177 фраз Сергея Лукьяненко: жизненные цитаты, которые запоминаются

Подборка из 177 цитат Сергея Лукьяненко: жизненные цитаты: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   — Что ты делаешь, когда в игре тебя сбивают или полосуют на кусочки? — Перегружаюсь и иду по-новой. — Вот именно. К этому быстро привыкаешь. Веришь, что смерть обратима... — Она и так обратима. — ...и всегда можно начать заново. Вместо ярости остаётся азарт. Вместо ненависти — честолюбие. Вместо страха — обида. Ты можешь быть асом в лучшем пилотажном симуляторе, но грохнешь свой корабль на первой же посадке. Можешь быть снайпером лучше мршанцев, но не подстрелишь врага даже из интеллектуальника. Ни один профессионал не играет в игры.

   — Что ты делаешь, когда в игре тебя сбивают или полосуют на кусочки? — Перегружаюсь и иду по-новой. — Вот именно. К этому быстро привыкаешь. Веришь, что смерть обратима... — Она и так обратима. — ...и всегда можно начать заново. Вместо ярости остаётся азарт. Вместо ненависти — честолюбие. Вместо страха — обида. Ты можешь быть асом в лучшем пилотажном симуляторе, но грохнешь свой корабль на первой же посадке. Можешь быть снайпером лучше мршанцев, но не подстрелишь врага даже из интеллектуальника. Ни один профессионал не играет в игры.

   — Сергей Лукьяненко · книга
2. «

   Управление — это очень удобное слово. Почему-то никто никогда не уточняет, из какого именно управления. Вот и женщина тоже не стала переспрашивать.

   Управление — это очень удобное слово. Почему-то никто никогда не уточняет, из какого именно управления. Вот и женщина тоже не стала переспрашивать.

   — Сергей Лукьяненко · книга
3. «

   — Вот читал я тут недавно Генри Миллера... — неожиданно изрёк водитель. Вид водителя не внушал надежда даже на то, что он читал модных Мураками и Коэльо. Честно говоря, насчёт Тургенева, Джека Лондона и Стругацких тоже существовали изрядные сомнения... — Слушай, вот не понимаю я этой высокой литературы! Читаю, читаю... Что за беда такая? Если высокая литература — значит или говно едят, или в жопу трахаются! Вот как себя пересиливать — и читать такое? — Вы не пересиливайте, — посоветовал я. — Читайте классику. — Я Тютчева очень люблю, — неожиданно сказал водитель. И замолчал — как обрезало. Так мы и доехали до Студёного проезда — молча и в размышлениях о высокой литературы.

   — Вот читал я тут недавно Генри Миллера... — неожиданно изрёк водитель. Вид водителя не внушал надежда даже на то, что он читал модных Мураками и Коэльо. Честно говоря, насчёт Тургенева, Джека Лондона и Стругацких тоже существовали изрядные сомнения... — Слушай, вот не понимаю я этой высокой литературы! Читаю, читаю... Что за беда такая? Если высокая литература — значит или говно едят, или в жопу трахаются! Вот как себя пересиливать — и читать такое? — Вы не пересиливайте, — посоветовал я. — Читайте классику. — Я Тютчева очень люблю, — неожиданно сказал водитель. И замолчал — как обрезало. Так мы и доехали до Студёного проезда — молча и в размышлениях о высокой литературы.

   — Сергей Лукьяненко · книга
4. «

   Главный недостаток подсознательных поступков в том, что они непонятны себе самому.

   Главный недостаток подсознательных поступков в том, что они непонятны себе самому.

   — Сергей Лукьяненко · книга
5. «

   Есть одежда, будто нарочно придуманная с целью стать всеобщим мировым мерилом. К примеру – джинсы. Конечно, есть разница между пошитыми во Вьетнаме в четвертую, неофициальную смену «Wrangler» и украшенными стразами от Сваровски «Dolce&Gabbana» (пошитыми, впрочем, все в том же Вьетнаме или в соседнем Таиланде). Но если отбросить крайности, то джинсы носят мужчины и женщины, миллионеры и нищие, манекенщицы и обладатели пивных животов. Отец когда-то мрачно сказал мне, что Советский Союз развалили джинсы, точнее, их отсутствие. Не знаю, может, он и прав, не представляю, как без джинсов можно вообще жить! Я даже думаю, что джинсы – это та вещь, которой Америка на Страшном Суде будет оправдываться за «кока-колу» и гамбургеры.

   Есть одежда, будто нарочно придуманная с целью стать всеобщим мировым мерилом. К примеру – джинсы. Конечно, есть разница между пошитыми во Вьетнаме в четвертую, неофициальную смену «Wrangler» и украшенными стразами от Сваровски «Dolce&Gabbana» (пошитыми, впрочем, все в том же Вьетнаме или в соседнем Таиланде). Но если отбросить крайности, то джинсы носят мужчины и женщины, миллионеры и нищие, манекенщицы и обладатели пивных животов. Отец когда-то мрачно сказал мне, что Советский Союз развалили джинсы, точнее, их отсутствие. Не знаю, может, он и прав, не представляю, как без джинсов можно вообще жить! Я даже думаю, что джинсы – это та вещь, которой Америка на Страшном Суде будет оправдываться за «кока-колу» и гамбургеры.

   — Сергей Лукьяненко · книга
6. «

   Нынешнее устройство общества защищают те, кто после развала Союза стал жить лучше. Те, кто стал жить хуже, выступают за Союз. Вот и вся правда. А поскольку большинство живёт хуже, оно и готово вернуть всё назад.

