать людям за какую-то свободу прикажете? И что это за честь такая, что ради нее теплый угол бросать, да на бой бежать? Не в карман положить, да не съесть, а туда же — честь! Тьфу! И как нам теперь с ятвагами побитыми дела вести? Всю политику погубили — герои!

   — Герои, — бурчит бургомистр — что геройство их — лезть, где не просят? И что с того, что ятваги уж у самых ворот полки строят? Откупились бы мы! А не пошел бы впрок откуп — и под врагом пожили бы спокойненько! Что же – не ужались бы чуть? Так нет, герой выискался – народ баламутить! За свободу, мол, да за честь! Что же теперь, умирать людям за какую-то свободу прикажете? И что это за честь такая, что ради нее теплый угол бросать, да на бой бежать? Не в карман положить, да не съесть, а туда же — честь! Тьфу! И как нам теперь с ятвагами побитыми дела вести? Всю политику погубили — герои!

   — бургомистр Риги · книга
10. «

    — А так! Живет степняк у себя в Диком Поле! И гадить привык не там, где место отхожее, а там, где другими не нагажено! Первый степняк, видать, весь на колышки изошел: степь-то большая, за всю жизнь не обгадишь! Да наплодил степнячат... Те справляются! Загадят стоянку — снимут юрты, да перейдут, где еще не нагажено! И юрты ставят, как гадят — не так, как ладно, да соразмерно, а где еще не ставлено. И плевать им, что ни красоты, ли ладу, ни порядку! Так вашу Москву и перестепнячат на свой лад!

    — А так! Живет степняк у себя в Диком Поле! И гадить привык не там, где место отхожее, а там, где другими не нагажено! Первый степняк, видать, весь на колышки изошел: степь-то большая, за всю жизнь не обгадишь! Да наплодил степнячат... Те справляются! Загадят стоянку — снимут юрты, да перейдут, где еще не нагажено! И юрты ставят, как гадят — не так, как ладно, да соразмерно, а где еще не ставлено. И плевать им, что ни красоты, ли ладу, ни порядку! Так вашу Москву и перестепнячат на свой лад!

    — киевский гость · книга