344 цитат Сергея Лукьяненко, которые цепляют

Ниже 344 цитаты Сергея Лукьяненко — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Любовь — счастье, но лишь когда веришь, что она будет вечной. И пусть это каждый раз оказывается ложью, но только вера дает любви силу и радость.

   Любовь — счастье, но лишь когда веришь, что она будет вечной. И пусть это каждый раз оказывается ложью, но только вера дает любви силу и радость.

   — Ночной дозор · книга
2. «

   Рождаясь, человек несёт в себе мир. Весь мир, всю Вселенную. Он сам и является мирозданием. А все, что вокруг, – лишь кирпичики, из которых сложится явь. Материнское молоко, питающее тело, воздух, колеблющий барабанные перепонки, смутные картины, что рисуют на сетчатке глаз фотоны, проникающий в кровь живительный кислород – все обретает реальность, только становясь частью человека. Но человек не может брать, ничего не отдавая взамен. Фекалиями и слезами, углекислым газом и потом, плачем и соплями человек отмечает свои первые шаги в несуществующей Вселенной. Живое хнычущее мироздание ползёт сквозь иллюзорный мир, превращая его в мир реальный. И человек творит свою Вселенную. Творит из самого себя, потому что больше в мире нет ничего реального. Человек растёт – и начинает отдавать все больше и больше. Его Вселенная растёт из произнесённых слов и пожатых рук, царапин на коленках и искр из глаз, смеха и слез, построенного и разрушенного. Человек отдаёт своё семя и человек рождает детей, человек сочиняет музыку и приручает животных. Декорации вокруг становятся всё плотнее и всё красочнее, но так и не обретают реальность. Пока человек не создаст Вселенную до конца – отдавая ей последнее тепло тела и последнюю кровь сердца. Ведь мир должен быть сотворён, а человеку не из чего творить миры. Не из чего, кроме себя.

   Рождаясь, человек несёт в себе мир. Весь мир, всю Вселенную. Он сам и является мирозданием. А все, что вокруг, – лишь кирпичики, из которых сложится явь. Материнское молоко, питающее тело, воздух, колеблющий барабанные перепонки, смутные картины, что рисуют на сетчатке глаз фотоны, проникающий в кровь живительный кислород – все обретает реальность, только становясь частью человека. Но человек не может брать, ничего не отдавая взамен. Фекалиями и слезами, углекислым газом и потом, плачем и соплями человек отмечает свои первые шаги в несуществующей Вселенной. Живое хнычущее мироздание ползёт сквозь иллюзорный мир, превращая его в мир реальный. И человек творит свою Вселенную. Творит из самого себя, потому что больше в мире нет ничего реального. Человек растёт – и начинает отдавать все больше и больше. Его Вселенная растёт из произнесённых слов и пожатых рук, царапин на коленках и искр из глаз, смеха и слез, построенного и разрушенного. Человек отдаёт своё семя и человек рождает детей, человек сочиняет музыку и приручает животных. Декорации вокруг становятся всё плотнее и всё красочнее, но так и не обретают реальность. Пока человек не создаст Вселенную до конца – отдавая ей последнее тепло тела и последнюю кровь сердца. Ведь мир должен быть сотворён, а человеку не из чего творить миры. Не из чего, кроме себя.

   — Спектр · книга
3. «

   Никогда не делай необратимого. Одно слово «ненавижу» не искупит десять слов «люблю».

   Никогда не делай необратимого. Одно слово «ненавижу» не искупит десять слов «люблю».

   — Фальшивые зеркала · книга
4. «

   Все-таки есть что-то в шарлатанских теориях о влиянии имени на характер человека. Всякие Андреи-Александры-Сергеи или Лены-Маши-Наташи могут быть кем угодно. А чуть-чуть в сторону от вечно популярных имен – и они начинают влиять. Вот с именем Клава хорошо быть поварихой. Не обязательно толстой, но крепкой. И звать тебя будут лет с двадцати пяти «тетя Клава». Потому что «тетя» и «Клава» неразделимы.

   Все-таки есть что-то в шарлатанских теориях о влиянии имени на характер человека. Всякие Андреи-Александры-Сергеи или Лены-Маши-Наташи могут быть кем угодно. А чуть-чуть в сторону от вечно популярных имен – и они начинают влиять. Вот с именем Клава хорошо быть поварихой. Не обязательно толстой, но крепкой. И звать тебя будут лет с двадцати пяти «тетя Клава». Потому что «тетя» и «Клава» неразделимы.

   — Новый дозор · книга
5. «

   Страшные у нее глаза. И не потому, что в них злость или жажда убивать. Просто слишком легко они меняются — то внимательные, серьезные, а то наивные и простительные. Не верь людям, у которых глаза так быстро меняются. Никогда не верь.

   Страшные у нее глаза. И не потому, что в них злость или жажда убивать. Просто слишком легко они меняются — то внимательные, серьезные, а то наивные и простительные. Не верь людям, у которых глаза так быстро меняются. Никогда не верь.

   — Эн Эйко · книга
6. «

   Пуля создает удивительные изменения в голове, даже если она попадает в задницу.

   Пуля создает удивительные изменения в голове, даже если она попадает в задницу.

   — Черновик · книга
7. «

   Забавно, что дружба порой нуждается в оправданиях больше, чем предательство.