   Нынешнее устройство общества защищают те, кто после развала Союза стал жить лучше. Те, кто стал жить хуже, выступают за Союз. Вот и вся правда. А поскольку большинство живёт хуже, оно и готово вернуть всё назад.

   — Сергей Лукьяненко · книга
7. «

   Чужое предательство — не оправдание собственного.

   Чужое предательство — не оправдание собственного.

   — Сергей Лукьяненко · книга
8. «

   Это самый сильный наркотик — власть.

   Это самый сильный наркотик — власть.

   — Сергей Лукьяненко · книга
9. «

   Небо… небо, Ильмар, это свобода. Чтобы научиться любить землю, надо однажды подняться в небо.

   Небо… небо, Ильмар, это свобода. Чтобы научиться любить землю, надо однажды подняться в небо.

   — Сергей Лукьяненко · книга
10. «

    Да не верю я в этих дурацких пришельцев, в этих богов и героев, в таинственные законы мироздания, страдания и прочую ерунду!... Все писатели-фантасты — очень здравомыслящие люди. Они просто развлекают людей. Ну... ещё немного экстраполируют реальные житейские проблемы на фантастическую ситуацию — чтобы читать было интереснее.

    Да не верю я в этих дурацких пришельцев, в этих богов и героев, в таинственные законы мироздания, страдания и прочую ерунду!... Все писатели-фантасты — очень здравомыслящие люди. Они просто развлекают людей. Ну... ещё немного экстраполируют реальные житейские проблемы на фантастическую ситуацию — чтобы читать было интереснее.

    — Сергей Лукьяненко · книга
11. «

    Я когда-то даже думал, что лучше бы мы жили в разных системах... А потом понял, что неправ. Что неполное счастье все равно лучше, чем горе. Дружба меньше, чем любовь, но куда больше, чем одиночество. Неизмеримо больше.

    Я когда-то даже думал, что лучше бы мы жили в разных системах... А потом понял, что неправ. Что неполное счастье все равно лучше, чем горе. Дружба меньше, чем любовь, но куда больше, чем одиночество. Неизмеримо больше.

    — Сергей Лукьяненко · книга
12. «

    Если нет этически правильного выхода, поступай неразумно.

    Если нет этически правильного выхода, поступай неразумно.

    — Сергей Лукьяненко · книга
13. «

    И не думать, никогда не думать, что победить невозможно. Стоит так подумать — и ты уже проиграл.

    И не думать, никогда не думать, что победить невозможно. Стоит так подумать — и ты уже проиграл.

    — Сергей Лукьяненко · книга
14. «

    Настоящий страх рельефен, чёток и задействует тебя полностью. Ты его видишь, слышишь, обоняешь и осязаешь. Ты можешь его попробовать на вкус. Пистолетный ствол пахнет порохом и имеет вкус железа. Треснувшая доска воняет гнилью. Натянувшаяся от страха кожа на горле шуршит, когда её касается лезвие. Страху нужны все твои органы чувств до единого. Если у тебя есть шестое чувство — страх и его возьмёт в оборот.

    Настоящий страх рельефен, чёток и задействует тебя полностью. Ты его видишь, слышишь, обоняешь и осязаешь. Ты можешь его попробовать на вкус. Пистолетный ствол пахнет порохом и имеет вкус железа. Треснувшая доска воняет гнилью. Натянувшаяся от страха кожа на горле шуршит, когда её касается лезвие. Страху нужны все твои органы чувств до единого. Если у тебя есть шестое чувство — страх и его возьмёт в оборот.

    — Сергей Лукьяненко · книга
15. «

    Ибо каждый шаг, каждое слово меняет тех, кто рядом.

    Ибо каждый шаг, каждое слово меняет тех, кто рядом.

    — Сергей Лукьяненко · книга
16. «

    Сила существует лишь в противоборстве, абсолютная мощь неотличима от бессилия.

    Сила существует лишь в противоборстве, абсолютная мощь неотличима от бессилия.

    — Сергей Лукьяненко · книга
17. «

    Слишком хорошо — это тоже плохо.

    Слишком хорошо — это тоже плохо.

    — Сергей Лукьяненко · книга
18. «

    — ... От этого не уйти, и никто тебя не удержит. — Ты можешь удержать, — я говорил искренне. — Нет. Если удержу, то уже не тебя.

    — ... От этого не уйти, и никто тебя не удержит. — Ты можешь удержать, — я говорил искренне. — Нет. Если удержу, то уже не тебя.

    — Сергей Лукьяненко · книга
19. «

    ... Человеку, чтобы ощущать себя в уюте, отдохнуть, обязательно надо отгородиться от окружающего мира. И проще всего это сделать, сменив одежду!

    ... Человеку, чтобы ощущать себя в уюте, отдохнуть, обязательно надо отгородиться от окружающего мира. И проще всего это сделать, сменив одежду!

    — Сергей Лукьяненко · книга
20. «

    Он благодарно кивнул, открывая пачку, я махнул рукой — забирай всю, и запер дверь. Хищников надо прикармливать. Чуть-чуть. Чтобы не обнаглели, но даже в затуманенных выпивкой мозгах мелькала мысль, что я «нормальный мужик».

    Он благодарно кивнул, открывая пачку, я махнул рукой — забирай всю, и запер дверь. Хищников надо прикармливать. Чуть-чуть. Чтобы не обнаглели, но даже в затуманенных выпивкой мозгах мелькала мысль, что я «нормальный мужик».

    — Сергей Лукьяненко · книга