15 лучших фраз Сергея Мусанифа

Сергей Мусаниф — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 15 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Вот он, сука, вечный бой, — пробурчал Виталик, чьи мысли, видимо, текли в том же направлении. — Покой уже даже и не снится.

   Вот он, сука, вечный бой, — пробурчал Виталик, чьи мысли, видимо, текли в том же направлении. — Покой уже даже и не снится.

   — Виталик · книга
2. «

   Добро не может существовать без Зла, Свет не может существовать без Тьмы, сам Порядок невозможен, если рядом нет Хаоса. Это всего лишь части одного уравнения, и, если ты уберешь одну переменную, нарушится вся формула.

   Добро не может существовать без Зла, Свет не может существовать без Тьмы, сам Порядок невозможен, если рядом нет Хаоса. Это всего лишь части одного уравнения, и, если ты уберешь одну переменную, нарушится вся формула.

   — Эдвин · книга
3. «

   Я в очередной раз убедился, что используемые на станции электронные замки годятся только на то, чтобы останавливать хулиганствующую молодежь.

   Я в очередной раз убедился, что используемые на станции электронные замки годятся только на то, чтобы останавливать хулиганствующую молодежь.

   — Роман Злотников · книга
4. «

   Поражение, если его удается пережить, заставляет тебя изыскивать внутренние резервы, собрать волю в кулак, задуматься над допущенными ошибками, поражение делает тебя лучше, сильнее. Победа – наоборот. И чем значительнее победа, чем труднее она дается, тем сильнее она меняет человека.

   Поражение, если его удается пережить, заставляет тебя изыскивать внутренние резервы, собрать волю в кулак, задуматься над допущенными ошибками, поражение делает тебя лучше, сильнее. Победа – наоборот. И чем значительнее победа, чем труднее она дается, тем сильнее она меняет человека.

   — Темная сторона медали · книга
5. «

   Никогда не стоит недооценивать степень человеческой глупости. Впрочем, переоценивать ее тоже не стоит.

   Никогда не стоит недооценивать степень человеческой глупости. Впрочем, переоценивать ее тоже не стоит.

   — Роман Злотников · книга
6. «

   Может, в этом и есть счастье — или хотя бы смысл жизни — быть человеком-функцией и работать для осуществления поставленной перед собой задачи, не обращая внимания на прочие жизненные обстоятельства, отметая их как не относящиеся к делу мелочи?

   Может, в этом и есть счастье — или хотя бы смысл жизни — быть человеком-функцией и работать для осуществления поставленной перед собой задачи, не обращая внимания на прочие жизненные обстоятельства, отметая их как не относящиеся к делу мелочи?

   — Роман Злотников · книга
7. «

   В бизнес пришли серьезные деньги, а там, где серьезные деньги, всегда есть правила. И страховки.

   В бизнес пришли серьезные деньги, а там, где серьезные деньги, всегда есть правила. И страховки.

   — Роман Злотников · книга
8. «

   Когда дело касается наблюдения, ни одна камера не способна заменить человеческий глаз.

   Когда дело касается наблюдения, ни одна камера не способна заменить человеческий глаз.

   — Роман Злотников · книга
9. «

   — Судя по твоей кислой роже, Сарумян, я могу сделать вывод, что назгулы хоббитов на этот раз не забороли. — Рано радуешься. Это еще не конец истории. — Не уверен, что лично ты до этого конца доживешь. Дон Элронд предателей не прощает. — Плевал я на всех! Даже зондеркоманда Саурона не может выкурить меня из моей башни! А скоро я обзаведусь армией, достойной самого Мордовии, и мне вообще никто не будет страшен! — Не знаю, как насчет армии, но экологию ты уже сильно попортил. Уже на Мордовию похоже — с первого взгляда и не отличить. Гринписа на тебя нет, гад. Ну ничего, будет и на нашей улице праздник. Ты еще узнаешь меня с плохой стороны. — Твои оскорбления с каждым разом становятся все банальнее. Ты стареешь, Серый. И перестань меня запугивать. Кто выступит против меня? Гондурас еле-еле сдерживает натиск Мордовии, и у Димедрола полно своих проблем. Рохляндия тоже скоро огребет по полной программе. Дон Элронд собирается отойти от дел и эмигрировать с нашего континента. Кто еще остался? Шир? Не смеши меня. Кто слышал о воинственности хоббитов? Кто видел их армии? — Глядя на мерзости, которые ты творишь, даже деревья могут отрастить себе ноги с единственной целью — дать тебе пинка под зад. Попомни мои слова, Сарумян — ты еще будешь землю жрать, умоешься кровавыми слезами и подохнешь без прощения! — Ну ты и быдло! Мало того, что не моешься месяцами, так еще и в приличном обществе себя вести не умеешь. — Я все сказал. I will be back!