   Забавно, что дружба порой нуждается в оправданиях больше, чем предательство.

   — Мальчик и тьма · книга
8. «

   Я всё рассказал, мудрому — достаточно, а глупому, хоть сто раз перескажи — ничего не поймёт.

   Я всё рассказал, мудрому — достаточно, а глупому, хоть сто раз перескажи — ничего не поймёт.

   — Афанди · книга
9. «

   У каждого врача должно быть своё кладбище.

   У каждого врача должно быть своё кладбище.

   — Гесер · книга
10. «

    ...никто никогда ничего не решит за вас. Ни президент, ни начальник, ни добрый волшебник.

    ...никто никогда ничего не решит за вас. Ни президент, ни начальник, ни добрый волшебник.

    — Антон Городецкий · книга
11. «

    Месть — штука хорошая, но только если у тебя не осталось ничего, кроме мести...

    Месть — штука хорошая, но только если у тебя не осталось ничего, кроме мести...

    — Эдгар · книга
12. «

    Мне не понравилась его одежда – черного цвета свитер и брюки, все облегающее, даже на вид скользкое, не ухватить. Одежда для драки, а не для распития напитков у камина. Еще мне не понравилась черная маска-капюшон на голове, оставляющая свободными только глаза. Глаза тоже не понравились – холодные, безжалостные. Очень не понравилась увесистая короткая дубинка в руке. Да что там перечислять, человек мне совершенно не понравился! И то, как он осторожно приближался, держа дубинку чуть отведенной – тоже.

    Мне не понравилась его одежда – черного цвета свитер и брюки, все облегающее, даже на вид скользкое, не ухватить. Одежда для драки, а не для распития напитков у камина. Еще мне не понравилась черная маска-капюшон на голове, оставляющая свободными только глаза. Глаза тоже не понравились – холодные, безжалостные. Очень не понравилась увесистая короткая дубинка в руке. Да что там перечислять, человек мне совершенно не понравился! И то, как он осторожно приближался, держа дубинку чуть отведенной – тоже.

    — Черновик · книга
13. «

    Ненавижу женские истерики! Это совершенно нечестный прием в отношениях между мужчинами и женщинами! Хуже женских истерик — только мужские.

    Ненавижу женские истерики! Это совершенно нечестный прием в отношениях между мужчинами и женщинами! Хуже женских истерик — только мужские.

    — Новый дозор · книга
14. «

    Как хочется иметь руки чистыми, сердце горячим, а голову холодной. Но почему-то эти три фактора не уживаются вместе. Никогда. Волк, коза и капуста — где безумный перевозчик, что запихнет их в одну лодку? И где тот волк, что, закусив козой, откажется попробовать лодочника?

    Как хочется иметь руки чистыми, сердце горячим, а голову холодной. Но почему-то эти три фактора не уживаются вместе. Никогда. Волк, коза и капуста — где безумный перевозчик, что запихнет их в одну лодку? И где тот волк, что, закусив козой, откажется попробовать лодочника?

    — Ночной дозор · книга
15. «

    Тьма — это гидра, и чем больше голов отсечешь, тем больше их вырастет! Гидр голодом морят, понимаешь? Убьешь сотню Темных — на их место встанет тысяча.

    Тьма — это гидра, и чем больше голов отсечешь, тем больше их вырастет! Гидр голодом морят, понимаешь? Убьешь сотню Темных — на их место встанет тысяча.

    — Гесер · книга
16. «

    Давай начнем сначала? Я понимаю, что произвел не лучшее впечатление. И скажу честно — это у меня хроническое.

    Давай начнем сначала? Я понимаю, что произвел не лучшее впечатление. И скажу честно — это у меня хроническое.

    — Антон Городецкий · книга
17. «

    Прогулка по незнакомому городу, если вы не стёрли ноги, не валитесь от усталости, имеете в кармане хоть немного денег, а в запасе несколько дней, — это одно из самых приятных на свете занятий.

    Прогулка по незнакомому городу, если вы не стёрли ноги, не валитесь от усталости, имеете в кармане хоть немного денег, а в запасе несколько дней, — это одно из самых приятных на свете занятий.

    — Чистовик · книга
18. «

    — Ты все еще живешь в каком-то уродливом мире. — Наталья покачала головой. — Мире, где важны деньги, власть, положение в обществе; в мире жадных детей… Расслабься! Ты вышел за эти рамки. Главных нет. Мы все равны. Честно исполняй свою функцию — и у тебя все будет хорошо.

    — Ты все еще живешь в каком-то уродливом мире. — Наталья покачала головой. — Мире, где важны деньги, власть, положение в обществе; в мире жадных детей… Расслабься! Ты вышел за эти рамки. Главных нет. Мы все равны. Честно исполняй свою функцию — и у тебя все будет хорошо.

    — Наталья · книга
19. «

    Свет не отнять. То, что взято, возвращается сторицей. Ты отнимаешь Тьму — и Тьма растет. Я беру Свет — и он приходит вновь.

    Свет не отнять. То, что взято, возвращается сторицей. Ты отнимаешь Тьму — и Тьма растет. Я беру Свет — и он приходит вновь.

    — Игорь · книга
20. «

    Организация, защищающая массы, неизбежно подавляет отдельных людей.

    Организация, защищающая массы, неизбежно подавляет отдельных людей.

    — Стеклянное море · книга