   — Судя по твоей кислой роже, Сарумян, я могу сделать вывод, что назгулы хоббитов на этот раз не забороли. — Рано радуешься. Это еще не конец истории. — Не уверен, что лично ты до этого конца доживешь. Дон Элронд предателей не прощает. — Плевал я на всех! Даже зондеркоманда Саурона не может выкурить меня из моей башни! А скоро я обзаведусь армией, достойной самого Мордовии, и мне вообще никто не будет страшен! — Не знаю, как насчет армии, но экологию ты уже сильно попортил. Уже на Мордовию похоже — с первого взгляда и не отличить. Гринписа на тебя нет, гад. Ну ничего, будет и на нашей улице праздник. Ты еще узнаешь меня с плохой стороны. — Твои оскорбления с каждым разом становятся все банальнее. Ты стареешь, Серый. И перестань меня запугивать. Кто выступит против меня? Гондурас еле-еле сдерживает натиск Мордовии, и у Димедрола полно своих проблем. Рохляндия тоже скоро огребет по полной программе. Дон Элронд собирается отойти от дел и эмигрировать с нашего континента. Кто еще остался? Шир? Не смеши меня. Кто слышал о воинственности хоббитов? Кто видел их армии? — Глядя на мерзости, которые ты творишь, даже деревья могут отрастить себе ноги с единственной целью — дать тебе пинка под зад. Попомни мои слова, Сарумян — ты еще будешь землю жрать, умоешься кровавыми слезами и подохнешь без прощения! — Ну ты и быдло! Мало того, что не моешься месяцами, так еще и в приличном обществе себя вести не умеешь. — Я все сказал. I will be back!

   — Пендальф · книга
10. «

    – Пошёл ты, – сказал он, но пошёл сам.

    – Пошёл ты, – сказал он, но пошёл сам.

    — Подземная канцелярия · книга
11. «

    Люди становятся твоими врагами, если ты дашь им хоть малейший шанс.

    Люди становятся твоими врагами, если ты дашь им хоть малейший шанс.

    — Темная сторона медали · книга
12. «

    Я не люблю ответственность. Чем больше ее падает на мои широкие тренировочные плечи, тем неуютнее и скованнее я себя чувствую. Жаль, что во взрослой жизни почти невозможно устроиться так, чтобы нести ответственность только за самого себя.

    Я не люблю ответственность. Чем больше ее падает на мои широкие тренировочные плечи, тем неуютнее и скованнее я себя чувствую. Жаль, что во взрослой жизни почти невозможно устроиться так, чтобы нести ответственность только за самого себя.

    — Роман Злотников · книга
13. «

    Ведь так оно обычно и бывает. Ты попадаешь в жуткую пробку именно тогда, когда опаздываешь на важную встречу. Машина ломается, когда ты клятвенно пообещал жене встретить тещу в аэропорту. Ты обнаруживаешь дырку в носке только в тот момент, когда приходишь к кому-то в гости. Ты случайно натыкаешься на бывшую, когда она выходит из «Бентли», а ты — из «Пятерочки». Или ты встречаешь некоторое количество Элрондов, а у тебя заняты обе руки.

    Ведь так оно обычно и бывает. Ты попадаешь в жуткую пробку именно тогда, когда опаздываешь на важную встречу. Машина ломается, когда ты клятвенно пообещал жене встретить тещу в аэропорту. Ты обнаруживаешь дырку в носке только в тот момент, когда приходишь к кому-то в гости. Ты случайно натыкаешься на бывшую, когда она выходит из «Бентли», а ты — из «Пятерочки». Или ты встречаешь некоторое количество Элрондов, а у тебя заняты обе руки.

    — Василий Иванович «Чапай» · книга
14. «

    – А я не люблю народ, – с вызовом заявил отставной профессор. – Я слишком стар, и моя любовь не безгранична. Я люблю некоторых отдельных людей, могу полюбить практически любого конкретного человека, но я не могу любить народ в целом. Народ – это толпа, серая аморфная масса, и никто не может ее искренне любить. Такую любовь приписывают себе лишь политики и только во время своих предвыборных кампаний, сумасшедшие, после чего столь любимый ими народ упрекает их в дурдом, и гении, совершающие открытия, кучу народа перебившие.

    – А я не люблю народ, – с вызовом заявил отставной профессор. – Я слишком стар, и моя любовь не безгранична. Я люблю некоторых отдельных людей, могу полюбить практически любого конкретного человека, но я не могу любить народ в целом. Народ – это толпа, серая аморфная масса, и никто не может ее искренне любить. Такую любовь приписывают себе лишь политики и только во время своих предвыборных кампаний, сумасшедшие, после чего столь любимый ими народ упрекает их в дурдом, и гении, совершающие открытия, кучу народа перебившие.

    — Хроника Третьего Кризиса · книга
15. «

    Я лгал тебе и я тебя использовал. Сейчас тебе лгут и тебя используют другие люди. Разница между нами в том, что я делал это не для собственной выгоды, но для всеобщей пользы.

    Я лгал тебе и я тебя использовал. Сейчас тебе лгут и тебя используют другие люди. Разница между нами в том, что я делал это не для собственной выгоды, но для всеобщей пользы.

    — Роман Злотников · книга